Осознание

— Йеджи! Блять... Мх... Альфа закидывает голову назад и ударяется о дверь массивного деревянного шкафа, на который упирается спиной. Из её рта вылетают пошлые стоны и бесконечное повторение матных слов. Хван цепляется за ткань брюк на бёдрах младшей, удерживая себя в устойчивом положении, и берет всю длину крупного члена Шин в рот. Рюджин вылетает с земли куда-то очень высоко, хаотично стонет и сжимает вызженные блондинистые волосы немного болезненно. — Да... Сука, Йеджи, ещё... Ещё немного, — голова снизу возобновляет поступательные движения. Тело младшей бьет мелкая дрожь, когда Хван вылизывает головку ее члена языком, дразня и доводя до грани. Рюджин издает протяжный, надрывный стон, и ее измученное тело, прокрывшееся слегка выступившим потом от возбуждения, выгибается в мольбе. Хван усиливает темп, обхватывая губами член сильнее. Внутри Рюджин содрогаются и сжимаются все органы, внизу становится приятно влажно и расслабляюще. Поток белой жидкости устремляется в рот Хван. Хван ненасытно глотает семя, пока та не кончает окончательно. Старшая улыбается, и, вытерев влажные от слюны губы, поднимается с колен.

***

На скучной вписке у кого-то на квартире, когда её под предлогом «мне страшно одной» затащила сюда озабоченная и неугомонная подруга-альфа, Рюджин сидит в самом углу на полу, смотря на прозрачный стаканчик с приторно жёлтым оттенком напитка внутри. Она здесь чужая. Ей здесь делать нечего. Шин поднимала голову и всегда встречала одну и ту же картину: незнакомые ей люди на этой тусовке сидят компашками и о чем-то разговаривают. Она знает, что у большинства сидящих рядом и легонько обнимающихся ночь будет интересная. Даже Юна, которая затащила её сюда, сидит и трётся о какую-то гипервозбудительную омегу, что-то шепча на ушко. Для Рюджин это все было мерзостью. Она не понимала что с ней происходит не так. Почему другие альфы, да та же самая Юна, из кожи вон лезут, чтобы понравиться омегам? От них постоянно пахнет чем-то непонятно сладким, ужасным и приставучим. Природные запахи омег всегда запускали рвотный рефлекс. Она не раз пыталась как-то бороться с этим, понимая, что рано или поздно ей придётся жениться на ком-то и отдать всю свою любовь будущей семье, но никогда ничего не получалось. Может, ей просто стоит попробовать ещё? — Рюджин... — тихо произносит полустоном течная омега, зажатая альфой к стене, — ты такая чудесная... — их губы соединяются вновь во влажном пошлом поцелуе. У тела должна быть реакция на противоположный пол так близко, при поцелуях, при облапывании тел друг друга. Разве это не так? Омега хватает Шин за джинсовую куртку, которую та ещё не успела с себя стянуть, и тащит в сторону кровати в своей квартире. Рюджин так и не решилась привести девушку к себе. Довольная тем, что наконец-то встретила альфу, незнакомка с чей-то квартиры залезает на лежащую на кровати Рюджин сверху, начиная тереться о паховую область нижней. Но... ничего? Они разделяют ещё около пяти поцелуев, прежде чем омега спускается рукой вниз, касаясь ширинки скини-джинс альфы. — Ты издеваешься?! — недовольно вскрикивает девушка, перекатившись в сторону с тела Шин, — у тебя ведь даже не стоит! Рюджин непонимающе моргает, глядя на разозленное лицо сверху. Она и сама чувствует смутное беспокойство. Все происходит как-то… неправильно. Должно быть возбуждение, желание, искра, пламя, пожирающее изнутри. Но вместо этого – лишь легкое покалывание где-то внизу живота и нарастающее чувство неловкости. — Сперва строила из себя идеального партнёра, а по итогу у тебя даже стояка на меня нет! Проваливай из моей квартиры! Рюджин сидит на кровати, ошеломленно глядя на кричащую омегу. Слова девушки бьют, словно пощечины, оголяя ее собственную неуверенность. — Послушай, я… — пытается оправдаться Рюджин, но ее перебивают. — Проваливай! — выплевывает омега, указывая на дверь. В глазах блестят слезы обиды и разочарования. Шин поднимается, и, быстро запихнув ноги в разношенные кеды, с непонятным чувством разочарования выходит из чужой квартиры.

***

— Что со мной не так? — возмущается Рюджин, сидя за столиком в кафе. — Ты вообще на меня внимание обратишь? Шин не выдерживает, и, сорвавшись, захлопывает ноутбук Юны, сидящей напротив. — Ты с ума сошла? — спокойным тоном отвечает, но ноутбук не открывает, — просто ты не с той омегой была, вот и все. Ты ведь сама говорила, что уже не девственница. Ты ведь уже спала с омегой. — Юна-я, а у тебя хоть раз было, что ты не с той? Сколько омег ты на таких вписках трахаешь? Сколько омег к тебе липнет? — Давай ещё громче обсуждать мою личную жизнь в кафе, чтобы весь Сеул услышал, — недовольно бормочет, — может у тебя просто... не все хорошо со здоровьем? — Ты сейчас в лицо получишь, — альфа уже начинает злиться на свою подругу, — все нормально там... Просто, я не знаю. Это как-то очень странно. — Но тебя ведь все равно что-то возбуждает, онни. Может тебя что-то конкретное привлекает в омегах? — Да как в них вообще может что-то привле... Рюджин обрывает себя на полуслове, отводя взгляд. До неё доходит осознание всего. В голове всплывают обрывки воспоминаний: нежные прикосновения, влажные губы, податливое тело под ласками… но не омеги. Все эти образы связаны лишь с одним человеком — с Йеджи. Её властный взгляд, уверенные движения, и этот неповторимый, сводящий с ума запах… альфы. Она не испытывает влечения к омегам. Никогда не испытывала. — Юна-я... Юна удивленно вскидывает бровь, ее палец замирает над крышкой ноутбука. Она видит растерянность и одновременно просветление в глазах подруги. — Что? — Я тебе потом позвоню, — Рюджин резко подскакивает и хватает свою олимпийку со спинки стула. Она пыталась найти себе место, в тупую идя по улице. Как она могла быть такой слепой? Все эти годы она пыталась втиснуть себя в рамки, навязанные обществом, не понимая, что ее истинное влечение лежит совсем в другой плоскости. Ее тянуло к властным альфам, к их силе, уверенности и грубоватой нежности. Сильнее всего её тянуло к Йеджи. Именно по причине того, что они обе альфы и Хван никак не хотела это раскрывать, у них все ограничивалось на минете и оргазме Рюджин? Они не общались уже несколько месяцев после той бурной ночи. Неужели Йеджи решила прекратить эти игры в омегу? Рюджин резко останавливается посреди тротуара, словно её ударило током. Она достает телефон, дрожащими пальцами набирая номер Йеджи. Гудки тянутся мучительно долго, и когда, наконец, раздается её хриплый сонный голос, Шин едва сдерживает рвущийся наружу поток слов. — Рюджин? — в голосе старшей слышится удивление, но нет ни злости, ни раздражения. Лишь легкая растерянность. — Что-то случилось? — Мне нужно тебя увидеть. Сейчас.

***

— Зачем я тебе сейчас понадобилась? У тебя какие-то проблемы? Закон нарушила? Хван Йеджи — первоклассный адвокат. — Ты врала? — Шин не в силах от чувства предательства даже порог квартиры переступить, — почему ты говорила что омега? — Я не говорила, — спокойно парирует Йеджи, облокотившись о дверной косяк. В полумраке квартиры ее лицо кажется еще более отстраненным, чем обычно. — Ты сама сделала такой вывод. Рюджин сглатывает ком в горле. Слова Йеджи – правда, но от этого не легче. Она почувствовала себя обманутой, преданной, словно ее чувствами манипулировали. Ярость и обида смешиваются в болезненный коктейль. — Но зачем? Зачем тебе было это нужно? Чтобы посмеяться надо мной? Чтобы посмотреть, как я схожу с ума, пытаясь понять, что со мной не так? — Просто… мне было интересно, — тихо признается она. — Ты всегда была такой… правильной. Такой принципиальной. Интересно было, как ты отреагируешь, если я немного нарушу твои правила. И, должна признаться, мне понравилось, как ты реагируешь на меня. Рюджин смотрит в глаза Йеджи, пытаясь разглядеть там правду. В глубине души она чувствует, что Йеджи искренна. Но как можно простить такую игру? Как можно доверять человеку, который намеренно вызывал в тебе бурю эмоций? — Не смотри на меня так. Хочешь сказать, тебе не нравилось? Хочешь сказать, ты не выматывалась от всего одного минета? Ты действительно думаешь, что омеги когда-то смогут тебя удовлетворить так, как ты хочешь? — Это не меняет того, что ты врала, — говорит Рюджин, стараясь придать своему голосу твердость. — Ты играла со мной. Йеджи делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Ее глаза смотрят с какой-то новой, непривычной Рюджин нежностью. — Я никогда не играла с твоими чувствами и никогда тебе не врала, Рюджин. Ты просто хотела видеть во мне омегу. Я просто… хотела узнать тебя лучше. Увидеть другую сторону тебя, которую ты так усердно скрываешь. Хочешь сказать, что ты после нашей последней встречи ниразу вновь не представляла мой рот? Шин заминается, пытаясь придумать как ей убежать от ответа на последний вопрос. — И что дальше? — тихо спрашивает Рюджин, чувствуя, как тает ее гнев. — Ты удовлетворила свое любопытство? Теперь ты просто уйдешь, оставив меня с этим хаосом в голове? — Ты сама пришла ко мне. К чему ты хочешь вывести наш диалог сейчас? Йеджи протягивает руку и нежно касается щеки Рюджин. Ее прикосновение обжигает кожу, вызывая трепет по всему телу. Шин закрывает глаза, наслаждаясь моментом близости, но тут же отстраняется, словно ошпаренная. — Я не знаю, к чему я хочу вывести этот диалог, — признается Рюджин, глядя в сторону. — Я просто… запуталась. Ты вывернула мой мир наизнанку. — Вывернула твой мир наизнанку? — приподнимает бровь, — может я всего лишь помогла осознать тебе, что ты лесбиянка? Рюджин молчит, не зная, что ответить. Она чувствует, как ее воля слабеет под напором Йеджи, как ей все труднее сопротивляться притяжению, которое между ними существует. Йеджи берет ее за руку и тянет внутрь квартиры. Рюджин не сопротивляется. Она позволяет увлечь себя в полумрак. Она позволяет Йеджи закрыть за собой дверь. Их взгляды встречаются, задерживаясь на мгновение, которое кажется вечностью. Губы соприкасаются в робком прикосновении. Через мгновение робкость отступает, уступая место жажде. Губы приоткрываются, позволяя дыханию слиться воедино, обмениваясь теплом и влагой. Поцелуй углубляется, становясь более страстным, требовательным. Языки сплетаются в чувственном танце, исследуя друг друга, открывая новые горизонты наслаждения. Руки крепче сжимают друг друга, ищут опору, словно боясь потерять равновесие в этом океане чувств. Мир вокруг перестает существовать. Остаются лишь они, их дыхание, их поцелуй. Рюджин наконец-то спустя долгий период их разлуки чувствует, как что-то из груди спускается к ширинке. То, что она не могла почувствовать с омегами, то, что так давно не пробуждалось в ней. Не отрываясь от поцелуя Хван ищет ремень на джинсах, чтобы ослабить его. Альфа резко приходит в себя, слегка отталкивая старшую. — Стой, — выдыхает Рюджин, отстраняясь и тяжело дыша. Ее щеки пылают, сердце бешено колотится в груди. — Испугалась? Ты можешь идти. Приходи, если будешь готова как-то сдвинуть наши отношения.

***

Девушка идёт в середине дня по нагревающемуся асфальту. Почему она вообще идёт к зданию суда? Для чего? Зачем ей снова нужно увидеться с Йеджи? Рюджин ощущает себя потерянной, словно выброшенной на берег после шторма. Слова Йеджи эхом отдаются в голове, смешиваясь с воспоминаниями о поцелуе, от которого до сих пор кружится голова. Она останавливается у входа, глядя на внушительное здание, словно на вражеский форт. Знает, что у Йеджи скоро закончится очередное дело, что она выйдет с победой своего подзащитного. — Рюджин? — альфа в строгом деловом костюме и с папкой, внутри которой какие-то документы, выглядит ещё более соблазняюще и возбуждающе, чем во всех других своих образах. — Ты что тут сделаешь? Все таки вляпалась куда-то? — Нет, я ждала тебя. — И зачем? Если ты пришла, чтобы снова обвинить меня во лжи, то лучше сразу уходи. У меня нет на это времени. — Я не обвиняю тебя, — тихо говорит Рюджин, стараясь смотреть ей в глаза. — Я просто… хотела поговорить. — О чем? О том, что я вывернула твой мир наизнанку? Или о том, что я помогла тебе осознать, кто ты есть на самом деле? Альфа не может ничего на это ответить стоящего. — Ты выиграла дело? — Да. Тебя только это интересует? — явно недовольным тоном отвечает. Рюджин кусает губу, чувствуя себя маленькой и глупой под пронзительным взглядом Йеджи. Хотела поговорить? О чем она вообще хотела поговорить? О своих чувствах, в которых сама не может разобраться? О страхе, который сковал ее после осознания своей истинной природы? — Нет, не только это, — наконец отвечает Рюджин, выдыхая. — Мне просто… важно знать, что ты в порядке. И что ты делаешь. Йеджи хмыкает, но в ее глазах появляется намек на мягкость. Она отступает от колонны, жестом приглашая Рюджин пройтись вместе. Они идут молча по тротуару, пока не доходят до небольшого сквера неподалеку от здания суда. — Знаешь, — начинает Йеджи, глядя куда-то вдаль сквозь кроны деревьев, — когда я увидела тебя тогда впервые, ты показалась мне такой… неприступной. Такой правильной. — Ты уже говорила про это. — резко остановившись, альфа привлекает к себе внимание старшей сильнее. — Не хочешь к тебе?

***

От нетерпения и сильного желания близости Рюджин практически рвёт пиджак и рубашку Хван, пытаясь как можно быстро стянуть. Она снова лежит на кровати, снова другое тело на ней, но уже не омеги. Йеджи лишь усмехается, позволяя себя раздевать. В её взгляде читается смесь иронии и предвкушения. Она перехватывает руки Рюджин, замедляя её порывистые движения. — Не так быстро, милая. Дай мне насладиться моментом, — шепчет Йеджи, наклоняясь к уху Рюджин. Её дыхание обжигает кожу, вызывая мурашки по всему телу. Она медленно проводит руками под футболкой по торсу Рюджин, ощущая каждый изгиб, каждую мышцу. Её прикосновения уверенные и дразнящие, заставляющие Рюджин задыхаться от желания. Она опускается ниже, целуя шею, плечи, ключицы, отодвигая назойливую ткань в сторону. Рюджин стонет, теряя контроль над собой. Голова Йеджи спускается вниз вместе с руками, останавливаясь у линии резинки шорт. — Ты снова хочешь просто отсосать мне и на этом всё закончится? — Ты хочешь трахнуть меня? — логично ставит вопрос старшая. — Нет, — в глазах Йеджи тут же появляется непонимание слов младшей. Если нет, то что тогда? — Я хочу, чтобы ты трахнула меня... Рюджин удивлена, но в то же время чувствует какое-то странное облегчение. Как будто произнеся это вслух, она отпустила какой-то груз, который давил на нее все это время. Йеджи отстраняется, внимательно изучая лицо Рюджин. В ее взгляде читается недоверие, смешанное с любопытством и едва уловимым намеком на триумф. Она словно ждала этого момента, этой слабости, этой капитуляции. — Ты уверена? — тихо спрашивает Йеджи, словно боясь спугнуть это хрупкое откровение. — Ты понимаешь, что это значит? — Да, — наконец отвечает она, и в ее голосе звучит решимость, которой она сама от себя не ожидала. — Я хочу, чтобы ты трахнула меня. Хочу почувствовать себя твоей. Хочу забыть обо всем, кроме тебя. Хочу почувствовать тебя внутри, хочу чтобы ты... Йеджи, ничего не ответив, хватает свою сорванную рубашку и в спешке натягивает, бросив краткое «жди». Через пару секунд слышится хлопок входной двери. Рюджин лежит на кровати, оглушённая тишиной и внезапным уходом Йеджи. В голове пульсирует вопрос: что она натворила? Неужели её признание оттолкнуло альфу? Страх и неуверенность с новой силой захлёстывают её, заставляя жалеть о сказанном. Она ненавидит себя за эту слабость, за эту потребность подчиниться. Дверь снова открывается через пару минут. Йеджи отходила явно недалеко, не за пределы жилого комплекса, будто просто спустилась на лифте на первый этаж. Йеджи не показывает того, что она принесла, кидая куда-то на кровать. Поцелуи мигом возвращаются на шею. — Сними уже свою дебильную рубашку снова, мне нравится твоё тело, — и Хван, как послушная собачка, быстро стягивает белую ткань с кожи, — ты такая послушная, онни... Йеджи снова опускается к ней, жадно впиваясь в губы. Рюджин отвечает на поцелуй, вкладывая в него всю свою страсть, все свои сомнения и надежды. Руки Йеджи блуждают по ее телу, заставляя вздрагивать и стонать. Кажется, будто весь мир сузился до этих прикосновений, до этого острого желания быть вместе. Йеджи отрывается от губ Рюджин, заглядывая ей в глаза. В ее взгляде нет триумфа, лишь глубокая нежность и какое-то едва заметное волнение. — Действительно уверена, что хочешь этого сейчас? Рюджин кивает, сжимая ее руку в ответ. Она знает, что это важный момент, что от ее решения зависит многое. Но она также знает, что больше не может притворяться, что не чувствует того, чего так сильно и так давно хотела. Хван торопливо стягивает с младшей одежду ниже пояса, а та, в свою очередь, охотно помогает с этим, перебирая ногами и избавляясь от давящего нижнего белья и шорт. Её член весь течёт от желания испытать оргазм и Хван едва сдерживается чтобы не взять его в свой рот. Она привыкла доставлять Рюджин удовольствие именно так. Рюджин сгорает от стыда и возбуждения одновременно, ощущая себя полностью обнаженной и уязвимой под пристальным взглядом Йеджи. Альфа не торопится, словно наслаждается моментом предвкушения. — Перевернись на живот, милая, — тихим и ровным голосом диктует Йеджи. Кровь резким ударом сердца притекает к члену Рюджин, вызывая подрагивание, что заставляет лишь усмехнуться старшую. Альфа неловко переворачивается на живот, сразу обхватывая подушку двумя руками. Она проводит кончиками пальцев по ее спине, ощущая, как та вздрагивает под ее прикосновениями. Медленно массируя поясницу, она начинает опускаться ниже, к ягодицам, отчего Рюджин издает тихий стон. — Расслабься, — шепчет Йеджи ей на ухо, продолжая двигаться плавно и неторопливо. Она знает, что для Рюджин это впервые, и хочет, чтобы все прошло идеально. Хван чем-то шуршит в стороне и Рюджин слышит лёгкое «плюх». Очевидно Йеджи бегала в аптеку, чтобы купить смазку. Когда влажные и холодные от лубриканта пальцы аккуратно касаются колечка мышц, девушка вздрагивает и сжимает подушку от неожиданности. — Тише, милая, просто расслабься. Младшая подчиняется. Средний палец с лёгкостью проскальзывает в неё из-за количества смазки. Рюджин ощущает что-то новое и непонятное, но сразу осознает, что это именно то чего ей хотелось и не хватало с омегами. Йеджи медленно выходит и входит обратно, наблюдая за реакцией своей пассии. Альфа осторожно вводит безымянный, не получая протестов от Шин. С её рта слетает первый громкий стон, когда пальцы входят полностью. Движения становятся более уверенными и ритмичными, Йеджи чувствует, как Рюджин постепенно расслабляется под ее руками. Стоны становятся громче и отчетливее, наполняя комнату возбуждающей атмосферой. Хван нежно целует ее в шею, успокаивая и подбадривая одновременно. — Хорошо, милая? — шепчет она, ее губы касаются горячей кожи Рюджин. — Да, — выдыхает та, ее тело дрожит от нарастающего напряжения. Через минуту пальцы покидают Рюджин. Чувство опустошения кажется для нее самым отвратительным. Хван пренебрегает чистотой простыней, вытирая пальцы, запачканные в смазке о них. Несколько секунд непонятных движений сзади и Рюджин отчётливо чувствует что-то горячее сзади. — Онни, — скулит, осознавая, что пальцы было принять легче и в моральном, и в физическом плане. Йеджи не отвечает, лишь нежно целует ее в плечо, давая понять, что сейчас главное — довериться ей. Рюджин чувствует, как что-то крупнок касается ее входа, и невольно сжимается, но Хван не дает ей отступить, медленно надавливая и входя внутрь. Легкая боль от первого раза пронзает тело, заставляя вскрикнуть, но Йеджи сразу же останавливается, давая ей время привыкнуть. Рюджин судорожно хватает воздух, вцепившись пальцами в подушку. Боль постепенно отступает, уступая место странному, ноющему ощущению. Йеджи, убедившись, что она немного освоилась, начинает двигаться медленно и осторожно. Каждое движение отзывается во всем теле, вызывая волну мурашек и тихие стоны. Рюджин чувствует себя одновременно уязвимой и невероятно возбужденной. Йеджи добавляет темп, и Рюджин уже не может сдерживать громкие стоны. Каждый толчок заставляет ее извиваться под напором, всецело отдаваясь ощущениям. Она чувствует, как напряжение нарастает, собираясь в тугой комок где-то внутри. Йеджи, чувствуя ее приближающийся пик, целует ее в шею, шепча возбуждающие слова на ухо. — Чувствуешь, как ты становишься моей? Такая податливая подо мной... Чувствуешь меня внутри, да? — после последнего предложения Хван, не стесняясь, входит полностью, вырывая из Шин самый громкий и протяжный стон. Йеджи чувствует, как Рюджин приближается к своей кульминации. Ее движения становятся более резкими и глубокими, толкая ее все ближе и ближе к краю. Она знает, что сейчас самое главное — не останавливаться, дать ей испытать этот момент во всей его полноте. И вот, Рюджин вздрагивает всем телом, из ее горла вырывается протяжный стон, и ее накрывает волной неистового оргазма. Она чувствует, как все ее мышцы сокращаются, как ее тело пульсирует от удовольствия. Йеджи продолжает двигаться несколько мгновений, прежде чем остановиться, позволяя ей полностью насладиться моментом. Йеджи замирает внутри нее, давая Рюджин время прийти в себя. Она чувствует, как ее сердце колотится в бешеном ритме, как все тело дрожит от пережитых ощущений. Она нежно целует ее в плечо, чувствуя, как кожа под губами становится влажной от пота. Медленно и осторожно Йеджи начинает двигаться снова, но на этот раз ее движения мягче и нежнее. Стоны альфы снизу сходят на лёгкие постанывания, что не устраивает Хван. — Шин Рюджин, — Йеджи грубо хватает её за волосы, но альфу все устраивает. Она хочет этой грубости. Чувство влажности между ног начинает приводить в себя. — Думаешь кончила от моего члена внутри и тебе можно заткнуться? Черт, я ещё не закончила тебя трахать и не кончила в тебя. Продолжай стонать как омега в течке. Прежние толчки, плавно ставшиеся мягкими, вновь становятся грубыми и жёсткими. Звуки хлопков наполняют комнату. Стоны с каждым толчком все громче и громче, пока громкость не настигает своего апогея. Йеджи знала на клеточном уровне что Шин хочет подчинения, хочет максимальной грубости к себе. Рюджин невольно выгибается в спине, отвечая на грубые толчки Йеджи. Слова старшей заставляют ее чувствовать себя одновременно униженной и невероятно возбужденной. Она сжимает подушку в руках, стараясь сдержать крик, но это бесполезно. Из ее горла вырываются стоны, полные страсти. Йеджи ускоряется, ее движения становятся все более яростными и требовательными. Рюджин чувствует, как ее тело горит огнем, как ее разум затуманивается от удовольствия. Она уже не контролирует себя, полностью отдаваясь во власть старшей. Хван с протяжным стоном врезается полностью. Рюджин чувствует тепло внутри, как что-то резко согревает её. Йеджи определённо кончила.