Чернила и зола

      День выдался изматывающим и напряжённым. На широком столе директора Чжана красовался недопитый остывший чай, а массивная пепельница была переполнена окурками – красноречивые свидетельства перенесённого стресса. В дверь постучали, и без лишних церемоний переступил порог Гао Лэй, заведующий хозяйством участка. Мужчина лет пятидесяти пяти, с обветренным лицом и спокойными очами бывалого человека. Он был старым другом Чжана, они вместе начинали службу двадцать лет назад, пока травма колена не отправила Гао на «спокойную» должность. Гао Лэй прикрыл за собой дверь и оценивающе обвёл взглядом директора Чжана. — Старина Чжан. С лица воду не пить – тебя тут чем-то потчевали? Из прокуратуры звонили? Директор Чжан с горькой усмешкой отодвинул папку с делом о художнике. — Прокуратура? Куда хуже. Звонили сверху. С самых верхов. — его голос был вежливым, шёлковым, но каждое слово – как удар хлыстом. Он тяжело вздохнул, приподнялся из-за стола и подошёл к окну, взирая на зажигающиеся огни города. Почти пародируя высокопоставленного чиновника, директор Чжан продолжил: — «Товарищ Чжан, мы ценим ваше рвение. Но город держится на инвестициях, на туристах, на стабильности. Нам не нужны панические слухи о маньяках-ритуалистах и древних проклятиях. Это вредит репутации Шанхая. У вас имеется очевидец, который утверждает, что видел подозрительного человека? Нет. Имеются отпечатки? Нет. Имеется внятный мотив? Нет. Имеется лишь... — он язвительно выделил слово. — ...какой-то пепел и сказки вашего консультанта-мистика». Гао Лэй молча выслушивал, медленно раскуривая свою старую трубку. Он кашлянул. — Стало быть, приказали закрыть? Списать на несчастный случай или на наркотики? Директор Чжан резко повернулся. — Приказали «принять взвешенное решение, основанное на фактах, а не на суевериях». Что, по сути, одно и то же. Они желают, чтобы я похоронил это дело. Чтобы Вэньчжоу переключился на что-то «более реальное». — А что насчёт Ло Вэньчжоу? — спросил Гао, выдувая клуб дыма. — Он не из тех, кто легко отступает. И этот его...эксперт. Кажется, он что-то смыслит в этом всём. Директор Чжан вернулся к столу и с силой опустился в кресло. — Именно поэтому я не могу просто всё закрыть. Вэньчжоу – лучший следователь, что у меня есть. А Фэй Ду... — он замолчал, подбирая слова. — ...он видит то, что недоступно нам. Они на верном пути. Я это ощущаю костями. Мужчина смотрел прямо на Гао Лэя, и в его глазах вспыхнул знакомый другу упрямый огонёк. — Я буду тянуть время. Отбиваться. Говорить, что проверяем версии, что ждём результатов дополнительных экспертиз. Буду сыпать отчётами и бюрократией. — он понизил голос. — Пусть полагают, что я упрямый старый дурак, который не может принять очевидное. Но я дам им время. Пусть Ло Вэньчжоу и Фэй Ду трудятся. Гао Лэй медленно кивнул, а уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки. — Опальная позиция, друг. Начальство не любит, когда его указания игнорируют. Директор Чжан пожал плечами. — Пусть так. Порой чтобы служить городу, нужно ослушаться тех, кто им управляет. Я не позволю им похоронить правду только потому, что она неудобна и не вписывается в их глянцевые буклеты. Он взял со стола папку и с решительным видом поместил её в середину стопки с другими нерешёнными делами. — Гао Лэй, окажи мне услугу. Присматривай за ними. Если Ло Вэньчжоу потребуется какая-то «неофициальная» помощь, ресурсы...чтобы не светить это в отчётах... — Понял. Разберёмся. У меня ещё имеются кое-какие старые долги в этом городе. — завхоз направился к двери, но на пороге обернулся. — Береги себя, Чжан. Игры с большим начальством...они редко заканчиваются хорошо для маленьких людей. — Мы не маленькие, пока совершаем большое дело. — произнёс директор Чжан и посмотрел на папку с делом. — А это дело...оно того стоит. Дверь закрылась. Директор Чжан остался один в своём кабинете, в центре нарастающего шторма. Он понимал риски, но был готов на них пойти. Ради дела. Ради своего следователя. И ради той призрачной истины, которая пахла пеплом и древними чернилами.

***

      Ресторан «Старый порт» встречал посетителей шумной, душной и радушной атмосферой. Пространство оглушали гул голосов, перезвон бокалов, ароматы жареной рыбы, имбиря и пива. Команда расположилась за большим круглым столом в углу. Когда Ло Вэньчжоу и Фэй Ду переступили порог вместе, на миг воцарилась неловкая пауза. Все заметили, что следователь держит эксперта за руку. Затем Тао Жань громко рассмеялся и разрядил обстановку. — Ага! Вот и нашёлся наш заблудший гений! Молодец, Лао Ло! Присаживайтесь, присаживайтесь, место для эксперта специально придержали! Их устроили рядом. Изначальная скованность Фэй Ду постепенно начала таять в этом хаосе. Сяо Хайян тотчас принялся наполнять его бокал пивом. — Господин Фэй, вам непременно стоит попробовать! Это лучшее пиво в городе! Но юноша вежливо прикрыл бокал ладонью. — Благодарю, но я не употребляю алкоголь. — Даже в такой праздник? — усмехнулась Лан Цяо. — Неужели ваши обряды запрещают? — Моя трезвость – это мой личный обет. Позволяет мне сохранять ясность мысли. — он произнёс это без укора, и следовательница, уважительно кивнув, отступила. Ло Вэньчжоу, восседавший рядом, наблюдал за этим с лёгкой улыбкой. Он видел, как Фэй Ду, хоть и не прикасался к спиртному, но постепенно вовлекался в беседу. Он отвечал на вопросы о своей работе, и команда, сначала настроенная скептически, начала внимать ему с растущим интересом. В разгар веселья Тао Жань провозгласил тост. — Друзья! Коллеги! За нашу большую и дружную семью! За то, чтобы все дела были раскрыты, а негодяи – пойманы! И...за новую жизнь, которая скоро к нам присоединится! Все дружно воскликнули «Ганьбэй!» и осушили бокалы. Вэньчжоу чокнулся своей кружкой с бокалом воды Фэй Ду и так, чтобы слышал лишь он, прошептал: — Держись. Скоро завершится. — Всё в порядке. Это...приемлемо. В глазах молодого человека не было прежней отстранённости. Была лёгкая усталость, но и тёплый огонёк, которого Ло раньше не видел. Позднее, когда шум несколько поутих, и все разбились на небольшие группы для беседы, Фэй Ду и Ло Вэньчжоу оказались неподалёку от всех, у большого аквариума с рыбами. Полицейский прислонился к стене, наблюдая за компанией. — Ну что? Как тебе наша «банда»? — Они...полны жизни. — медленно ответил эксперт, следя за взглядом мужчины. — Шумные. Но искренние. Вы словно настоящая семья. — Мы. Мы как семья. И ты теперь часть этого «мы». Желаешь ты того или нет. — Вэньчжоу говорил это без намёка на давление, просто как о свершившемся факте. Фэй Ду смотрел на следователя, а на губах играла та самая, едва заметная, но подлинная улыбка. — Возможно, ты прав. — Я всегда прав. В этом моя работа. — он оттолкнулся от стены. — Похоже, Лан Цяо чрезмерно увлеклась. Пошли, спасать проказницу от её же пятой кружки, а то она сейчас начнёт всем вещать о «несправедливости мироздания». Мужчины вернулись к шуму и свету, но теперь между ними витала незримая нить понимания. Фэй Ду, всегда бывший тенью, впервые ощутил, что его втягивают в круг света. И, к своему удивлению, он больше не желал от этого света убегать.       Когда шум «Старого порта» остался позади, растаяв в ночной прохладе, прозвучали последние напутствия и прощания, и компания начала расходиться. Лан Цяо, чья обычная, безупречная собранность куда-то испарилась, с трудом держалась на ногах. Её щёки пылали румянцем, а речь стала бессвязной и невнятной. Девушка пошатывалась, беспомощно пытаясь сфокусировать взгляд. — Я...я прекрасно себя чувствую! Абсолютно...в порядке! Сяо Хайян, с терпением няньки, придерживал её под локоть. — Конечно, Лан Цяо, не сомневаюсь. Но давай я всё же помогу тебе дойти. Осторожнее, здесь ступенька. Эти двое, медленно ковыляющая по тротуару, представляла собой зрелище одновременно комичное и трогательное. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду, наблюдая за этой сценой, не смогли сдержать усмешку. Напряжение последних дней, хоть и ненадолго, но отступило. Тао Жань, усадив своих подопечных в машину, приблизился к мужчинам с сияющей улыбкой. — Ну что, герои, вас тоже подбросить? — Не стоит. Я на своей. И нашего консультанта отвезу. — следователь кивнул в сторону Фэй Ду. — Ты лучше о той парочке позаботься. Тао Жань усмехнулся, бросив на друга и эксперта многозначительный взгляд. — Понял-понял. Не буду вам мешать. — Он похлопал Ло Вэньчжоу по плечу. — Ещё раз спасибо, что пришли. И ты, Фэй Ду, не чуждей! С этими словами Тао Жань скрылся, оставив их вдвоём в безмолвном переулке у ресторана. Воздух был напоён свежестью и приглушённым гулом спящего города. Вэньчжоу подошёл к своей машине, распахнул переднюю пассажирскую дверь и сделал приглашающий жест. — Позволь подвезти. В качестве благодарности. Фэй Ду с любопытством приподнял бровь. — Благодарности? За что именно? Полицейский прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди. — Ну, знаешь...за тот массивный светильник в галерее. Не окажись ты рядом, от меня сейчас было бы мокрое место. Ты тогда меня...довольно резко оттолкнул. В глазах эксперта заплясали озорные искорки. Он медленно, почти бесшумно, сократил дистанцию, вплотную приблизившись к мужчине и нарушив его личное пространство. Взгляд Фэй Ду скользнул по лицу Ло, затем медленно, оценивающе, опустился вниз и вновь встретился с его глазами. — Ах, да...припоминаю. Я тебя оттолкнул, и мы оба рухнули. — Фэй Ду сделал театральную паузу. — А потом ты...довольно пристально меня разглядывал. Кажется, ты тогда забыл сказать «спасибо». Или слова застряли у тебя в горле, шисюн? Его губы тронула лёгкая, вызывающая ухмылка. Юноша стоял так близко, что Ло Вэньчжоу ощущал исходящее от него тепло и едва уловимый аромат сандала. Следователь не отступил ни на пядь. Напротив, он тихо рассмеялся, и в его глазах вспыхнул ответный огонь – вызов и нескрываемое удовольствие от этой игры. — Слова? Нет. Но, кажется, как раз сейчас я и пытаюсь их подобрать. — Вэньчжоу кивнул на распахнутую дверь. — Садись. Пока я ещё в здравом уме и не передумал. Фэй Ду задержал на нём взгляд ещё на мгновение, словно вкушая этот миг, а затем, не проронив ни слова, плавно развернулся и с кошачьей грацией устроился на пассажирском сиденье. Ло Вэньчжоу на секунду замер, а затем рассмеялся – низким, задушевным смехом, который, казалось, разогнал последние следы усталости. Эта внезапная колкость, этот вызывающий взгляд...перед ним открылась новая, незнакомая грань этого юноши. С ещё более широкой ухмылкой мужчина захлопнул за ним дверь, обошёл машину и устроился за рулём. Поворот ключа, и мотор отозвался сдержанным рычанием. — А ты, оказывается, бываешь...язвительным. — он бросил взгляд на Фэй Ду, который смотрел в окно, но в уголке его губ играла та же затаённая улыбка. — Пристёгнут? — Непременно. Ло Вэньчжоу улыбнулся и плавно тронулся с места. Машина выплыла на ночную улицу, увозя их прочь от шума праздника в тишину их собственной, внезапно ставшей гораздо более интригующей, реальности.

***

      Машина Тао Жаня плавно скользила по ночным улицам, внутри которой царили три абсолютно разные атмосферы. На заднем сиденье Лан Цяо, окончательно сдавшаяся на волю опьянения, бессвязно бормотала что-то о протоколах и нерадивых преступниках. Её голова непроизвольно нашла опору на плече Сяо Хайяна. Для молодого следователя мир в тот миг сузился до одного этого прикосновения. Он сидел, застыв в немом оцепенении, боясь малейшим движением спугнуть этот хрупкий миг. По его спине пробежали мурашки, а щёки залил такой яркий румянец, что его было отчётливо видно даже в полумраке салона. Парень отчётливо чувствовал тепло её щеки сквозь тонкую ткань рубашки и лёгкий, терпкий аромат её духов, смешанный с запахом алкоголя. Тао Жань, наблюдая за этой сценой в зеркало заднего вида, не смог сдержать улыбки. — Эй, Сяо Хайян, кажется, твоя железная леди сегодня немного...смягчилась. — Заместитель Тао, пожалуйста, не надо...ей просто нехорошо. Неожиданно, погружаясь в полудрёму и сильнее прижимаясь к его плечу, девушка прошептала: — М-м...Сяо Хайян...потише...слишком громко... Парень вздрогнул, услышав своё имя, произнесённое таким тихим, уязвимым и беззащитным тоном. Вскоре Тао Жань остановился у дома Лан Цяо. Сяо Хайян, поблагодарив его за то, что их подвёз, с немалым трудом помог девушке выбраться из машины. — Лан Цяо, ключи? — спросил он, поддерживая следовательницу. — Где у тебя ключи? Лан Цяо с трудом сфокусировала на нём затуманенный взгляд, в котором засверкали подозрительные огоньки. — Ты...ты чего добиваешься? Планируешь ограбление? Я тебя...я тебя арестую! Сяо Хайян лишь смиренно вздохнул, терпеливо обыскал её сумочку и отыскал связку ключей. Им едва удалось, пошатываясь, добраться до прихожей. Лан Цяо резко дёрнулась, пытаясь высвободиться. — Отвяжись! Я сама! — Осторожно! В следующий миг события понеслись, как в замедленной съёмке. Девушка потеряла равновесие, а Сяо Хайян инстинктивно ухватил её за запястье, пытаясь удержать. Их ноги сплелись в нелепом танце, и оба рухнули на ближайший диван. Лан Цяо – на спину, а Сяо Хайян – прямо на неё, поймав себя руками по бокам от её головы. Время замерло. Парень окаменел, охваченный паникой и чем-то ещё – острым, сладким и пьянящим. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносилось по тихой комнате. Он чувствовал под собой каждую линию её тела, видел размытые тени ресниц на её щеках, полуоткрытые, беззащитные губы. Сяо Хайян отдавал себе отчёт, что должен немедленно отпрянуть, но его тело отказалось повиноваться. Взгляд прилип к её лицу, изучая его с такой близости, о которой он раньше не смел и мечтать. Лан Цяо смотрела на него затуманенным взором, а на её губах блуждала глупая, пьяная улыбка. Она, казалось, совершенно не осознавала всей щекотливости их положения. Тихим, заплетающимся голосом она произнесла: — Ты...ты такой простодушный, Сяо Хайян... — девушка сонно сморщила нос. — Всегда веришь в лучшее... Это...это мешает. Мы же полицейские. Нужно быть...суровее. Молодой следователь не мог выдавить из себя ни слова, лишь безмолвно взирая на неё. Веки Лан Цяо становились всё тяжелее. — Не сердись, что я тебя отчитываю... Я просто...хочу, чтобы ты стал хорошим следователем... Очень...хорошим... Её голос ослаб, слова оборвались. Глаза закрылись, и ровное, глубокое дыхание возвестило, что она погрузилась в сон прямо под ним. Сяо Хайян ещё несколько мгновений не двигался, осмысливая её слова. Эти пьяные откровения были для него дороже любых трезвых похвал. «Я хочу, чтобы ты стал хорошим». В этом звучала забота. Нечто глубоко личное. Наконец, он медленно, с величайшей осторожностью, будто боясь разбить хрустальную вазу, поднялся. Парень аккуратно уложил Лан Цяо на диване поудобнее, снял с неё обувь. Раздобыл в шкафу плед и укрыл её. Затем нашёл блокнот, оторвал листок и написал: «Выпей таблетки утром. Вода на столе. Если что-то нужно, звони. Сяо Хайян». Рядом он оставил таблетки от головной боли. Следователь постоял ещё мгновение, вглядываясь в спящее, беззащитное лицо девушки, так разительно не похожее на её привычную суровую маску. Затем, с бушующим калейдоскопом новых и тревожных чувств в груди, он бесшумно вышел, притворив за собой дверь. Ночь внезапно стала для него гораздо сложнее, многограннее и...невероятно интереснее.

***

      Ночные улицы были безлюдны и тихи. В салоне автомобиля полицейского повисла лёгкая, почти осязаемая атмосфера, наполненная невысказанным. Ло Вэньчжоу скользнул взглядом по сидящему рядом Фэй Ду: — Выходит, эксперт по древним манускриптам ещё и мастер скрытых намёков? Падение в галерее и впрямь вышло комичным. Но, должен признать, ты меня уложил с изрядной сноровкой. Юноша смотрел в заоконную тьму, но в его голосе отчётливо слышалась улыбка. — Каждому своё. Ты задерживаешь преступников. А я...подмечаю детали. И, должен сознаться, — он повернул голову к следователю. — некоторые из них оказываются чрезвычайно...занятными. Их диалог продолжился в том же ключе – лёгкие подначки, намёки, прикрытые интеллектуальными дуэлями. Ло Вэньчжоу с изумлением и растущим удовольствием наблюдал, как Фэй Ду, всегда такой сдержанный и закрытый, раскрывается подобно редкому ночному цветку. В его словах сквозили остроумие, глубокая эрудиция и та самая неуловимая игра, что заставляла сердце мужчины учащённо биться. Вскоре автомобиль остановился у ничем не примечательного дома – того самого, где Фэй Ду снимал жильё. Молодой человек отстегнул ремень безопасности. Он развернулся к Вэньчжоу, и его взгляд вновь приобрёл ту самую пронзительность – оценивающую, озорную, полную скрытых смыслов. Фэй Ду медленно провёл этим взором по лицу следователя, будто вычерчивая в памяти каждую черту. — Благодарю за компанию, следователь Ло. И за...то, что предоставил транспорт. — голос Фэй Ду прозвучал как бархатный шёпот. — Это был...необычный вечер. С этими словами он вышел из машины и, не оборачиваясь, растворился в подъезде. Ло Вэньчжоу просидел за рулём ещё несколько минут, с застывшей на лице блаженной улыбкой, прежде чем тронуться в путь.       В квартире юноши царила могильная тишина, которую нарушал лишь приглушённый гул мегаполиса. Веселье и лёгкость, словно тонкая маска, спали с его лица, обнажив пустоту и гнетущую тяжесть. Он сбросил пальто, а затем и свитер. Его движения стали отрывистыми, автоматическими. Фэй Ду направился в ванную и щёлкнул выключателем. Люминесцентная лампа холодным сиянием выбелила стены и отразилась в огромном зеркале. Парень замер перед ним. Он взирал на своё отражение – обнажённое по пояс. И то, что предстало его глазам, невозможно было созерцать без содрогания. Его кожа, обычно скрытая под одеждой, была испещрена шрамами. Не случайными ссадинами, а сложными, уродливыми узорами. Длинные, тонкие линии, пересекавшие спину и грудь, словно следы от ударов плетью. Таинственные символы, выжженные давным-давно и навеки врезавшиеся в плоть. Следы от ожогов, порезов – старые, давно зажившие, но так и не отпускавшие раны. Фэй Ду с брезгливостью провёл пальцами по одному из самых отчётливых шрамов на рёбрах и прошептал с ненавистью, от которой стыла кровь: — Чудовище... Перед его мысленным взором всплыли образы. Тёмное подвальное помещение. Мерцающие свечи. Безымянные лица, скрытые капюшонами. Иступлённые крики. Боль. Всепоглощающая, испепеляющая боль, которую ему внушали как «очищение», как «высший дар», как «путь к силе». В памяти Фэй Ду эхом отозвался голос из прошлого: — «Боль – это всего лишь врата, Фэй Ду. Твоя плоть должна стать свитком, на котором мы начертаем твоё новое предназначение!» Юноша вцепился в раковину, его костяшки побелели от напряжения. Он ненавидел это тело. Ненавидел каждую метку, каждое напоминание о том, кем он был. Каждый раз, когда Ло Вэньчжоу смотрел на него с этим новым, тёплым интересом, Фэй Ду чувствовал себя самозванцем. В зеркале эксперт видел не человека, а ходячее свидетельство тьмы, ритуалов и пролитой крови. Он резко повернул кран, и ледяная вода хлынула в раковину. Парень плеснул её в лицо, пытаясь смыть и воспоминания, и тошнотворное чувство собственной осквернённости. — Он видит того, за кого я пытаюсь себя выдать...но не того, кто я есть на самом деле. Фэй Ду бросил последний взгляд в зеркало – его глаза наполнились не слезами, а стальной, леденящей решимостью. Демоны прошлого не отпускали его. Они жили с ним в этой безмолвной квартире, дышали с ним в унисон, взирали на него с каждого отражения. И он знал, что никакая лёгкость флирта и никакая теплота чужого взгляда не в силах их изгнать. Они были частью его сущности. Вечным проклятием, запечатлённым на его плоти.