Её тихий ужас, его последняя надежда

      01.06.2006       Наступил первый день лета, и город утопал в знойной жаре. Солнце палило немилосердно, заставляя воздух дрожать над раскалёнными мостовыми. Даже в стенах больницы Мунго прохлада едва ощущалась – охлаждающие чары, наложенные на здание, справлялись с трудом, оставляя после себя лишь слабый, едва уловимый ветерок.       Гермиона Грейнджер, возглавлявшая Отдел недугов от заклятий, сидела в своём кабинете, стараясь не обращать внимания на духоту. Тёмные локоны, обычно аккуратно уложенные, сегодня беспорядочно выбивались из причёски, и ей пришлось заколоть их карандашом, чтобы волосы не мешали работе. В руках она держала папку с отчётами для Министерства магии, время от времени обмахиваясь ею, как веером. Сегодняшний инцидент поднял на уши всю больницу и министерство. Прямиком из отдела тайн был доставлен невыразимец, потерявший сознание. Изначально думали, что он мог случайно коснуться хрустального шара, но позже оказалось все куда сложнее. В чувство его так и не привели, а диагностика позже показала частично выжженный мозг. Три часа корпели пять целителей над ним, включая Гермиону, пока не извлекли из его головы полупрозрачное облако – фрагмент проклятия. Оно медленно пульсировало, словно живое, временами принимая зловещие очертания — то когтистой лапы, то искажённого лица. После успешной стабилизации состояния пациента и полного устранения проклятия, весь отдел собрался в лаборатории для детального анализа извлечённого фрагмента. С помощью эфирного скальпеля — специального инструмента, созданного для препарирования магических инфекций, — они провели процедуру «вскрытия» проклятого облака. Перед исследователями, словно сквозь туман, начали проявляться обрывки чужих воспоминаний: тёмный ритуал, где-то в северных болотах, книга с обожжёнными краями, кладбище, фраза на неизвестном им языке, возможно древнем.       Гермиона и ее правая рука - целитель Смит - одновременно пришли к тревожному выводу: это было не просто разрушительное проклятие, а магическая ловушка, созданная по принципу «троянского коня». Оно не только наносило вред жертве, но и выкачивало информацию из её сознания, передавая её создателю. Казалось, война давно закончилась, но подобные беспрецедентные случаи хоть и редко, но случались.       Не теряя времени, Гермиона составила срочное предупреждение в Отдел магического правопорядка, приложив к письму запечатанную пробирку с фрагментом проклятия. В документе она подчеркнула необходимость немедленного созыва заседания в связи с обнаружением нового типа магической угрозы, способной к краже секретов через сознание заражённых.       Вскоре был собран экстренный консилиум, на котором присутствовали не только ведущие колдомедики, но и делегация из Отдела тайн, в составе которой был и Блейз Забини, в сопровождении сотрудников правопорядка. Среди Авроров был и Гарри. Хотя у них не было возможности обменяться даже парой слов, его напряжённый взгляд говорил о многом: происходящее явно выходило за рамки обычного расследования.       Присутствующие явно что-то скрывали, избегая лишних деталей, чтобы не сеять панику. После тщательного изучения фрагмента проклятия, представители Отдела тайн изъяли его для дальнейшего анализа, а со всех колдомедиков взяли магический обет молчания. Более того, обсуждался даже арест пациента, из чьего разума было извлечено проклятие, но его состояние оставалось критическим. Из обрывков разговоров, стоявших неподалёку Забини и женщины, чьё имя на собрании прозвучало как Жаклин, Гермиона уловила, что пострадавший пытался проникнуть в Зал пророчеств.       К слову, Забини вёл себя очень сдержанно и профессионально, коим Гермиона его ещё не видела. Единственное, чем они обменялись на встрече – формальным кивком в знак приветствия. На момент произошедшего они были не бывшими сокурсниками, а главой Отдела недугов от заклятий и сотрудником Отдела тайн.       Грейнджер хорошо помнила из прошлого, что прикоснуться к сфере пророчества может далеко не каждый. Вероятно, проклятие вступило в резонанс с защитными чарами хрустального шара, что привело к ожогу сознания. Лишь чудом удалось спасти пациента, но теперь его ждало долгое восстановление.       Пока он не пришёл в себя, обстоятельства инцидента оставались загадкой. Однако, если выяснится, что он действовал под чьим-то влиянием, Азкабан ему мог и не грозить.       Последние строки в документах были дописаны, когда стрелки волшебных часов в углу кабинета замерли на отметке без пятнадцати шесть. Солнце, потихоньку начавшее клониться к закату, заливало помещение золотистым светом, напоминая, что рабочий день подходит к концу. Впрочем, для Гермионы Грейнджер это означало лишь переход к следующей задаче — вечер ей предстояло провести в библиотеке Малфоев, погруженной в изучение древних рун, связанных с проклятием Нарциссы.       Аккуратно поставив точку в последнем отчёте, она закрыла папку и отодвинула её к краю стола. В воздухе витала усталость — последние недели выдались напряжёнными. В частности, из-за плохого сна и кошмаров, которые стали беспокоить Гермиону последние недели. Даже привычная собранность не могла скрыть лёгкие тени под глазами.       Сменив рабочую лимонную форму на что-то более подходящее для летнего вечера, Гермиона облачилась в лёгкое хлопковое платье песочного оттенка, свободно ниспадающее чуть выше колен. Прохладная ткань казалась приятным спасением после душного кабинета. Сумочка, перекинутая через плечо, мягко постукивала о бедро, когда она направилась к камину, готовясь к перемещению.       Но перед тем, как отправиться в поместье, хотелось хотя бы ненадолго перевести дух. Времени оставалось впритык, но мысль о холодном лунном латте из кафе «Десятое королевство» перевесила все доводы разума. Горячий напиток в такую жару был бы пыткой, а вот холодный, сладковатый, с лёгкой пеной и пряным послевкусием латте — именно то, что нужно, чтобы взбодриться перед долгим вечером.       Она предупредила Рона ещё в обед — отправив к нему патронуса с коротким сообщением о задержке. Технически, поездка в Малфой-мэнор и была работой, хоть и не самой приятной. Кафе встретило её прохладой и сладковатым ароматом свежемолотых кофейных зёрен. Шагнув из каминной сети, Гермиона слегка отряхнулась, смахивая с подола платья остатки летучего пороха. Внутри царила привычная уютная суета: за столиками сидели несколько магов, кто-то листал газету, кто-то оживлённо обсуждал последние новости из Министерства. За прилавком, как всегда, стоял Майлз — неизменный бариста кафе, чья улыбка, казалось, никогда не сходила с лица. Его каштановые волосы были слегка растрёпаны, а фартук испещрён пятнами от шоколада и карамели.       — Добрый вечер, Майлз. Холодный лунный латте, пожалуйста, — заказала Гермиона, в тот же момент лёгким движением палочки накладывая на себя тонкий слой охлаждающих чар. Прохладное сияние на мгновение окутало её фигуру, принося долгожданное облегчение от летнего зноя.       — Добрый вечер, Гермиона. Не припоминаю, чтобы вы вечером покупали кофе. Работа не отпускает?       Бариста, уже начавший готовить напиток, улыбнулся своей обычной доброжелательной улыбкой. Его движения были отработаны до автоматизма — мерные встряхивания шейкера, точные дозировки ингредиентов, всё делалось практически на мышечной памяти. Безусловно, магия могла бы справиться с этой задачей мгновенно — взмах палочки, и напиток готов. Но в этом процессе существовала особая прелесть, почти ностальгическое очарование, в наблюдении, как бариста вручную создаёт кофе, используя те же методы, что и маггловские кофейни. Было что-то медитативное в размеренных движениях, в шуме кофемолки, в аромате свежемолотых зёрен, в точных, выверенных жестах, которые превращали простые ингредиенты в маленькое произведение искусства. Магия, конечно, делала все быстрее, но лишала этот ритуал той самой души, которая и придавала кофе его неповторимый шарм.       — Да, есть немного, — ответила она уклончиво, мягко уходя от темы. Мысли о предстоящем визите в Малфой-мэнор и сложностях последнего дела отдела Недугов от заклятий явно не были темой для светской беседы с малознакомым человеком, каким бы приятным он ни был.       Майлз, почуяв её настроение, лишь кивнул с пониманием.       — Не перетруждайтесь, — пожелал он, передавая ей стакан с идеально приготовленным напитком. — Всего хорошего, Гермиона.       С лёгким кивком благодарности Гермиона приняла стакан, ощущая приятную прохладу через стенки. Последний глоток обыденности перед тем, как погрузиться в сложный магический мир.       Она вернулась в каминную комнату, где остатки летучего пороха ещё витали в воздухе. Чётко произнеся «Малфой-мэнор», Гермиона шагнула в зелёное пламя, оставив за спиной уют кафе и простые человеческие заботы.       Поместье встретило Гермиону ледяным дыханием вековых стен. В разгар аномальной жары, когда воздух за пределами напоминал раскалённую печь, эта прохлада казалась спасительным оазисом. Пламя камина угасло, выплюнув её в полумрак гостиной, где в воздухе все ещё витал тонкий аромат дорогого дерева и выдержанного огневиски. Грейнджер убрала невербальной магией остатки летучего пороха со своих туфелек, ступая на мягкий ворс персидского ковра.       Перед ней, будто высеченный из мрамора, стоял Драко Малфой. Его платиновые волосы, белоснежные в свете люстр, отбрасывали холодные блики, а глаза — серые, как предгрозовое небо — изучали её с безмолвной оценкой. Он осмотрел её с ног до головы, будто ожидал увидеть кого-то другого. Губы его дрогнули: то ли фыркнул, то ли скривился в полупрезрении. Не удостоив её ни словом, ни взглядом, он лишь кивнул в сторону коридора, велев следовать за ним.       Ну и манеры…       Гермиона стиснула зубы, но промолчала, делая глоток лунного латте, чья сладковатая прохлада все ещё охлаждала пальцы. Она шла за ним, впитывая атмосферу мрачной роскоши: высокие потолки, украшенные фресками, тяжёлые портьеры из бархата, казалось, поглощавшие каждый звук. Но больше всего её внимание приковывали портреты предков Малфоя, чьи глаза, холодные и оценивающие, следили за каждым её шагом. Некоторые из них брезгливо морщились, другие откровенно скалились, их взгляды, полные ненависти, словно обжигали кожу. Одна пара, особенно яростная, не скрывала отвращения, их губы шевелились в негромких проклятиях и обзывательствах, которые преследовали её на протяжении всей учёбы в Хогвартсе их потомком. У Гермионы выработался иммунитет к подобным высказыванием, она молча уходила, не обращая внимания, изредка закатывая глаза. Так и сейчас, она демонстративно посмотрела на них самым скучающим взглядом и отпила кофе, что вызвало ещё больше гнева со стороны наблюдавших портрет.       Следующее, что произошло, Гермиона ещё долго будет переваривать с своей голове. Драко резко остановился, и Гермиона, не успев затормозить, врезалась в него. На мгновение её лицо оказалось в опасной близости от его шеи, и она неожиданно уловила холодный, чистый аромат мяты — свежий, как зимний ветер, с едва уловимыми нотами чего-то древесного. Она отпрянула, смущённо проморгавши, но он, казалось, даже не заметил этого. Вместо этого его палочка взметнулась в сторону портретов, и в следующий миг рты на холстах бесследно исчезли.       — Ещё раз что-то подобное произойдёт в присутствии моих гостей – и я лично сожгу все имеющиеся ваши портреты.       Предки Малфоя замерли в шоке, их пальцы судорожно цеплялись за пустоту там, где должны были быть губы, глаза расширились от ярости и непонимания. Когда он вернул им рты, они захлёбывались криками, их возмущение эхом разносилось по залу. Одни грозно потрясали кулаками, другие умолкли, будто осознав, что их потомок больше не шутит. Драко даже не удостоил их ответом. Он полуобернулся к Гермионе, его профиль в полутьме казался ещё резче, ещё холоднее.       — Идем.       Она последовала за ним, но в голове роились вопросы. Этот жест — защита, почти что рыцарство — был так непохож на того Малфоя, которого она знала. А этот запах... мятный, холодный, неожиданно чистый — совсем не тот, что она могла бы предположить.       Двери библиотеки, тяжёлые и резные, с серебристыми инкрустациями, бесшумно подались под лёгким движением руки Малфоя, и перед ними раскрылось пространство, от которого у Гермионы перехватило дыхание.       Грандиозный зал простирался ввысь на несколько этажей, его сводчатый потолок терялся в полумраке, где мерцали хрустальные люстры, напоминающие застывшие звезды. Стены от пола до потолка были скрыты за резными дубовыми стеллажами, доверху наполненными фолиантами в переплётах из тёмной кожи с золотым тиснением. Воздух был пропитан терпким ароматом старинного пергамента, воска и чего-то неуловимо горьковатого — возможно, следов защитных заклятий.       Узкие винтовые лестницы из чёрного дерева вели на галереи верхних ярусов, а возле окон стояло пару массивных столов с зелёными лампами, отбрасывающими приглушённый изумрудный свет. В дальнем конце зала угадывался камин, обрамленный мрамором, с выгравированными на нем змеями — их глаза сверкали рубинами, словно следили за каждым, кто осмелится войти.       Гермиона невольно замерла, охваченная одновременно благоговением и жгучим любопытством. Она представляла себе библиотеку Малфоев роскошной, но это превосходило все ожидания — здесь хранились знания, собиравшиеся веками, многие из которых, возможно, были недоступны даже в Хогвартсе.       Малфой шагнул вперёд, и она последовала за ним, чувствуя, как на неё смотрят не только портреты на стенах, но и сами книги — будто оценивая, достойна ли она прикоснуться к их тайнам.       Слизеринец, небрежно засунув руки в карманы, медленно окинул взглядом бескрайние просторы книжных полок, и в его глазах мелькнуло что-то вроде гордости — будто он вновь осознавал масштаб наследия, которое теперь принадлежало ему.       — Полагаю, тебя интересует раздел с тёмной магией, — произнёс он, и в его голосе сквозила лёгкая насмешка.       — Если быть точной — информация о тёмных проклятиях. И всё, что есть по рунам, — отрезала Гермиона, не тратя лишних слов.       Он лишь кивнул и повёл её к дальнему стеллажу на втором уровне, где сама атмосфера казалась тяжелее, словно пропитанная вековыми тайнами. Книги здесь были переплетены в чёрную кожу, их корешки украшали серебряные и алые буквы, а некоторые экземпляры будто намертво срослись с полками, не желая покидать своё место.       — Верхние две полки — всё о тёмных проклятиях, начиная со времён Мерлина, — указал Драко, бросив взгляд на массивные тома.       Затем они спустились по узкой винтовой лестнице, ступени которой слегка поскрипывали под ногами, и направились в самый отдалённый угол библиотеки, где свет ламп едва пробивался сквозь толщу теней.              — Здесь хранится всё, что у нас есть по рунам, — его голос прозвучал тише, будто в этом месте даже говорить громко казалось кощунством.       Работы предстояло немало, и Гермиона почувствовала, как усталость после смены в больнице давит на плечи. К тому же желудок предательски напомнил о себе — она не ела уже несколько часов.       — Если понадобится помощь… — начал Драко, но она тут же перехватила инициативу.       — Да. Принеси, пожалуйста, все книги с того стеллажа, — она махнула рукой в сторону, откуда они только что пришли, — и сложи их на ближайший стол.       Слизеринец ухмыльнулся, но ничего не ответил. Лишь так же, в полном молчании, направился за книгами.              Сама же она приступила к отбору литературы по рунам, скользя пальцами по корешкам, мысленно отмечая названия. В любой другой ситуации она предпочла бы работать в одиночестве, но сейчас скорость была важнее. Чем быстрее она найдёт нужное — тем скорее покинет этот мрачный особняк.       Двадцать шесть томов, посвящённых тёмной магии, и пять — руническим искусствам, вскоре образовали на столе внушительную башню. Гермиона устроилась с одной стороны, а Драко, видимо решив, что ему тоже стоит внести вклад в поиски, занял место напротив. Но книг было так много, что они вскоре превратились в настоящую стену между ними, скрыв друг друга из виду.       Тишина библиотеки снова сомкнулась вокруг них, нарушаемая лишь лёгким скрипом пергамента да отдалённым эхом их мыслей.       — На всякий случай – вот, — она протянула ему копию листка, на котором были изображены древние руны проклятия его матери. Но сама она не совсем понимала, что конкретно нужно искать.       — Хочу напомнить, — он резко провёл пальцем по корешкам книг о тёмных искусствах, лежащие перед ними, — что эти книги мы с отцом изучили до последней страницы.       Гермиона, казалось, даже не слышала его. Её взгляд был устремлён в пустоту, а губы чуть шевелились, будто она мысленно перебирала все возможные варианты и аспекты поиска.       — Так, — Грейнджер хлопнула ладонями о стол, собирая мысли в кучу. — Есть ли вероятность того, что Волан-де-Морт мог наложить на твою мать проклятье без вашего ведома? Потому, что исходя из записей в карте, начальные симптомы, списываемые на стресс, начались примерно в годы Второй магической войны.       — Исключено, — отрезал он, брови резко сдвинулись. — Мать никогда не оставалась с ним наедине. Да и зачем ему было вредить ей? Даже если бы такое случилось — она бы не стала скрывать это от нас с отцом.       — Ей могли стереть память...— осторожно предположила Гермиона.       — Нет. Я точно знаю, что нет.       Она на мгновение задумалась, решая не копать глубже в его прошлое — особенно в те годы, когда он носил Тёмную метку. — Хорошо. Допустим, — она сменила тактику. — Были ли в вашей семье случаи… хронических заболеваний?       — Не понимаю, о чём ты, но нет, — он уже начал терять терпение, и в его тоне появились стальные нотки. — Мы — чистокровные, Грейнджер. И дело не только в родословной. Наш род крепок не только кровью, но и здоровьем. Никаких наследственных хворей. Разве что драконья оспа у прадеда — но вряд ли это то, что ты ищешь.       — Позволь напомнить тебе, Малфой, — Гермиона намеренно сделала ударение на его фамилии, — я здесь исключительно ради помощи твоей матери. И мне необходимо знать всё о здоровье вашего рода.       — Тогда хватит предполагать, будто мы подвержены тем же болезням, что маглорождённые и полукровки, — холодно отрезал Драко. — Чистокровные семьи не страдают от подобных недугов. Мы... тщательно следим за чистотой крови. Во всех смыслах.       — Именно поэтому все ваши роды так тесно переплетены, — парировала Гермиона, не моргнув глазом. — Ты хотя бы слышал о генетических заболеваниях, возникающих из-за близкородственных связей?       Малфой замер. Она не могла понять — то ли он действительно задумался над её словами, то ли просто в очередной раз решил, что она несёт откровенную чушь.       — В любом случае, — Гермиона резко сменила тему, чутьём понимая, что эта дорога ведёт в никуда. Да и виноват ли он в решениях своих предков? — Просто отвечай на вопросы. Без лишних препирательств. Уверена, тебе не хочется провести весь вечер в моей компании. Чем быстрее мы найдём хоть какую-то зацепку — тем быстрее я покину твоё поместье.       И снова молчание с его стороны. Он там уснул что ли? Она склонилась слегка на бок, стараясь незаметно бросить взгляд на Малфоя. Тот сидел, мрачно уставившись в стол, его бледные пальцы сжимали край столешницы. Видимо, ее слова заставили его задуматься куда глубже, чем она ожидала.       Выпрямившись, Гермиона едва сдержала вздох. Похоже, она невольно вогнала его в раздумья.       — Нет.       Его голос резко разорвал тишину.       — Что? — она моргнула.       — Никто в нашем роду ничем подобным не страдал. Насколько мне известно.       — Понятно...       Гермиона закусила губу, мысленно перебирая варианты. Значит, наследственное проклятие — маловероятно. И Волан-де-Морт здесь ни при чем. Что же тогда?       — Хорошо. Давай рассмотрим проклятия с отсроченным действием. Такие, что проявляются постепенно, годами... Возможно, что-то из...       — Гре-е-енджер, — Малфой протянул её фамилию, откинувшись на спинку стула с видом человека, терпящего полнейшую бессмыслицу. — Ты правда думаешь, мы сами не проверяли? Всё, что касается долговременных проклятий, перерыто вдоль и поперек. В этих книгах — он раздраженно ткнул пальцем в стопку фолиантов, — нет. Ничего.       — Ладно, предоставь это мне. Просто... — она отклонилась так, чтобы попасть в его поле зрения и махнула рукой в сторону листа пергамента на котором изображены руны,             — попробуй найти эти руны.       Малфой тяжко вздохнул, всем видом демонстрируя свое раздражение, но всё же начал вяло перебирать стопки пергаментов и книг, в то время как Гермиона погрузилась в размышления.       Само ее состояние не вызывало бы такой проблемы, если бы не эти руны. Родовое проклятье? Нет. Генетическое заболевание? Нет. Стресс? Нет. Похожие симптомы были у женщины в Оттаве, от долгого ношения чар гламура. Но это опять же не наш случай.       Гермиона погрузилась в изучение древних рунических фолиантов, её пальцы осторожно перелистывали пергаментные страницы, которые буквально рассыпались бы в прах, не будь они скреплены мощными заклятиями сохранности. Каждый лист излучал едва уловимый магический мерцание, а по краям страниц переплетались тончайшие серебристые нити защитных чар, предотвращающих окончательное разрушение вековых текстов.       Это ведь руны...? Они определённо похожи на них...       Тишину библиотеки нарушал многоголосый шёпот страниц – одни шуршали, как осенние листья под ногами, другие скрипели, словно давно не открываемые двери в забытые комнаты. Временами этот звуковой фон прерывался глубокими вздохами – то ли от усталости, то ли от разочарования – двух бывших врагов, чьи отношения сейчас балансировали где-то между вынужденным сотрудничеством.       Каждая новая страница требовала предельной концентрации. Гермиона водила пальцем вдоль строк, написанных чернилами, которые за столетия превратились из чёрных в буро-коричневые, а местами почти исчезли, сохранив лишь фрагменты знаний. Её губы беззвучно шевелились, повторяя сложные рунические сочетания, а перо в её руках то и дело скрипело по пергаменту, фиксируя возможные ключи к разгадке.       И вдруг...       Громкое урчание её желудка, требовавшего пищи после долгих часов работы, грубо вторглось в этот почти священный процесс изучения. Гермиона мгновенно замерла, чувствуя, как жар разливается по её щекам. Она украдкой бросила взгляд в сторону Драко, молясь, чтобы он не услышал этого предательского звука или хотя бы сделал вид, что не заметил. Мысли начали предательски путаться. Образы рун смешивались в голове с видениями горячего супа, свежего хлеба и чашки крепкого чая. Она с силой тряхнула головой, пытаясь вернуть фокус на работу.       Однако мысли её тут же забыли о голодном желудке, потому что в одной из книг строчка гласила «...зачастую их путаю с печатями, представляющими собой символические изображения или формулы, используемые для защиты, вызова или управления магическими силами, зачастую в сочетании с молитвами или ритуалами...»       — Так. Стоп.       Гермиона резко замерла, внезапная мысль ослепила её, как вспышка люмос.       А что, если это не руны?       — Малфой, — она вскочила так стремительно, что опрокинула стопку книг, и теперь через этот хаос могла разглядеть его глаза — холодные, осторожные, но внезапно заинтересованные, — что у тебя есть по печатям?       Драко медленно откинулся на спинку стула, задумчиво прикусив кончик пера. Грейнджер только сейчас заметила, что он вообще не делал никаких записей — просто вертел перо в пальцах, будто это была его привычка в моменты размышлений.       — Кажется была одна... — он нахмурился, будто выуживая воспоминание из глубин памяти.       Слова Драко были прерваны внезапным появлением домового Эльфа, что смущенно стискивал подол своей ночнушки.       — Мистер Малфой просил не беспокоить его, но уважаемой гостьи господина пришло письмо, сэр.       — Письмо?       Он отодвинул стопку книг и вопросительно уставился на Грейнджер, но та лишь недоуменно пожала плечами. Малфой снова посмотрел на эльфа и кивнул в знак одобрения. Щелчок маленьких пальчиков и в руках эльфийки появилось письмо где немного кривоватым почерком было указано ее имя. Она рассеяно поблагодарила эльфийку, и та в мгновение ока исчезла. Ни одной мысли не было, кто мог прислать ей в такое время письмо. Оно было сложено вдвое. Развернув его, она хмуро перевела взгляд на пол, потом снова на письмо.       «Уважаемая мисс Грейнджер...»       Сердце ёкнуло - это письмо было от Ульриха Нильсена из Иерихона, письмо которому она отправляла несколько дней назад. Совсем забыла про него.       Текст был лаконичен, но каждая строчка заставляла её пальцы непроизвольно сжимать пергамент:       «...очень похоже на печати, а не руны...»       Да. Я на верном пути.       «...используемое в темной магловской магии в виде обрядов и ритуалов...»       — Час от часу не легче...       — Что там?       Малфой резко приподнялся со своего места, наклонившись через стол, чтобы прочесть письмо. Он оказался непозволительно близко — настолько, что Гермиона могла различать тонкий аромат его одеколона с нотками мяты и пергамента. Его дыхание, ровное и тёплое, слегка шевелило пряди её волос, ниспадающие на плечи. В первые мгновения ни один из них не обратил внимания на эту внезапную близость, полностью поглощённые содержанием письма.       Тишину разорвало громкое урчание — на этот раз настолько явственное, что Малфой не смог сделать вид, будто не слышит.       Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхнули от смущения, и лишь краем глаза заметила, как дрогнули уголки его губ — едва уловимая тень усмешки, прежде чем он отвёл взгляд. Она поспешно отстранилась, сжав письмо в руках.       Соберись, Гермиона.       — Мое предположение оказалось верным. Возможно, — её голос звучал твёрже, чем она ожидала.       Малфой скрестил руки на груди, его бледные пальцы впились в рукава рубашки, а взгляд требовал продолжения.       — Это не руны. Печати. Но...тебе не понравится то, что я скажу.       — Мне в любом случае все это не нравится, — он резко бросил, и в его голосе впервые за вечер прозвучала хрупкость, которую он явно пытался подавить. — Моя мать умирает.       Гермиона сжала губы, но продолжила:       —  Очень возможно, что это печати относятся к... магловской магии.       — Что за бред?       Гермиона глубоко вздохнула и небрежно присела на край стола. Однако краем глаза она уловила, как его взгляд скользнул по её оголенным ногам - платье оказалось коварно коротким для такой позы. С горящими щеками она резко поднялась, нервно поправив складки ткани, и заговорила чуть быстрее, чем планировала:       — Я работаю над одним...проектом, так скажем. Наша магия контролируемая. Настоящая. У маглов же это больше сила самовнушения основанная на психологии и традициях. Но есть в отдельных случаях, как в ритуалах связанных с кровью, даже не имея врождённую магию, но соблюдая определённую последовательность действий, выбор определённого места и использование определённых предметов может открыть им пусть и временный, но чаще всего плачевный доступ в мир духов, демонов, существ, о которых мы можем даже не знать и в последствии привести к ужасным  последствиям, как в отношении магла так и в отношении волшебника.       Малфой закрыл глаза, потирая переносицу указательным и большим пальцами. В его позе читалось явное неверие.       — Твоим маглам совсем скучно живётся, да?       Гермиона сжала губы, слегка склонив голову набок, но не удостоила Малфоя ответом. Очевидно, вопрос был риторическим.       Тишина вновь окутала библиотеку, нарушаемая лишь размеренным дыханием двух людей, погруженных в свои мысли. Малфой тяжело опустился в кресло, а Гермиона медленно подошла к высокому арочному окну. Скрестив руки на груди, она уставилась в ночную тьму, окутавшую родовые владения Малфоев. Лунный свет серебрил верхушки древних вязов, выстроившихся вдоль аллеи, а где-то вдали мерцали тусклые огоньки оранжереи, похожие на блуждающие огни. Всё здесь дышало холодным величием, будто сама усадьба наблюдала за ними сквозь века.       Серебряные часы на краю стола показывали без десяти девять. Мысли Гермионы все настойчивее твердили, что пора бы уже остановиться — силы были на исходе, а предательски урчащий желудок лишь усугублял и без того неловкую ситуацию.       Когда она в очередной раз судорожно вздохнула, невольно схватившись за живот, Малфой резко поднялся и без слов вышел из библиотеки.       Он не произнёс ни единого слова, но в его взгляде мелькнуло что-то —  чего Гермиона не смогла понять.       Оставшись одна, она села, откинулась на спинку стула, и закрыла глаза. Определённо, пора было сделать перерыв. В идеале — до утра.       Она потянулась, разминая руки и свою спину, как дверь библиотеки скрипнула.       — Малфой, я думаю на сегодня мож…       Девушка вмиг умолкла, потому что стоявшая перед ней фигуры была вовсе не Малфоя.       В дверях библиотеки, словно призрак из прошлого, стояла Нарцисса Малфой. Её платье из тёмного шелка струилось по фигуре, подчёркивая бледность кожи, почти прозрачную от болезни. Но, несмотря на слабость, в её осанке читалась непреклонная гордость. Глаза, холодные и проницательные, изучали Гермиону с откровенным неодобрением.       — Мисс Грейнджер, — её голос звучал ровно, но в каждом слоге чувствовалась ледяная отстранённость, — я запамятовала, что мой сын снова пригласил вас.       Нарцисса медленно прошла между столами, её шаги были неуверенными, но она не позволяла себе показать слабость. Наконец она добралась до бархатного кресла у окна — темно-зеленого, с вышитыми золотыми змеями на подлокотниках.       Она ослаблено опустилась в него, её пальцы вцепились в подлокотники, будто ища опоры.       — Я надеялась…я думала, вы уже покинули поместье.       Гермиона почувствовала, как раздражение кольнуло её в груди, но она подавила его. Стоявшая все это время как вкопанная Гермиона Грейнджер села на своё место. К сожалению, место её больше не было прикрыто горой книг, за которыми ей очень хотелось бы скрыться.       — Я полагала, что мой сын проявил излишнюю доверчивость, но не настолько.       Гермиона сжала губы. Она знала, что Нарцисса терпит её присутствие лишь потому, что Драко настоял. Но терпеть — не значит принимать.       —  Ваш сын обратился ко мне за помощью. Я здесь как целитель, не более.       Нарцисса слегка приподняла бровь.       — Как… любезно с вашей стороны.       Пауза.       — И что же вы уже нашли, целитель?       В этом слове — целитель — прозвучало что-то язвительное, будто Нарцисса сомневалась, что маглорожденная вообще способна разбираться в древней магии и тёмных проклятиях. Гермиона почувствовала, как горячая волна раздражения поднимается в груди, но подавила его. Она не собиралась оправдываться.       — Проклятие, наложенное на вас, основано на... — стоит ли ей озвучивать такое? — иной магии. В основе вашего проклятия не руны, как в большинстве случаев, а печати.       Нарцисса замерла. В ее глазах мелькнуло что-то нечитаемое — то ли заинтересованность, то ли… усталость.       — Вы действительно верите, что сможете найти то, чего не смогли лучшие маги Европы?       — Если бы я в это не верила, я бы не сидела здесь.       Тишина снова повисла между ними.       Нарцисса наконец отвернулась, её взгляд уставился в тёмное окно, будто ища в нем что-то, что она давно потеряла.       — Драко верит в вас.       Это прозвучало почти как обвинение.       Но Нарцисса уже повернулась к выходу.       — Не заставляйте его жалеть об этом решении.       Девушка не знала, что ответить. Она просто взяла со стола заметки и села в кресло напротив миссис Малфой. В них она описала то немногое, что приходило ей в голову за весь вечер. Магловская «магия» не упоминается, но если она хоть немного осведомлена о её существовании - она все поймёт.        — Вот наши заметки.       Она протянула листы пергамента, исписанные аккуратными строчками.       Нарцисса медленно взяла его, её пальцы слегка дрожали. Она долго изучала записи, не говоря ни слова.       Библиотека замерла.       Только шелест страниц и тихий звук дыхания нарушали тишину.       Наконец Нарцисса подняла глаза.       — Вы… действительно разбираетесь в этом.       Это не было похвалой. Скорее констатацией факта.       Гермиона не стала отвечать. Но в мыслях отметила, что Нарцисса не знает о магловских ритуалах и обрядах. Иначе бы реакция наверняка была другой.       В этот момент дверь библиотеки открылась, и в комнату вошёл Драко.       — Мам? — парень в пару шагов преодолел расстояние от двери до матери, — Что ты здесь делаешь?       — Что я делаю в своей библиотеке, милый?       Нарцисса ухмыльнулась, поднимая взгляд на сына.       — Я думал, ты спишь.       — Хотелось почитать. Я только и делаю, что сплю.       — Ты могла попросить эльфов…       — Драко, — в голосе сквозило столько усталости, — мне хотелось пройти до библиотеки самой. Я итак слишком много времени провожу в постели.       Гермиона чувствовала себя неуютно, слушая диалог матери и сына, отчего желание сбежать из поместья накрыло с новой силой.       Внезапно негромкий диалог между членами семьи был перебит оглушительным урчанием желудка Гермионы. Она почувствовала, как жар заполнил её лицо. Чтобы дальше не погружаться в пучину неловкости, девушка резко начала собираться.       Драко, сунув руки в карман, медленно подошёл к собирающей впопыхах свои вещи ведьме.       — Грейнджер.       — Продолжим в следующий раз, Малфой.       — Грейнджер. Из-за меня ты осталась без ужина. Поужинай здесь и можешь идти домой.       Что? Что он сейчас предложил?       — Малфой, я не…       — Мисс Грейнджер, прошу, не отказывайте моему сыну. Он не часто бывает столь…гостеприимным.       Она в двойне была потрясена. Во первых, ее приглассил на ужин сам Драко Малфой. Ее - Гермиону Грейнджер. Во вторых, даже мать его настояла на том, чтобы она осталась.       Они что, сговорились и хотят меня отравить?       Абсурдная мысль пронеслась в голове, потому что реальность категорически отказывалась укладываться в её представления о семье Малфоев.       Грейнджер уже собрала сумочку, и стояла у стола, не решаясь, согласиться ли на предложение или идти домой. Но долго размышлять её желудок не позволил и она устало, но согласилась.       Они заняли места за массивным обеденным столом из чёрного дерева, украшенным искусной резьбой с изображением змей и каких-то птиц. Полированная поверхность стола отражала свет хрустальных подсвечников, создавая атмосферу почти королевского ужина. Перед ними мгновенно появились блюда — запечённые овощи, покрытые золотистой корочкой, и сочная говяжья вырезка, от которой поднимался аппетитный пар. Аромат свежего тимьяна и чеснока заполнил воздух, заставляя Гермиону непроизвольно сглотнуть.       Она осторожно отрезала кусочек мяса, подцепила на вилку нежную спаржу и поднесла ко рту. Первый же укус заставил её закрыть глаза — мясо буквально таяло на языке, а овощи, приправленные идеальным сочетанием специй, дополняли вкус. «Это... божественно», — пронеслось у неё в голове. Возможно, дело было в том, что она не ела с обеда, а может, домовые эльфы Малфоев действительно знали толк в кулинарии.       Драко заметил её реакцию, и уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке. Не насмешливой, а скорее довольной — будто разделял её оценку. «Да, они умеют готовить», — казалось, говорил его взгляд.       Что ж, остаться на ужин было чертовски правильным решением.       Какое-то время они ели молча, нарушая тишину лишь звоном приборов. Но вскоре Драко отложил нож и, сделав глоток вина, нарушил спокойствие:       — Я хочу кое-что показать тебе.       Гермиона приподняла бровь в удивлении и сомнении.       — Я даже не знаю как на все это, — она обвела рукой стол, — реагировать. Мне крайне странно видеть тебя...таким.       — Каким?       Драко усмехнулся и, скрестив руки на груди, небрежно облокотился о спинку стула.       — Таким...добреньким. По отношению ко мне. Просьбы, приглашение в Мэнор, помощь в поиске, ужин. Меня это начинает откровенно пугать, Малфой.       Её слова вызвали у него неожиданную реакцию - Драко рассмеялся, прикрыв рот кулаком, но в его смехе не было привычной издёвки. Однако Гермиона не разделяла его веселья. Ее подозрительность и ожидание подвоха были написаны на хмуром лице, что он сразу заметил.       — Так трудно поверить в то, что люди меняются, Грейнджер?       — В твоём случае - да, трудно.       — Почему? — теперь уже вся весёлость исчезла с его лица, уступив место неподдельному интересу.       — Потому что ты - Малфой.       Драко закатил глаза и откинул голову назад, уставившись в потолок. На несколько мгновений в столовой воцарилась напряжённая тишина, пока он не прервал её:       — Я - не мой отец. Да, я был паршивым...в прошлом. Но я изменился. Мои взгляды изменились. Хотя и не без помощи Астории.       Астория. Гермиона вспомнила - пару лет назад Ежедневный пророк трубил о помолвке Малфоя с младшей из Гринграсс. Но сейчас на его руке не было кольца. Вероятно, свадьбу отложили из-за болезни Нарциссы, предположила она про себя.       — Передай ей моё почтение, —  с лёгким театральным поклоном произнесла Гермиона, и на её губах мелькнула улыбка, которую невольно отразил и Драко.       — Так, какие наши дальнейшие действия?       Наши.       — Ну-у-у..., — она задумчиво провела пальцем по краю хрустального бокала, взгляд её скользнул куда-то в сторону, затем вернулся к Малфою, — я думаю стоит заглянуть в магловскую библиотеку. И в архив Министерства. Первый - не проблема, нужно лишь время, а учитывая мой график работы, скорее всего это будет в выходной день. Второй - жду пропуск. Думаю, со дня на день придёт.       Малфой кивнул — коротко, деловито, будто одобряя её план действий. Его пальцы обхватили вилку, возобновляя трапезу, хотя блюдо уже давно потеряло тепло. Гермиона последовала его примеру.       Тишина за столом стала почти комфортной — лишь серебряные приборы изредка звенели о фарфор.       — Почему Мунго? — спросил Драко, аккуратно разрезая сочную вырезку. Его серебристые ресницы приподнялись, когда он перевёл взгляд с тарелки на Гермиону.       — Мм?       — Ну, Гермиона Грейнджер, любимая всезнайка своего декана, подружка Поттера, самый, и, пожалуй, единственный умный член золотого трио. Все ожидали, что ты займёшь министерское кресло, если не сразу, то через пару лет.       Гермиона медленно положила вилку, промокнула губы льняной салфеткой.       — Уверена, я могла бы многого добиться в Министерстве. Но будучи целителем я ощущаю себя…полезней для этого мира.       Она сделала паузу, её пальцы обхватили хрустальный бокал.       — Во время войны, в Британии было всего несколько специалистов по тёмным проклятиям. Все они знали основы, могли справиться с распространёнными заклятиями... Но этого было катастрофически мало. — Её голос стал твёрже. — Люди умирали только потому, что целители не успевали распознать проклятие. Тёмная магия эволюционировала, а методы диагностики оставались на уровне прошлого века.       Драко положил кусочек мяса себе в рот не сводя с неё пристального взгляда. Его серые глаза, обычно холодные, сейчас казались почти проницательными.       — Тёмная магия... — она произнесла медленно, — это как ходить по лезвию бритвы. Нужно понимать её, чувствовать, но не позволять ей овладеть тобой.       — Говоришь так, будто она живая.       — Забавно, — уголки её губ дрогнули в улыбке, — почти тоже самое я сказала Ульриху Нильсену, когда впервые столкнулась с ним. Позже я поняла, о чем он говорил.       — Ты определённо преуспела в этом.       Её брови почти незаметно поднялись.       — Это что, комплимент от Драко Малфоя? Мне?       — Констатация факта. Не более, — он отхлебнул вина, но в его глазах мелькнула искорка чего-то, что могло быть... одобрением?       Их взгляды встретились — и оба неожиданно улыбнулись, будто разделяя какую-то тайну.       — Есть хоть что-то, в чем ты несовершенна?       Гермиона лишь покачала головой, возвращаясь к ужину, решив, что вопрос был риторическим.       Но если бы она ответила честно...       В отношениях...       Как же иронично - она могла разгадывать сложнейшие проклятия, но оказалась совершенно беспомощной, когда дело касалось простых человеческих чувств. С Роном... с Роном все развалилось именно потому, что между экстренными вызовами в больницу и ночами, проведенными за исследованиями, просто не оставалось места для чего-то настоящего. Она умела спасать жизни, но так и не научилась сохранять то, что делает эти жизни по-настоящему ценными.       Гермиона отхлебнула вина, чувствуя, как его терпкий вкус смешивается с горечью этого осознания. Возможно, в этом и заключался ее главный провал - в неспособности совместить профессиональное совершенство с обычным человеческим счастьем.       Может быть, в этом и была её самая большая неудача.       В воздухе повисло молчание, но на этот раз оно не было неловким.       Драко лишь поднял бокал в немом тосте, и она, после секундного колебания, ответила тем же.       Тишина снова окутала их, став почти осязаемой. Они допивали вино, избегая взглядов, каждый погруженный в свои мысли. Гермиона машинально водила пальцем по краю бокала, наблюдая, как дрожит рубиновое отражение в хрустале. Драко сидел, откинувшись на спинку стула, его длинные пальцы медленно постукивали по столу - нервный ритм, выдававший внутреннее напряжение.       Последние тарелки исчезли с характерным хлопком, оставив после себя лишь тонкий аромат дорогого вина и трав. Они встали почти одновременно. Гермиона машинально поправила выбившуюся прядь волос, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат – толи от усталости, толи от выпитого вина.       Ее взгляд случайно встретился с его - и застрял. Драко изучал её медленно, методично, будто видел впервые: от слегка стоптанных летних туфелек до веснушек, рассыпанных по переносице. Этот пристальный осмотр заставил тепло разлиться по её щекам. Она опустила глаза, внезапно осознав, как нелепо выглядит - волшебница, спасшая весь магический мир, теперь смущается под взглядом бывшего врага.        Это все действие алкоголя, Гермиона.       Всего бокал. Не оправдывайся.       Возьми себя в руки. Что с тобой?       Он едва ухмыльнулся  её реакции, но быстро взял себя в руки и серьёзным тоном заговорил:       — Я обещал тебе кое-что показать. — Надеюсь, это не будет стоить мне жизни, — решила отшутиться она более нервно, чем хотелось. Вино определённо не лучшим образом на неё подействовало. Мысленно она приказала себя больше не употреблять его в присутствии Малфоя.       — Нет, но обет молчания взять придётся.       Сказал это и двинулся в сторону длинного коридора.       Но Гермионе не понравился тон сказанного, поэтому она осталась стоять на том же месте.       — Я не буду давать тебе никаких клятв, Малфой.       Он повернулся к ней, в скучающем жесте склонив голову.       — Остынь, Грейнджер. Я пошутил.       Он закатил недовольно глаза и отвернулся, идя дальше в сторону коридора.       Она медленно, но последовала за ним. Они шли, казалось, бесконечно - мимо бесчисленных портретов предков, что шептались за их спинами, мимо высоких витражных окон, в которых отражались их силуэты. Каменные стены то сужались, то расширялись, образуя причудливый лабиринт.       Наконец Драко резко свернул в узкий проход, почти скрытый гобеленом с вытканным фамильным гербом. Узкая винтовая лестница уходила вниз, в непроглядную тьму подвала. Холодный сквозняк поднимался навстречу, заставляя Гермиону невольно передёрнуть плечами.       Она сжала губы и пальцы сами собой потянулись к карману платья, проверяя наличие       палочки.       — Но я бы все же попросил молчать о том, что ты сейчас можешь увидеть.       — Малфой... — Гермиона невольно замерла. Она оказалась на пару ступеней выше, и теперь смотрела на него сверху вниз — на его бледную шею, на прядь светлых волос, выбившуюся из безупречной причёски.       Драко не обернулся, но его плечи напряглись.       — Прошу, — его голос звучал непривычно мягко, почти уязвимо, — не говори никому.       Гермиона сглотнула и кивнула — нерешительно, но всё же.       Они продолжили спуск, пока не остановились перед массивной дверью с выгравированными рунами. Драко провёл палочкой по сложному узору, шепча заклинание на латыни. Дверь дрогнула, и Гермиона почувствовала, как по воздуху расходится волна развеивающейся магии — будто рвётся невидимая пелена.       Комната, в которую они вошли, оказалась огромной — просторнее, чем вся её квартира. Высокие сводчатые потолки, стены, уставленные стеклянными витринами.       — Малфой, что это за место...       Её голос дрогнул. Она знала это ощущение. Вязкое, тяжёлое, глубокое. Такие же ощущения окутывают её каждый раз, когда она работает с тёмными артефактами.       — Наша семейная коллекция, — он ответил, не глядя на неё. — От редчайших артефактов... до самых запрещённых. Поэтому я просил...       — Я поняла, — перебила она, но её взгляд уже скользил по полкам, и сердце бешено колотилось.       То, что она увидела, заставило кровь стынуть в жилах.       Справа от неё красовалось прекрасного вида украшение - кулон Морваны — украшение, способное высасывать жизнь из того, кто осмелится его надеть.       Слева от него - зеркало Эреба — чёрное, как безлунная ночь, в раме из костей, с выгравированными предсмертными криками жертв.       Пока её взгляд скользил по мрачным реликвиям, каждая из которых могла бы стать кошмаром даже для опытного аврора, Малфой бесшумно удалился вглубь зала. Его силуэт растворялся в полумраке между витринами, где хранились ещё более опасные артефакты, чем те, что успела разглядеть Гермиона.       В воздухе витал тяжёлый запах старого пергамента, металла и чего-то ещё - чего-то живого и пульсирующего, будто сама комната дышала. Гермиона невольно провела рукой по горлу, ощущая, как сгустившаяся магия обволакивает её, словно тёплый, но отравленный воздух древних склепов.       Её пальцы сами собой потянулись к палочке, когда где-то в темноте раздался мягкий скрежет металла - Малфой, должно быть, открыл один из защищённых шкафов. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие узкие окна под потолком, выхватывал лишь фрагменты помещения: здесь - стеклянный сосуд с чем-то тёмным и вязким внутри, там - древний фолиант в переплёте из... была ли это человеческая кожа?       Гермиона резко отвернулась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. В этот момент из темноты донёсся голос Малфоя:       — Когда ты заговорила о магловских ритуалах... — Драко медленно приближался, осторожно держа в руках массивный фолиант, — я вспомнил об одном приобретении отца ещё до войны.       Гермиона оторвала взгляд от мрачных артефактов и уставилась на книгу, которую он ей протягивал.       «История религиозныйх культов»       — Серьезно?       Она не могла поверить, что подобный труд мог занять место среди тёмных реликвий Малфоев.       — Я был удивлён ещё больше тебя, Грейнджер. Отец приобрёл её в доказательство глупости маглов.       Гермиона тут же хмуро посмотрела на него и снова перевела взгляд на книгу, но Драко решил добавить:       — Его слова. Не мои.       Оправдывайся.       Грейнджер осмотрела книгу, но ничего особенного в ней не заметила. Она осторожно стала перелистывать пожелтевшие страницы: Храм Народов, Адвдентисты седьмого дня, Раэлианцы, Шепердс-Глена, Адамиты...Саббатианство...Секта святой Женщины...Секта Валтиэля...»       Стоп.       Гермиона быстро перелистнула страницу назад с названием «Секта святой Женщины» и её дыхание перехватило. На ней, под самым названием красовался символ - Нимб Солнца. Этот символ один из тех печатей, в основе которых лежит проклятие Нарциссы. Девушка резко показала найденный символ Малфою.       Драко нахмурился, его бледные пальцы резко сомкнулись на переплёте, забирая фолиант. В этот миг их руки едва коснулись - быстрое, случайное прикосновение, которое оба предпочли проигнорировать, хотя Гермиона почувствовала, как по её запястью пробежали мурашки.       Он изучал символ с ледяной сосредоточенностью, затем перевёл взгляд на скупой текст. Информации было катастрофически мало - лишь туманные упоминания о некоем "Ордене" и его практиках.       — Что ж, — Гермиона нарушила тягостное молчание, медленно поднимая глаза от пожелтевших страниц к лицу Малфоя. В полумраке подвала его черты казались резче, почти зловещими, — мы теперь определённо знаем, что дело в магловской «магии».       Они замерли в неприлично близкой для чистокровного аристократа и занятой волшебницы дистанции - её плечо касалось его руки, тепло тел смешивалось в прохладном воздухе подвала. На мгновение их взгляды встретились, и в этом молчаливом контакте читалось редкое единодушие - они наконец нашли нить, ведущую к разгадке.       Резко опомнившись, Гермиона отпрянула на расстояние вытянутой руки, торопливо роясь в расшитой сумочке. Её пальцы дрожали, когда она достала блокнот и стала записывать обрывки информации - "Орден", "Нимб Солнца", "Секта святой Женщины" - почерк скакал, буквы наползали друг на друга.       Закрыв блокнот с излишне резким щелчком, она деловито откашлялась, избегая его взгляда.       — Полагаю, на сегодня достаточно. Уже... слишком поздно. — Её голос прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине подвала.       Малфой лишь молча кивнул, его пальцы на мгновение задержались на корешке книги, прежде чем он поставил её на место. Когда он двинулся к выходу, его шаги эхом отдавались по каменному полу - он знал, что без проводника она никогда не найдёт дорогу назад через лабиринт коридоров.       Они шли через особняк в тягостном молчании, каждый погружённый в свои мысли. В гостиной пылал камин, отбрасывая тревожные тени на портреты предков, чьи глаза, казалось, следили за ними с немым укором. Гермиона поспешно взяла щепотку летучего пороха, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Драко.       — Грейнджер.       — Да? - она обернулась, отметив его странную позу: плечи напряжены, руки глубоко в карманах - наверняка сжаты в кулаки.       — Спасибо. За все.       Эти слова, казалось, обожгли ему язык. Он произнёс их сквозь зубы, будто признаваясь в чем-то постыдном. Гермиона видела, как тяжело ему даётся эта благодарность - вероятно, в его жизни было не так много поводов искренне благодарить кого-то, особенно её.       Она лишь кивнула, не доверяя своему голосу.       Взяв щепотку летучего пороха, она замерла в камине на мгновение.       — Ужин был... восхитительным, — проговорила Гермиона, и в тот же миг заметила, как его губы дрогнули в непривычно мягкой улыбке — той, что обычно прячется где-то в уголках рта, прежде чем быть тщательно скрытой.       Он так и не поднял головы, но его взгляд — пронзительный, серый, как предрассветный туман над озером — успел найти её глаза в последнее возможное мгновение, прямо перед тем, как изумрудные языки пламени полностью окружили её фигуру.       Позже, уже в безопасности своего дома, перебирая в памяти этот момент, она не раз задастся вопросом: а действительно ли он смотрел на неё именно так? Или это была всего лишь игра света и тени, причудливое сочетание пламени камина и её собственного воображения? Но что-то в глубине души настойчиво шептало — нет, не показалось. Этот взгляд был настоящим. Таким же настоящим, как неожиданная искренность в его голосе, когда он благодарил её, как непривычная лёгкость, с которой они провели этот вечер — два бывших врага, сидевшие за одним столом.       И самое странное — она ловила себя на мысли, что хотела бы увидеть этот взгляд снова.