Код: Рай

2213 год, 5 декабря

планета Земля

— Это потрясающе, Дин! — ударил по ушам шуршащий из-за помех голос Сэма. И пускай нестабильная связь на столь далёком расстоянии искажала голос брата, возбуждённость от нового открытия так и сквозила, заставляя плоскую проекцию дрожать и покрываться ползущими по экрану линиями. — И тебе привет, Сэмми, — усмехнулся Дин. Мельком взглянув на лицо брата, который совсем не изменился со дня их последней встречи, он насильно опустил взгляд к стволу, который начищал. Незачем показывать то, насколько соскучился. Не в его правилах. Сэм смущённо кашлянул в кулак и заметно успокоился. — Привет, — поспешил исправиться он. — Я просто в таком восторге от здешней жизни… Ты бы видел, Дин! — мечтательно вздохнул младший Винчестер, и Дин боковым зрением заметил, как тот возводит глаза к потолку, словно бы встретил девчонку мечты. — Давай-ка пока оставим твоих синих человечков и поговорим о тебе, — хмыкнул Дин, не в силах задавить улыбку от радости младшего. Допотопное оружие, которое досталось от отца, а тому — от деда, прадеда, прапрадеда, всё-таки пришлось отложить. В двадцать третьем веке только в музеях сыщешь такой кольт — все и забыть забыли о металлических пулях, когда на Земле открыли плазму. Ну, почти все. В чём-то их учёные продолжали волочить хвосты, цепляясь за разработки прошлого, или кто-то оставался верен более «гуманным» пулям и оружию, нежели бластеры с плазмой. — Они не синие… — обиженно закатил глаза Сэм. — Да-да, зелёные, — продолжал издеваться Дин, получая удовольствие, что наконец-то спустя целых четыре года может подтрунивать над этим ботаником. — Как полёт? Хоть не разучился в туалет-то ходить? Плоская проекция, висящая в воздухе тёмной комнатушки, не смогла передать вздох, но Дин его ощутил. Уголки губ чуть не поползли вверх. Для него время шло, а Сэмми совсем не изменился, и это несказанно радовало. — Всё прекрасно, — буркнул младший. — И они не зелёные и не синие. Они… Не важно. Сэм опустил взгляд, и Дин не стал допытывать. Тайна. Чёртова тайна далёкой планеты, на которой лет сорок назад обнаружили жизнь. Конечно же, загибающееся человечество возжелало раздобыть ценные ресурсы, но это стоило жертв в первом же полёте, совершённом всего двадцать четыре года назад. Нигде эта информация не размещалась — лишь некоторые вдовы да дети погибших знали правду. Для всех людей — полёт прошёл успешно, начали строительство базы для добычи ресурсов. Для крохи тех несчастных — «Ваш супруг погиб при исполнении миссии, примите наши соболезнования». Среди числа погибших оказался и Джон Винчестер — бывший военный, которому не повезло попасть под систему. Но что именно случилось с отцом — никто не сказал. Сколько бы мама ни пыталась добиться правды, пока была жива, сколько бы подросшие дети ни стремились к ней — тщетно. Информация засекречена. Убили ли их жители той планеты или другие факторы — никто не признался. Однако именно этот случай подстрекнул Винчестеров связать жизнь с космическими исследованиями, что не очень обрадовало матушку. Сэм двинулся по пути науки и уже в последнем классе школы попал под крыло одного учёного, Дин — по стопам отца пошёл нарабатывать опыт в армию, где дослужился до сержанта, но после одного случая оказался вышвырнут с простреленным коленом, чего младший не знал — на тот момент находился в беспамятстве полёта. В конечном итоге достичь цели смог лишь Сэм — именно он попал в группу учёных, несмотря на свой юный возраст, и был отправлен на чёртову планету. — Как твоя работа? — уже более спокойно поинтересовался насущным Сэм. — Взял отпуск, чтобы связаться с любимым братишкой, — легко соврав, улыбнулся Дин и смог вызвать улыбку у брата. — Ладно, мелкий, валяй. Рассказывай про своих ненаглядных красных человечков. Сэму оставалось лишь смириться. Воодушевление, с которым вещал мелкий, казалось чем-то невероятным. В их тусклом железном мире, где будни похожи друг на друга, а жизнь доступна лишь богачам и их отпрыскам, такого и не встретишь, и потому Дин внимал каждому слову, заражаясь восторгом брата. Наверняка их прослушивали, и у Сэма вполне могла быть договорённость с начальством, но всё же общие детали сумел описать. То, что и так встретишь в СМИ. Но более правдивое. — Здесь небо голубое, Дин! — восторгался младший. — Не в дыму, не чёрное, а именно — голубое! Не как у нас. Но ночи здесь настолько тёмные, что две луны не справляются, да и никому нельзя покидать базу в ночь. Но плевать! Не об этом речь. Тут и воздух, и куча гигантских растений, и животные, и горы парят, и где-то есть море или даже океан, Дин! Тут буквально есть всё для жизни! — Ошибаешься, — самодовольно фыркнул Дин и со щелчком открыл банку пива, делая глоток. — Там нет девчонок, — подмигнул он, и на этот раз мерцающая картинка смогла передать выражение лица «Придурок». — Сцуко, — передразнил старший и показал кончик языка. — Знаешь, здесь как в раю, — с мечтательной ноткой понизил голос Сэм. — В том, о котором рассказывала мама перед сном. Ну, когда Библию читала. Дин хмыкнул. — В Библии всё иначе, но… Да, помню. А ещё она каждую ночь повторяла: «Ангелы присматривают за тобой, Дин», — нервно хохотнул старший Винчестер. На десяток секунд повисла тишина, и только свет проекции молча играл на повзрослевшем веснушчатом лице. Дин уже было подумал, что либо связь оборвали, либо снова помехи, как Сэм заговорил вновь, глядя прямо на него своим щенячьим взглядом. — Ты так изменился, пока я был в криокапсуле… Скучаю по тебе. Растерявшись от таких признаний, Дин едва не подавился пивом, но через силу проглотил то и вытер тыльной стороной ладони мокрую дорожку. — Я тоже, Сэмми. — Возможно, будь ты тут, я бы тебя прибил за все шуточки, — с улыбкой хмыкнул Сэм. — Но пока тебе фортит. И… я бы хотел, чтобы тебя взяли сюда, как и отца. Дин насильно оставил улыбку на своём лице. После его сердобольности и справедливости, которые сыграли против него же, ни черта не выйдет. Но он ничуть не жалел о сделанном выборе. — Отец бы гордился тобой, Сэм, — глухо произнёс Дин. — Береги себя и… Ну, ты знаешь, что делать. Сэм улыбнулся. — Знаю. Я всё смогу. Проекция погасла — лучи света вернулись в устройство в форме шайбы, погружая комнату в темноту, а веснушчатому лицу наконец-то позволяя вернуть на себя усталость и боль от ноющего колена. За открытым окном визжали сигналки парящих по оживлённой дороге машин, зелёные палочки старых электронных часов показывали одиннадцать вечера. Отложив пиво, Дин нашарил на столе пачку сигарет и со скрипом поднялся со стула. Каждый шаг до крохотного балкона отзывался острой болью, но единственное, что мог позволить себе Винчестер, — это стиснуть зубы и вспоминать увещевания врачей, что ноге требуется время на заживление, а организму — на адаптацию. Жгучая плазма впилась в плоть за неповиновение, а после принялась жрать кость, пока он только и мог что до скрипа сжимать челюсти, а потом — кричать. Современная медицина за счёт накопленных средств смогла восстановить и кость, и нарастить утраченные мышцы, навсегда оставив уродливый шрам под коленом, но тело продолжало отторгать спасительные чужеродные предметы — уж не повезло стать одним из тех немногих, чей организм никак не мог свыкнуться с «протезом». И потому приходилось использовать костыль. И потому Дин не верил врачам и их прогнозам. И потому на протяжении года он упрямо шёл вперёд, никогда не жалея о сделанном выборе. Даже когда было больно. Даже когда рана загноилась спустя месяц после операции и пришлось пережить всю пытку заново. Даже когда просыпался от боли. Дешёвые сигареты и спиртное стали его умертвляющим спасением. Сэм звонил каждое воскресенье, и стал для него ещё одной причиной терпеть боль — уж слишком Дин был зависим от родного человека, который находился невесть где. И ему слишком нравилось слушать восторг брата и впитывать его, закрывать глаза и представлять далёкий мир, который так полюбился Сэму. Даже сны заполнились изумрудной растительностью, чистым небом и звуком незнакомой природы, которая на Земле доступна лишь толстосумам. Дину снилось, как он пробирается сквозь папоротники, как прислушивается к уханью, которое относилось не к сове из зоопарка богачей, куда раз в год водят школьников из низшей касты, а к шестилапой мартышке с причудливой и лысой наружностью. Ему снилось, что нет никакой боли. Кругом могучие деревья, подпирающие небеса, их корни создают препятствия, затрудняют путь крошечному человеку, но ему это только в радость. Радужные двукрылые птицы перелетают с ветки на ветку, тревожа вместе с тёплым ветром листву сказочных оттенков. Где-то стучат капли воды, скатываясь с широких листьев друг за другом. Где-то… Где-то вскрикивает птица, и Дин задирает голову, чтобы в следующий момент разглядеть чьи-то бдящие за ним глаза. Глаза небесного существа. Сон обрывался, Дин просыпался с неким чувством опустошённости и усталости. И снова окунался в ставший привычным мир боли. Его поражала собственная фантазия, ему безумно нравились сны, в которых он свободно передвигался. И даже казалось, что не Сэм всё рассказывает, а Дин видит наяву. Что Дин есть там. Что он рядом с братом и свободно гуляет по незнакомой планете. И что каждый раз за ним кто-то следит, но это вызывает не нервозность, а необычайное спокойствие. Тогда, вернее сказать, не «следит». За ним приглядывают. И отчего-то Дину нравились эти чувства безмятежности и безопасности. Спустя полгода в день, когда младшему Винчестеру исполнялось двадцать четыре, брат не вышел на связь — Дин не смог дозвониться, сигнала не было. Пытался всю неделю, потратился на новый передатчик — тщетно. Через месяц пришло письмо с соболезнованиями, ещё через две недели беспросветного пьянства в дверь постучались…