Код: Рай

— Дин, на тебе лица нет, — обеспокоенно прошептала Шарлотта, поправляя верх его спецовки в виде футболки и бронежилета. — А на тебе оно прям намалёвано, Шарли, — устало съязвил Винчестер, но позволил аккуратным пальчикам возиться с одеждой, пока дожидался сбора остальной команды. И тяжёлым взглядом мозолил своего непосредственного руководителя, с трудом совладая с неосознанным желанием сжать челюсти и кулаки покрепче. — Шарлотта, — без прежней раздражительности вздохнула Хиллстон и просто взялась за лямки жилета, который должен защитить человеческую тушу в случае чего. — Волнуешься? Плохо спал? — Херово, — подавить вздох не вышло. Взгляд продолжал упрямо висеть над женским плечом, глазея на вертолёт и копошащихся людей за стеклянной стеной. — А ты, как погляжу, снова начала убирать волосы в хвост. Тепло женского тела покинуло его — Шарлотта отцепилась и встала рядом, скопировав позу и облокотившись на стену. — Ты зол? Дин устало наклонил голову к плечу, устав держать ту. Однако взгляд продолжал упрямо цепляться за людей в масках. — Мне без разницы, Шарли. — Шарлотта, — боку достался ободряющий толчок локтем, но проблеск улыбки Дин пропустил. — Буду ждать твоего возвращения, сержант. — Дин, — процедил Винчестер, всё же скосив на неё взгляд. — Катись-ка, пока ветром Пандоры не сдуло. — Мне ещё слишком много нужно сделать, чтобы так легко умирать, — усмехнулась Шарлотта и осторожно коснулась его щеки ладонью. Шаг — девушка вновь прильнула к боку всем телом, привстала на носочки и коснулась губами уголка его губ. Мягко, слишком нежно для этого прогнившего места. Наполнив лёгкие свежестью чужого шампуня, Дин всё же повернул голову навстречу и поймал одну из проказливых губ зубами. Несильно. Но так, чтобы с его действия возмутились и стукнули ладонью по плечу. — Ладно, уговорила, — отпустив губу и не отстранившись, тихо произнёс Дин, опаляя чужие губы дыханием. — Буду ждать десерт. Захотелось добавить: «… если с меня не спустят шкуру твои исследователи», но предпочёл оставить мысли при себе. Довольно хмыкнув и не заметив заминки, Шарлотта всё же клюнула его в губы и окончательно отлипла, когда на горизонте замаячили опаздывающие члены сегодняшней вылазки: нервно заламывающий пальцы Билл, тяжко вздыхающий Реннер и Фальконе, которому пора на тот свет. Виктор с Оливией и ещё какой-то парочкой незнакомых военных вовсю крутились у махины с лопастями. Даже Новак решил показаться, но дальше стеклянной стены ангара не продвинулся — остался в очищенном воздухе неподалёку от Хиллстон. Видеть этих двоих вместе — отчего-то не самое приятное зрелище, от которого сводило челюсти ещё сильнее, чем при виде Виктора, но Дин предпочёл всеми силами игнорировать их и одним из первых забрался в вертолёт, хотя его чуть не передёрнуло, когда Штрассер обратился к нему. Правда, потом вовсе пожалел, что вообще согласился на эту авантюру, но деваться куда-либо было поздно. И нельзя, пока не сведёт счёты с этой шарашкой. Сам полёт оказался ещё более неприятным, чем стоящие рядом Новак и Хиллстон. Как только любимчик Оливии с шумом оторвался от земли, Дин ощутил жгучее желание перекреститься, как когда-то учила мама. Или хотя бы взять в руки кольт, притаившийся за ремнём портков. Вот только в своём положении мог разве что покрепче вцепиться в вверенный ему автомат — прошлое не отпускало, наука близко не подходила, и это было только на руку — и сильнее вжаться в сидение. Все зелёные красоты, которые открывались с высоты птичьего полёта и которые он видел на голограммах, оказались проигнорированы с одним лишь: «К чёрту!». Однако через полчаса, когда сердце немного успокоилось и поняло, что ему никуда не вырваться и не деться, Дин всё же смог перебороть себя и скосить взгляд в сторону, пока волоски на затылке едва не поднимались от редкого чужого внимания. Ветер теребил кончики тросов, грубых лент лямок рюкзаков и одежду сидящих сбоку. Чересчур спокойно сидящих сбоку людей. Некоторые даже переговаривались, используя коммуникаторы на шеях, но вслушиваться в их речь Дин не был намерен — тут бы с душой не расстаться, а не следить за беседами про отменную погодку. Однако, уведя взгляд за железные рамки машины, встретился совсем с другим миром. Снова увидел то небо, на которое смотрел долгие дни из окон базы. Редкие облака, что напоминали клочки шерсти. А внизу — зелёное море. Волны. Целый океан зелени, который застыл в волнении — то были извилистые и заросшие хребты гор, — и переливался чуждым глазу изумрудом. И который ещё не успел сполна вкусить силу человеческих разрушений. Верхушки деревьев-великанов волновались под порывами ветра, рождаемого лопастями, напуганные гулом пёстрые птицы вспархивали в небо целыми стаями, уносились вдаль и цепляли зелёный взгляд. Где-то вдалеке кружило что-то более массивное и тёмное, но и оно удалялось, позволяя чуждым Пандоре организмам жить. Разглядывая буйство жизни, Дин не осознал, в какой момент страх перед высотой окончательно покинул его, а неприязнь к большинству окружающих его людей затаилась под другими и более сильными — светлыми — чувствами. И когда с головы до пят пропитался тем восторгом и благоговением — теми чувствами, что ощущал его брат, будучи здесь. Видя всё собственными глазами. И желая сберечь этот дивный мир. Но это — только верхушка. Шапка мира. А то, что лежит дальше… Сломанные ветви и порванные лианы жалобно трещали, будучи срезанными безжалостными лезвиями лопастей; громадные упавшие листья неистово кружились на волнах искусственного вихря. Живьё испуганно гоготало, но все их голоса остались за шумом машины, что стремилась встретиться с землёй. В момент, когда земля приняла их с мягким, гулким стуком, стало немного тише. Оливия заглушила свою детку по команде Виктора, но бóльшая часть команды уже успела выбраться. Даже Винчестер пружинил на мхе меж массивных корней и с раскрытым ртом разглядывал тот. Только мох не светился. Может, заработает ночью? Хотя проверять не очень-то хотелось, пока ты — букашка. Члены команды вполголоса переговаривались за спиной, проверяли заряд фильтров масок и нацепляли остальное снаряжение. Не находили ничего необычного. Привыкли. Дин же не мог не глазеть по сторонам, впитывать обрушившиеся на голову звуки и просто восхищаться этому чуду, где он — пылинка. Небо осталось где-то высоко и далеко — деревья значительно превосходили вышки их базы. Но и сами гиганты, с которыми встречался во снах, сильно разились с фантазией. Были больше, шире, выше. Величественнее. И если Вик со своими очкариками вновь начнёт заливать, что деревья Пандоры образуют единую живую сеть, то всё-таки поверит в бредни старых учёных. Свет солнца преломлялся, рвался сквозь многочисленные ажурные заслоны; где-то под самым куполом листвы прокудахтала-улюлюкала парочка пролемуров, от голосов которых Дин невольно поёжился и отшагнул, опасливо вглядываясь вверх и жмурясь от непривычной яркости настоящего солнца. Сердце отбивало шустрый, встревоженный ритм. Такой, что не вписывался в тихий, умиротворённый и немного душный мирок Пандоры. Такой, что был чужд этим землям, что выглядели слишком спокойными. Однако вдоволь поразглядывать сон наяву не удалось — позади окликнули и левое плечо внезапно обожгло. Зашипев, Винчестер схватился за руку, накрыв ожог-отпечаток, и всё-таки развернулся к команде. Усилие перед тварями среди «неплохих ребят» — губы растянулись в улыбке. — Не отставай! — будучи приглушённым маской, скомандовал Виктор и двинулся от вертолёта, где осталась Оливия с одним из военных, в кусты. Оставалось послушно взять дожидающийся его рюкзак и догонять. Глядя в спины вереницы идущих и иногда ловя взгляд оборачивающегося к нему Билла, Дин задумчиво покусывал щёку. Хотелось бы вновь восхититься местностью или хотя бы тому, как ярко описывал брат то, что успел застать, и насколько крутой обладал фантазией сам Дин, раз сон почти не отличался от реальности. Однако мешали впереди идущие муравьи, перед которыми нельзя показать ни слабости, ни знания истины тех дней, когда Сэмми был ещё жив. И когда с ним творили невесть что. Наверняка за всем стоял Штрассер, а за ним — верхушка прогнившего альянса. Никакие Та’кери и рядом не стояли. И все были в курсе произошедшего, водя его за нос. Даже Шарлотта. Только на эту дамочку не злился — отчего-то казалось, что она на его стороне. Как минимум, за те полгода их тесного знакомства Шарли точно прикипела к нему. Вот только… по некой причине вдруг решила вернуть верность этой шарашке, выставив все свои слова, всю свою панику и тревогу за него шуткой. Однако об этом наверняка получится выведать немного позже — Шарли всё равно начала возвращаться к самой себе, не считая перемен из-за влияния Новака. Ещё и этот Новак, который порождал слишком много вопросов… — Винчестер! — окликнули спереди, и Дин понял, насколько отстал от вереницы людей. Пришлось снова послушно поспешить. Больше подумать не давали, но и за эмоциями в своих глазах едва умудрялся следить — текст дневника ещё не смог полностью улечься и перевариться, но ненависть и неприязнь к «товарищам» проявляла себя во всю. Группа исследователей впервые на глазах Дина оправдала себя, занявшись не наблюдением за ним, а чем-то, казалось бы… научным? Не сказать, что втыкать различные иглы в корни деревьев — это суперски важно, но Дин предпочёл молча передать рюкзак мумии в лице Лео и, не разделив всеобщего восторга от того, что показывал сканер, отойти от странной компании. Билл некоторое время растерянно оборачивался, но, поняв, что от него ничего не требуется, поспешил к нему. Зацепившись носком о спутанные заросли, едва не полетел вниз, но Дин оказался быстрее — схватил за ворот одежды и не позволил парню распластаться. — Спасибо, — смущённо кашлянув, поблагодарил Форест и неловко отряхнул свой костюм. — Ага, — безразлично бросил Дин и задрал голову к переплетённым ветвям и многочисленным слоям листвы. Зелень почти не шевелилась — ветер не забегал так низко. Разве что мелкое зверьё, которое достигало половины взрослого мужчины, пару раз пронеслось по нижним ветвям, встревожив и те, и заодно Винчестера. Хотелось ущипнуть себя. Или прострелить себе стопу из бластера, или хотя бы, чтобы его кто-нибудь ударил — в голове едва укладывалось то, что он не во сне. Что всё реально и что с минуты на минуту в тенистом изумруде не мелькнёт белый халат брата, в котором тот посещал его во снах. — Ой, Дин, твой шрам изменился! — реальность ударила по ушам взволнованным шёпотом. Неприкрытую кожу руки на пару секунд накрыли тёплые пальцы. Нехотя опустив голову и приподняв локоть, Дин бегло пробежался по руке взглядом и было опустил руку обратно, но зацепился за странность. Убрав правую руку с автомата, Дин отшагнул от парня к проблеску света, повыше задрал рукав футболки и сильнее извернул шею. Его шрам от ожога напоминал отпечаток человеческой ладони, но если в последний раз, когда Дин обращал внимание на это уродство-странность, «лучей» было пять. Сейчас же одного не хватало. Сколько ни всматривайся — попросту нет. Может, когда Новак вкалывал ему ту жижу с подпиткой, то что-то произошло?.. — Что ж, и от вашей медицины будет толк, — с кивком заключил Дин и вернул рукав на место. Вновь взяв оружие обеими руками, обернулся к стоящему на носочках и со жгучим интересом вглядывающемуся в его плечо Биллу. — Билли, тебя там Виктор, кажется, зовёт. Незатейливым враньём избавившись от постороннего, Дин продолжил вглядываться вверх и наслаждаться тем, чем восхищался его брат. И, чего уж таить, он сам. И тогда, пока спокойные людские голоса совершенно не вписывались в природу Пандоры, листву потревожили не только мирные создания. В листве мелькнуло что-то чёрное, что заставило человеческое сердце оступиться и начать биться тише. Вернулось и чувство, что за ним наблюдали. Реальность начала путаться со сном. Нечто чёрное и длинное, как змея, промелькнуло меж обильного изумруда, и этот лёгкий шелест листвы донёсся даже до замершего человека. И исчезло. Осталось только чувство слежки. Пойдя на поводу у любопытства, Дин медленно повернулся корпусом, скользнул взглядом по увлечённым людям и столь же медленно и осторожно пошёл дальше. Мох мягко пружинил под массивной подошвой берцев, высокие заросли папоротника впустили в свою утробу человека и тут же выплюнули по другую сторону, скрыв ото всех. Шелест же не отставал от него и становился громче, стремительнее — его преследовали, и вместе с этим звуком начал ускоряться и сам Винчестер, перейдя на бег и покрепче вцепившись в металл тяжёлого оружия. Зелёный взгляд метался между небом и землёй, воздуха начало становиться чертовски мало. Сверху виднелись то чёрные ладони, то лапы, то хвост и бок. Гигантские. Когда же вдруг мелькнул небольшой кусочек ясного и яркого неба, то Дин запнулся. И уже катясь кубарем с возвышенности и портя заросли своей тушей, Дин осознал, что это было не небо, а глаз. Синий глаз твари с Пандоры. Пересчитав корнями рёбра и с болезненным охом ударившись о стену, которая оказалась широченным стволом дерева, Дин на несколько секунд забыл, как дышать. Вернее, просто не мог. Маска слетела. Чужой влажный воздух шумно влетал в лёгкие, сиплые глубокие вздохи наполнили округу. Скрюченные пальцы впивались во влажную землю, рвали мох, грязь забивалась под ногти. С каждым вздохом лёгкие сжимались всё сильнее, агония оплетала тело языками пламени, сжирала изнутри наравне с паникой, а лицо застыло в гримасе ужаса. Битое стекло вновь носилось по его венам, сознание покрывалось тяжёлой дымкой. И лишь в момент, когда то ли в нём что-то хрустнуло, то ли сверху раздался некий хруст, отпустило. Внезапно. И настолько резко, что Дин попросту рухнул лицом в мох и задышал чаще, хватаясь за жилет напротив колотящегося сердца. Снова что-то хрустнуло, неподалёку глухо топнуло свалившееся сверху нечто, и вдоль позвоночника пронеслась дрожь, вторящая тихому рокоту. Опомнившись, но так и не совладав со своим дыханием, Дин покрепче впился в мох и осторожно приподнял голову. И, пожалуй, лучше бы не делал этого. Всего в десяти шагах от него тихо рычал Эхо. Пригнулся к земле, запустил острые когти в мягкую подстилку из мха и немного расправил крылья, из-за чего начинал казаться ещё больше. Но массы и так хватало — Винчестер легко поместится в желудке твари, и останется место для кого-нибудь ещё из их отряда. Время неумолимо тянулось, где-то высоко пророкотали пролемуры, будучи заинтересованными готовящейся трапезой. Никто не двигался — даже пристальный взгляд громадных глаз с вытянутыми белыми зрачками неподвижно застыл на его фигуре. Первым сдался Винчестер. Быстро метнув руку за спину и выхватив кольт, Дин рывком перекатился на бок ближе к дереву, пока пальцы двигались сами по себе, и, как только раздался щелчок, выстрелил. Грохот старого оружия пронзил округу — несколько длинных перьев ближе к левому плечу взметнулись вслед за пулей. Тварь пронзительно взвизгнула, завалившись на бок, и в следующий момент зарокотала, выпрямляясь во весь рост и распушая перья. На чёрной шее блеснула столь же тёмная кровь, пачкая оперение, но не так сильно и обильно, чтобы подумать о том, что жизнь человека вне опасности. Однако выстрелить во второй раз не вышло. Эхо оправдал слова Шарлотты. Крохотный миг, всего один удар сердца — тело взрослого мужчины тяжёлым ударом хвоста и с коротким матом человека отбросило подальше от дерева. И снова что-то хрустнуло, но на этот раз действительно внутри Винчестера. Только кольта, в отличие от пропавшего в первом падении бластера, не посмел отпустить. Не успев ни подняться, ни хотя бы сгруппироваться, Дин попал под второй удар. Более щадящий и откинувший Винчестера к другому дереву так, что он оказался в сидячем положении. Однако и в этот раз не попытался стрельнуть. Эхо встал напротив, возвысился над ним, заслонив от света, и продолжал утробно рокотать. И сейчас, глядя в глаза животного, Дин едва поспевал за ходом своих мыслей, смешавшихся в одно. В страх. Страх перед тем, что он оплошал перед семьёй, став закуской гигантской твари. И всего на крошечный миг мелькнули спасительные слова его садиста. «Поклонись». Сглотнув, Дин медленно опустил голову, до последнего не отводя взгляда от массивной башки. Было тупо, липко от пота и в то же время неимоверно холодно. Но рычание постепенно стихло. И тень существа более не загораживала его. Разве что лапы, похожие на человеческие ладони, никуда не делись. Выждав ещё немного, Дин осторожно приподнял голову и, не ожидав увидеть перед своим лицом чёрной морды, резко дёрнулся назад, ударяясь о шершавую кору. И более не шевелился, пока тварь пристально разглядывала его, а он — её в ответ. «Твою мать, Сэмми, я всё-таки не понимаю, что ты нашёл в этих тварях!» — мысленно и истерично покачал головой Дин, покрепче сжимая кольт и не замечая, насколько сильно успел изваляться в грязи и насколько сильно искажено смесью эмоций его лицо. — Да отвали уже ты, — тихо процедил Дин, едва шевеля губами и сильнее вжимаясь в кору. — Тебе не хватит меня даже на перекус, мышь ты рогатая! В ответ вдруг шумно фыркнули, опалив веснушчатое лицо горячим выдохом. И отпрянули. Пара секунд, пока Дин неприязненно жмурился, — тяжёлый шелест, треск дерева и резкий порыв ветра, ударивший по нему. Взгляд вверх — тварь молниеносно и ловко карабкалась по другому дереву и вскоре вовсе затерялась в листве и ветках. Отсчитав десять секунд и более не услышав посторонних звуков, как и не ощутив на себе взгляда, Дин смог расслабиться и выдохнуть, наконец-то начиная ощущать своё тело в полной мере. Одежда неприятно липла к мокрому от пота телу, как и грязь к его рукам и лицу. Делать вдохи оказалось больновато — причём резко, колюще с правой стороны, но Дин предпочёл не обращать на это внимания. Сейчас гораздо важнее вернуть на лицо маску, пока одна тварь ушла, а другие в лице людей ещё не нашли его. Непроизвольно мыча при шевелении, Дин всё-таки отпустил кольт. Быстро обтерев ладони о штанины — принялся вытирать лицо и надеяться, что ничего не выдаст в нём человека с особенностью. Благо, маска оказалась цела, как и воздуховод. На ощупь удостоверившись, что к лицу ничего не прилипло, нацепил ту и вдохнул очищенного воздуха, который, по сравнению с воздухом Пандоры, впервые показался горьковатым. — Вот и приехали к надгробной плите, — нервно усмехнулся Дин, когда вдалеке раздались встревоженные и обозлённые голоса. Кольт оказался спрятан обратно, но более никаких движений в ожидании отряда. Но какого чёрта именно гены его семьи вдруг решили выпендриться, наградив возможностью дышать всем, что ни дадут? Не считая того газа из лаборатории. Однако если раньше и хотел вдохнуть собственной грудью здешней атмосферы, то сейчас это не очень прельщало…