Код: Рай

Возможно, Дин обладал не только возможностью находиться на Пандоре без кислородной маски, но и толикой удачи, потому что никто не заметил, что маска была снята. Даже удивило, что Виктор не сделал ему выговор за самовольство, а просто начал засыпать вопросами насчёт пережитого. Даже за плечи схватил и чуть ли не начал трясти, выглядя при этом из-за своей шевелюры и блестящих глаз умалишённым. Что удивительно, сказанное: «Шёл, упал, очнулся — нет бластера» — прокатило. Даже не пришлось признаваться, что встретился с Та’лисс и находился на волоске от смерти. Но отбитые бока… Скулёж желал прорваться сквозь накрепко сжатые зубы, но Дин всеми силами глушил его, терпя острую боль в правом боку при вдохах. На выдохе же боль становилась более терпимой — ноющей, как ржавые шестерни. И он мог поклясться, что знаком с этой болью, но если выдаст свой дискомфорт, то не только вновь попадёт в ледяные и безжалостные лапы Новака, но и не получит возможности спросить того о чём-либо. Только это не помешало при возвращении на базу тихо улизнуть в каюту, переждать и кратко записать свою выдуманную прогулку на рекордер, а после, когда общий душ наверняка будет свободен и никто не застанет синеющего бока, проникнуть в холодную спасительную обитель. А уже там, прислонившись лбом к ледяной плитке душевой кабины, Дин смог немного расслабиться. По крайней мере, это было гораздо лучше умывальника и толчка в его каюте, которые носили звание целого «санузла». Обняв себя одной рукой и осторожно дыша, Дин ощутил, как под ледяными струями носится нарастающее тепло, обещающее неистовый жар и бред. И, пожалуй, бред уже начинался. Голова казалась свинцовой, в самой черепушке будто бы скопилось раскалённое железо, однако пар от контакта с водой, вроде как, не спешил появляться. Жар расползался от шеи, медленно спускался на плечи, укрывая их пелериной, а после тяжёлыми и густыми каплями уходил ниже, к боку. Синяки присутствовали и на других местах, но бок болел особенно сильно, заглушая собой весь прочий мир, куда входила и память. Остался лишь он сам, грубо ласкающий ледяной душ и нарастающий в нём жар. Хреново всё-таки. Повернув голову и прислонившись к плитке уже щекой, Дин приоткрыл один глаз, рассеянно глядя на размытые бегущие капли. Но всего пара мгновений и бег неприятных мурашек на затылке — заставил себя сфокусироваться и нашарить взглядом смотрящего. Сперва показалось, что рядом никого, но в итоге удалось разглядеть на фоне металла белоснежный халат в дверной проёме. Сердце болезненно кольнуло, вся усталость и невозможность терпеть боль в боку бесследно растворились под бравадой. Даже жар утих. Всего на миг показалось, что это стоит Новак, который мог прибить его прямо здесь и сейчас, но в реальности всё обстояло иначе. Да и человек тот был ниже ростом и светлее шевелюрой. Билл. — Если ты умудряешься ходить, то это просто трещина, — качал головой пунцовый от смущения Билл, осторожно устроив ладонь на его боку, когда Дин вышел и для толики приличия повязал на бёдрах полотенце. — Но то, что ты не пришёл к Кастиэлю раньше… Дин, — светлые и встревоженные глаза встретились с его безразличием, — Кастиэль тебе другое ребро сломает, чтобы ты ощутил разницу. Ребята рассказывали, что он жалости не знает… — Ну, зато полежу, — отмахнулся Дин. — Не нагнетай, Билли, — и, держась за правый бок, побрёл обсыхать и одеваться. Вот только Форест не собирался никуда отходить — встревоженным цыплёнком крутился рядом. Спасло лишь упавшее с бёдер полотенце, которое сперва заставило парня побелеть, а после — снова покраснеть до корней волос. Слегка, конечно, позабавило, но неудачный наклон и вспышка острой боли, которая больше напоминала кинжал, пронзивший рёбра, стёр проблеск усмешки. Пока добирались до его каюты, Форест засыпал его и вопросами насчёт сегодняшней экспедиции и пропажи Винчестера, и своим восхищением перед Пандорой, с которой впервые познакомился так близко, и часть прошла мимо ушей, будучи поглощённой неотступной болью и вернувшимся в тело жаром. В конечном итоге, Билл отвалился только у самой двери каюты — что-то промямлил с опущенной головой, снова покраснел, но Дин его уже не слышал. Разве что смог отразить, что настала тишина, а сам он оказался в чуть душной коробке, куда сквозь прорези в жалюзи забегали лучи заходящего солнца. Со стоном и скрипом койки завалившись на кровать, Дин осторожно устроился на спине и обнял себя. Взгляд же устремился к ребру стола и чёрточкам, пока тонкая тетрадь, спрятанная обратно под матрас, ощущалась острым булыжником, который впивался в позвоночник. И всё же в один момент дремота накрыла его. Даже пустой желудок не противился такому исходу. Только через мгновение, как он прикрыл глаза и смог выровнять дыхание так, чтобы боль хотя бы чуть-чуть притупилась, его сон потревожили. Вряд ли стоило называть эту дымку полноценным сном, но она всё же увлекла. Пускай и на миг. Хотя, стоило приложить усилие и разлепить веки, как оказалось, что каюту поглотил мрак. Разве что электронные часы преспокойно висели в воздухе, неоном сообщая, что сейчас всего лишь одиннадцать вечера. Прошёл не миг. Он проспал часа три точно. Но потревоживший его человек… Глубоко вздохнув и тут же непроизвольно заскулив, Дин повернул голову к вспышке тусклого света — крохотный ночник, который оставили на тумбе. Даже не включили основной свет, будто бы понятие сострадания было знакомо. Встретившись взглядом с синим прищуром, Дин совсем скуксился. — Дин, разве ты не в курсе, что о всех проблемах, касаемых здоровья, стоит докладывать непосредственно мне? — вздохнув, даже без раздражения — лишь устало — произнёс Кастиэль. — Если же ты не в состоянии доползти до меня, то можно кого-нибудь послать. Представляешь? — Заткнись, Кас, — процедил Дин и вновь зажмурился, лишь бы избавиться от этого укора. В ответ глубоко вздохнули, и Винчестер немного позавидовал, что не может повторить так же. Однако в покое не оставили — немного постояв и ощутимо помозолив взглядом левое плечо, Кастиэль обошёл кровать и присел по правую руку от него. Скорчив лицо в очередном недовольстве, Дин отвернулся. — Знаешь, Дин, вам с Биллом стоит проверить зрение, — даже без усмешки произнёс Кастиэль и взялся за низ его футболки. — Билл рассказал о твоей… неприятности и о сошедшем шраме. — А зрение-то тут причём? — процедил Дин и приоткрыл глаза, делая над собой усилие, приподнимаясь и позволяя задрать футболку до подмышек. — Дин, все шрамы на месте, — точно посчитав его за дурака, Кастиэль кивнул в сторону левого плеча. Нахмурившись, Дин было начал ворочаться, чтобы удостовериться, но чужая ладонь впечаталась ниже ключиц и не позволила пошевелиться. — Потом посмотришь, а сейчас — не двигайся без моего разрешения. Возмущённо прицокнув, Дин откинул голову обратно на тощую подушку. Ладони Каса казались ледяными — причём складывалось впечатление, что он либо специально отморозил их, либо в принципе создал ладони из замёрзшей воды. Уподобившись морозным ручьям, они синхронно бежали вдоль его туловища, пересчитывая рёбра, оценивая нанесённый ущерб и рождая такой табун мурашек, что Дин едва не трясся, как от лихорадки. Вполне можно было сравнить осмотр с ласковым поглаживанием, но с Новаком это никак не сочеталось. Когда же пальцы обосновались на правом боку, более ощутимо прощупывая его кости, оставалось только шипеть, морщась и сжимаясь от каждого едва уловимого нажима. Однако на садиста не смотрел — наверняка получает удовольствие от причиняемой Винчестеру боли. Только в один момент, когда стало особенно невыносимо и чудом удалось сдержать крик, Дин ощутил жгучее желание ударить этого человека всем, что попадётся под руку. И скосил на него озлобленный взгляд. Однако никакого злорадства не нашёл — лишь поджатые губы, морщинка меж бровей и некое нетипичное беспокойство в глазах, которые даже в тусклом свете казались ярче прочих. Злость на дока и его методы истаяла без следа. Даже морщинки на лице разгладились, но буквально несколько секунд — образовались вновь, но на этот раз являя не столько острую боль, сколько недоумение от вида Новака. Когда же Кастиэль вздохнул и оставил его рёбра, синий взгляд поднялся к лицу. Холодные пальцы — тоже. На этот раз холод оказался более приятным — не вызывал желание передёрнуться. Наоборот, к нему хотелось тянуться, чтобы утихомирить пламя, объявшее лицо, но Дин запретил себе млеть и поворачивать голову вслед за осторожными движениями пальцев на висках и скулах. Только зажмурился и тихонько — облегчённо — выдохнул. — Повреждено два средних ребра, — легонько массируя круговыми движениями и медленно поворачивая его голову, заключил Кастиэль. — А ещё ссадины на виске и скуле… Каким образом заработал? — Упал, — непроизвольно дёрнув бровями, буркнул Дин. — М-м… И обо что же ты споткнулся? Да так, что маски лишился, поцарапал лицо и сломал рёбра? Сердце испуганно оступилось, и этот же испуг отразился в зелёных глазах, направленных на мужчину в халате. — Да откуда мне знать, обо что я споткнулся?! — насупился Винчестер, пряча панику. — Лес же! Там о каждую корягу можно споткнуться и полететь с обрыва! Вздохнув, Кастиэль убрал свои руки. — Дин, перевернись на левый бок, — коротко приказал Кастиэль. — Эту ночь проспишь без боли, завтра с утра приду с бандажом. Следующие три недели никто тебя не побеспокоит, но наложу ограничения. Понял? С пару секунд недовольно помозолив Новака взглядом, Дин всё же согласно буркнул и с тихим болезненным выдохом перевернулся по указке. Очередной больничный не очень прельщал, но в этот раз хотя бы доберётся до архива. Правда, сперва нужно свыкнуться с болью при дыхании и передвижениях. Пальцы вновь заскользили по его телу — на этот раз по позвоночнику, утяжеляя вздохи и пуская колючие мурашки. А после резко отстранились на пояснице. И столь же резко в его спину вошла игла, взметнув волну негодования вслед за вырвавшимся стоном. — Чёрт, Кас! Изверг! Обратно перевернули уже против его воли и без предупреждений — Дин разве что непроизвольно обнял себя и втянул голову в плечи, жмурясь. Нечленораздельно бубня ругательства и проклятия в адрес Новака, Дин постепенно успокоился и выдохся. Потратив десяток секунд на то, чтобы выровнять дыхание, Дин вновь недовольно взглянул на сидящего и никуда не спешащего мужчину. — Приклеился или как? — Делаю ставки, через сколько дней откинешься, — не изменившись в лице, бесстрастно произнёс Новак, — если будешь продолжать так… падать. Взгляд прожёг насквозь, давая понять, что в его выдумки не поверили. С минуту поиграв в бессмысленные гляделки, Дин мысленно махнул на всё рукой и сдался. — Кас, ты же всё понял, да? — вопрос не требовал ответа, мужчина даже не моргнул. — И ты… как порядочный член альянса, ты сдашь меня? Растреплешь, что у меня ссадины на лице? Что я… возможно, был без маски какое-то время? — Нет, — лаконично слетело с чужих губ, к которым на миг припал зелёный взгляд, словно бы это помогло удостовериться: правда иль ложь слетела с чужих губ. В итоге, поверив, Дин вздохнул и опустил ладони на кровать. Игла с невесть чем начала работать — боль притуплялась, но вдыхать полной грудью всё равно было боязно. — Ладно, — смирился Дин и на несколько секунд замолчал, сжав губы. — Док, почему ты… Кас, почему ты на моей стороне? Холодные пальцы мазнули по щеке и по одной из ссадин, из-за чего стало немного неприятно. Однако не отпрянул, а приподнял подбородок, направляя пальцы повыше, к виску. И те даже не попытались выдавить ему глазные яблоки — действительно пошли наверх и вполне ласково взъерошили волосы. — Я был на твоей стороне, когда этот мир не знал света звёзд. Дин громко фыркнул. — А можно было менее пафосно сказать: «Да»? Или в твою программу это не вшито? Уголок чужих губ снисходительно взметнулся вверх, а взгляд значительно потеплел и впустил в себя искорку веселья — Каса явно позабавило его ворчание. — Дин, на твоём лице царапины, которые не получить, будучи в маске, и которые не заметили, а я не стал акцентировать на них внимание ещё при вашем прибытии. Этого достаточно? Хмурым взглядом скользя по чужому лицу, Дин ощутил острую необходимость дополнительно расслабиться — закурить либо выпить. Однако ни того, ни другого у него не было. Буркнув, что сегодня самый отвратный день, Дин продолжил бормотать под нос, ничего не требуя в ответ: — И почему… я такой? И Сэм тоже… и как прознали, что у отца есть эта же особенность?.. Что вообще произошло во время первого полёта? И почему именно мы?.. И почему Шарлотта всё ещё не созналась, что не Та’кери тронули его родню, а твари в лице людей? Об этом же она хотела сообщить, предупреждая на Земле? Наверное. Стоило ли доверять этой дамочке, как решил ранее? — Как знать, — прервал перешедшие в мысли бредни прохладный голос, пока его обладатель неспешно поглаживал виски, забираясь в пряди. Растерянно моргнув, Дин сфокусировал взгляд на мужском лице. — Но ты обо всём в курсе? На губах мелькнула более явная улыбка, снова смягчив синий взгляд. — Как знать. — Кас, ты садист. — Повторяешься. Знает ведь всё, наводит на правду, но к чему? Чувство справедливости въелось в кости? Сэм мало писал о других в своём дневнике, а самого Новака упомянул лишь раз — и то, что тот отказался принимать участие в неком испытании, где Сэму уготовили роль подопытного кролика. Да и какая в этом Новаке может быть справедливость к альянсу, если он сам подводит к чему-то и… помогает?

* * *

Чего Дин точно не ожидал утром — это проснуться в десять, обнаружить на себе бандаж, который так сковал грудную клетку, что вдохнуть глубже попросту не удастся, самого себя под одеялом, которым бы не смог укрыться самостоятельно, и прохладную мазь на лице в районе ссадин. Шоколадка рядом с подносом еды оказалась более приятным сюрпризом. Поглощая сладкое в последнюю очередь, чтобы не перебить вкус холодной и клейкой кашей, Дин потратил некоторое время на раздумья. Вчерашний вечер покрылся пеленой тумана — отчётливо помнил лишь боль, которой наутро тоже не оказалось. И, стоило чуть напрячь мозги, как дошло и то, что с головой выдал себя. Но раз к нему никто не заявился, он всё ещё находится в каюте брата и предоставлен самому себе, то всё… неплохо. Спустя две недели Дин окончательно убедился, что всё действительно неплохо — Новак никому не рассказал, что маска была снята. Даже сам наносил мазь на ссадины, которая позволила им быстро пропасть с веснушчатого лица. И к нему никто не лез. Разве что разгуливать — не самое лёгкое и доступное дело. И всё же Дин умудрился проникнуть в архив, расположенный в противоположной стороне от морга. Браслет действительно сработал — так уж и быть, спасибо Новаку. Но внутри помещения, от температуры которого выдыхаемый воздух становился виден, а по коже носились мурашки, — ни души. Да и с камерами проблем не возникло. Вроде как. Сказывалось впечатление, что архив, состоящий из сотни высоченных стеллажей, никому не сдался. Толстый слой пыли это вполне подтверждал. Ладно хоть свет с жужжащей вентиляцией работали, не оставляя наедине с тяжёлой и ледяной тишиной. Осторожно пробираясь меж высоченных стеллажей и глазея по сторонам, Дин пытался зацепиться хоть за что-нибудь, что показалось бы полезным и помогло бы отыскать записи прошедших дней. Но пока всё, что встречал — это многочисленные железные детали, коробки с деталями, ещё некие детали, сломанные рации, какая-то техника, чей-то шлем и снова коробки, деревянный лук с перьями… Склад, а не архив. Но стоило нырнуть в проход меж стеллажами и пройти пару рядов, зябко ёжась от царящей прохлады, как начались ряды с громоздкими папками и информационными модулями — тонкие пластины, извлекаемые из рекордеров. Буквы и цифры на стеллажах не сильно помогали, да и логику Дин никак не мог понять: по алфавиту не сортировались, в порядке возрастания — тоже. Стоило взять рандомную папку, как та оказалась обыкновенным делом некого учёного, умершего ещё в 2195 году. Причём его звали Дейл Маккони, а Винчестер взял его со стеллажа C-N-29. Но если уйти чуть назад к цифре двадцать семь, то… Полстеллажа назад Дин нашёл людей, умерших в 2193 и 2194 годах. Отец же и года не пробыл на Пандоре — сообщение о его гибели пришло спустя четыре месяца после приземления Велеса в 2193 году. И там, среди десятков папок, Дин отыскал нужную. Едва не свалился и не доломал рёбра, но сцепил зубы покрепче, дотянулся и выхватил заветные листы. Возиться в бумаге было непривычно и неудобно, но именно эта бумажка… Всего два листа скреплённых скрепкой. На первом собрана личная информация, включая фотографию, до которой Дин, снова накрепко сжав челюсти, осторожно дотронулся подушечками пальцев. На второй же…

[ Рядовой Джон Винчестер ]

[ Личный код: J.W.53 ]

[ Пятый отряд. Единственный из семи, кто выжил в атмосфере Пандоры после снятия шлема скафандра ]

[ Комментарий: обладает исключительной переносимостью к составу атмосферы Пандоры, организм приспособлен к выживанию ]

[ Причина: ??? ]

[ Ничем не отличается от остальной команды. ДНК идентична человеку ]

[ Умер: 06.15.2193 ]

[ Причина: не перенёс трансплантацию ]

Дрожащие пальцы сжали листы до изломов, губы сжались в тугую нить вслед за хмуростью и клокочущей в грудной клетке злостью. Глаза же не открывались от причины смерти, которая стала плодородной почвой для фантазии. Дин видел белый свет операционной, видел этих недоносков в халатах, окруживших стол. Видел и аппаратуру, заляпанные кровью пелёнки и десятки ладоней, что действовали раздражённо-слаженно. Ощущал металлический привкус крови, зависший в стерильном воздухе, и холод инструментов, что вспарывали грудную клетку, пока человек на операционном столе лежал без сознания. Слышал размеренный писк аппаратуры и слабый стук сердца, чувствовал каждый удар в собственной груди. Уловил треск ломаемых костей. И застал момент, когда тёмно-алый орган осторожно вынули и перенесли в контейнер. Каких-то несколько жалких мгновений — этот же орган оказался перемещён в тело совершенно другого человека. А первый… Фантазия рисовала всё, но не лицо. Мысленный взгляд не смел опускаться ниже. Боялся. Но всего один посторонний звук — всего один далёкий писк двери, — как сердце оступилось, а перед глазами снова возникла папка и пыльные стеллажи. Следом раздался шорох, протяжный скрип и пара голосов. — И почему я выбрал кофе, а не сразу направился к Лоре? — ворчливо стонал обладатель мужского голоса. — Сейчас бы нежился с ней после оргазма, а не тащился бы в эту холодрыгу с тобой! — Энди, прошу, избавь меня от подробностей своей личной жизни, — с терпением, которое грозило лопнуть в любой миг, и отвращением вздохнул второй парень. — Мне хватает того, что приходится делить каюту с тобой и Гарри. — Какие мы ранимые, — фыркнул парень. — Ну и кати тележку сам, а я пойду искать стеллаж. Или вообще уйду… Лора-то ждёт… — Энди, босс тебе ноги переломает, если слиняешь. А я выдам тебя только так. — Тц! Тоже мне, друг. — Вообще-то мы не друзья и никогда ими не были… Голоса спорящих приближались. Дин осторожно убрал папку обратно, едва не ойкнув от короткой вспышки боли в груди, и быстро пригнулся, вглядываясь в прорези. Два парня, толкая пустую тележку, которые не были редки в медотсеке, двигались в его направлении. Осторожно пятясь к выходу и то и дело оглядываясь через плечо, чтобы не врезаться в стеллаж, Дин постепенно спасал свою шкуру. И заодно грел уши насчёт некого «босса», который приказал этим двум кретинам перенести документацию из архива в… другой архив? В кабинет? Якобы всё, что связано с медициной, должно храниться непосредственно в медблоке, а не пылиться под землёй. Вот только этот «босс»… — Стеллаж C-N-27, да? — И половина C-K, и два с конца… Вроде, Новак сказал именно так. — Как-то непривычно слышать от тебя «вроде», Тодд. Не мог получше запомнить? Разве не ты прославился у нас «мегамозгом»? — Мне льстит твой комментарий, но ты серьёзно хочешь вернуться и переспросить? Энди, серьёзно? Я бы хотел застать завтрашний день и вернуться на Землю к Тоффи. На несколько секунд повисло напряжённое молчание — навряд ли этот Энди грезил вернуться и переспросить что-то у Новака. И в этот же миг, возмутившись с наличия полезного садиста в чужом разговоре, Дин не рассчитал поворот и задел стеллаж бедром и локтем. Металл предательски звякнул, пустив по залу пронзительное эхо. Выругавшись, Дин непроизвольно выпрямился, оглянуться в сторону выхода, чтобы дать дёру, но не успел куда-либо смыться — вместе с типичным и немного напуганным: «Эй, кто здесь?!» — из-за угла выбежал парень чуть старше его. — Эй! Ты! Что ты тут забыл?! Впав в ступор, Дин замялся и начал было плести отговорку, используя имя Каса, но та не понадобилась, когда парень замедлил шаг и, взметнув брови вверх, понимающе протянул: — А-а… Что, ждёшь кого-то? Понимаю. Но ты выбрал не самое удачное время, парень. — Ага, — подстроился под чужие слова Винчестер и в поддельном возмущении сложил руки на груди, — жду. А вы с дружком весь кайф обломали. — Эй, а ты случайно не Винчестер? Постоянно трёшься на втором этаже. Дин напрягся, сжав челюсти покрепче. Вряд ли парень перед ним связан с медициной — уж слишком грубоват на вид и в целом какой-то топорный. Да и халата на этом коренастом нет — обыкновенная форма флота. А если на миг поверить в своё спасение, то тот мог быть ещё и туповат… — Энди! — возник вдали парень с тележкой. — Не отлынивай! Тащи свой зад сюда и помогай! — Я так-то ещё одну пару рук нашёл! — огрызнулся Энди, застыв за дюжину шагов от Винчестера и обернувшись. — Парни, спешу огорчить — меня ждёт более приятная компания, — бросил Дин без сожаления и недостаточно громко, но проверять, услышали его начавшие перепалку или нет, не стал. И поспешил улизнуть в прорезь меж стеллажей, срываясь на излишне быстрый шаг и игнорируя ноющую в области сломанных рёбер боль. Какие-то крики из-за спины, куда входило разочарование от сбежавшей «дополнительной пары рук», но от него отстали ещё до того, как Дин покинул архив. Сердце колотилось, кровь будто бы напичкали крохотными иглами, что царапали вены. И само чувство тревоги от вероятности попасться не сказать, что было очень приятным — подгоняло двигаться быстрее. Липкий пот, который усугублял ситуацию в этом морозильнике, — тоже поторапливал свалить отсюда побыстрее. В конечном итоге Дин вернулся на второй этаж и ввалился в кабинет Новака. Не сказать, что очень вовремя, ибо тот давал поручения Биллу и ещё какому-то головастику в белом и прервался на полуслове, когда дверь отъехала в сторону и явила недовольно-растерянную рожу Винчестера. Запнувшись на секунду и смерив его нечитаемым взглядом, Кастиэль вздохнул и завершил раздачу поручений тем, что сунул подчинённым планшеты и отправил восвояси. — Винчестер, что на этот раз? — Кастиэль наклонился вперёд и подпёр щёку кулаком, пристально рассматривая его. — Неужели бегал? Синие глаза опасно сузились до щёлок, и Дин невольно подобрался, ощутив вновь бегущие по телу мурашки. Хотя холодно не было — температура комфорта. — Проверял кое-что и услышал о тебе, — привычно нахмурившись в безуспешной попытке противостоять, Дин неспешно подошёл к массивному столу и опёрся на него кулаками, тем самым нависая над доком. Вот только преимущество от этого не появилось. Казалось, в глазах напротив мелькнуло любопытство — Кастиэль сложил руки на столе и наклонил голову к плечу, вторя птицам. — Что же? На секунду усомнившись, Дин всё же тихо выпалил ответ на первый вопрос: — Я нашёл дело отца. И… не сказать, что сильно информативно, но находиться в альянсе стало ещё менее приятно. Опустив взгляд, Новак потянулся к противоположному краю стола, выверенным движением подцепил длинный каштановый волосок и, то ли раздражённо, то ли неприязненно, отпустил в свободный полёт за границы стола. Любопытство и всякое настроение покинуло дока, но даже в таком случае Дин никак не ожидал подзывающего жеста ладонью. «Я тебе собачка, что ли?» — хотелось бы возмутиться, да всё равно наклонился через стол, медленно выдыхая и терпя трение бандажа о кожу и неприятный скрежет в рёбрах. Взметнув бровь вверх, Кастиэль с выдохом опустил плечи в смирении с деревяшкой в лице одного излишне надоедливого человека. Но закатывание глаз осталось за пределами зрения Дина — тот попросту не уловил жеста, ожидая. Привстав, Кастиэль сам приник к его уху и сперва выдохнул, словно бы раздумывая, что именно Винчестеру стоит услышать. От этого же вздоха Дин невольно поёжился, ощущая, как очередная порция колючек проносится от уха до лопаток и оседает за бандажом, вызывая раздражение и желание почесаться. — Я согласовал перенос некоторых сведений из архива ко мне, — едва слышно, словно шорох легчайшей ткани на ветру, произнёс Новак. Мурашки не заставили себя ждать. Но и дышать пришлось гораздо тише, чтобы не пропустить ничего важного. — Со стороны эти данные не несут ничего важного — у альянса нет конкуренции. И быть не может. Однако у меня… безопаснее. Заглядывай через вторую дверь. — Вторую дверь?.. Дин недоумённо моргнул и увёл взгляд к одной из стен кабинета, где действительно располагалась дверь, с одной стороны которой пристроился стеллаж с никому не нужными книгами и безделушками, а со второй — каталка. За дверью же — обыкновенная приёмная-операционная, где его в первый день на Пандоре избавили от боли в колене. И где иногда мучали прочими процедурами, до которых доводили его приключения на задницу. Но в том помещении всего три двери — в его первую палату, выход в коридор и в личный кабинет Новака, где приятный полумрак всё же царил чаще ослепляющего света. И где тогда, спрашивается, «вторая» дверь?.. Мягкий смешок опалил ухо, и Дин повернул голову, с толикой испуга и непонимания глядя на своего садиста, которого снова умудрился рассмешить. Лица оказались слишком близки друг к другу, но даже так прочесть эмоции или предположить мысли, сокрытые в чужих глазах, не удалось. А вот почувствовать дискомфортный жар в собственной голове вышло без проблем. — Дин, ты не слишком внимателен, — заметил Кастиэль без толики укора. — Проверь за моей спиной. Уведя взгляд поверх Новака, Дин встретился лишь ещё с одними стеллажами и ширмой. Не будучи обладателем рентгеновского зрения, Винчестеру оставалось только моргнуть пару раз. — Если не замечал, то следующая дверь на этом этаже — последняя, — вкрадчиво продолжил Кастиэль, прожигая его взглядом и ловя ответный и недоумевающий. — Вход ограничен, но не забывай о своём преимуществе. Неосознанно хмурясь, Дин не заметил, в какой момент Новак замолчал. И не был уверен, что время шло. Однако в момент, когда робко и быстро постучали, он, быстро выпрямившись, сполна ощутил, как затекла поясница и заныло в боку. Не поблагодарив и в целом не издав ни звука, Дин боком отошёл к двери, до последнего не прерывая зрительного контакта, и покинул кабинет. На пороге показались те двое из архива, но они не удостоились взгляда. Будучи в смятении, которое больше походило на странное волнение, что подгоняло сердце работать усерднее, Дин вернулся в спальники. Только направился не к себе, а к Хиллстон.

* * *

— Дин, ты всё ещё напряжён, — прошептала Шарлотта, выводя подушечками пальцев узоры на его ключицах и иногда убегая на живот. Потеревшись щекой о его плечо и хозяйски перекинув через него ногу, продолжила: — Ничего не хочешь рассказать? Или спросить? — Шарли, будто бы ты так быстро расколешься, — фыркнул Винчестер и, продолжая глазеть в потолок, запустил пальцы в мягкие волны распущенных волос. Проворчав своё полное имя, Шарлотта вдруг азартно усмехнулась и приподнялась на локте, перемещая тёплую ладонь с мужского торса на колючую щёку. Зелёный взгляд с неохотой опустился к девушке. — Скажи, как ты умудрился сломать рёбра? — пылая искренним интересом, прошептала Шарлотта и забралась на него, как и некоторое время назад. Разве что грудную клетку не тревожила своим весом. — Я знаю, что ты придурковат, но… как, Дин? Апатично моргнув, Дин выдал всё то же самое: — Запнулся, упал, покатился. Что удивительного? Шарли, деревья не резиновые, знаешь ли. А их корни… Сморщившись от воспоминания о столкновении с хвостом чёрной твари, Дин почувствовал, как фантомно заныли рёбра. Причём все и сразу. И не только рёбра. Вздохнув, Шарлотта смирилась с ответом и перенесла весь вес на его бёдра, усаживаясь и вновь начиная выводить узоры на его животе. Но на этот раз Дин не стал уводить взгляд в потолок — без интереса очертил взглядом талию, грудь и поднялся к губам, что задумчиво терзали зубы. — На всех вылазках Виктор будет ожидать, что к тебе кто-нибудь подойдёт, — едва слышно прошептала Хиллстон, пряча глаза. — К твоему брату тянулись Та’кери, но не исключено, что к тебе могут проявить внимание кто-нибудь ещё. Все надеются… — Что я стану спасением для человечества? — оборвав, холодно процедил Дин, вдруг обозлившись не столько на альянс, сколько на утаившую правду Хиллстон. Явно не ожидав таких слов, Шарлотта недоумённо моргнула и подняла на него глаза. С пару секунд помолчав, продолжила: — Они хотят разгадать особенность твоей семьи. — Но я-то ничем не выделяюсь, — с нажимом произнёс Винчестер и, к своей радости, поймал колебание в карих глазах, что в полумраке казались совсем чёрными. — Если уж твои дружки так жаждут того дня, когда я начну дышать воздухом Пандоры, будто являюсь ещё одной тварью, то, чёрт, не будет этого! У меня ничего не получается. Я не как Сэм и не как оте… Дин резко замолчал и, сведя брови к переносице, отвернулся. Сердце оступилось, паника ударила по вискам. Тонкие пальцы, что до этого замерли, продолжили рисунок на его животе и пустили неприятные мурашки по коже. — Уже в курсе насчёт своего отца? — Громко треплитесь, — процедил Дин. — Джон тоже обладал… особенностью, — тише прежнего прошептала Шарлотта, переведя взгляд за широкое окно, где небо покрылось свинцовыми тучами, обещавшими ночной ливень. — И выяснилось это достаточно… глупо. Просто. Пускай и делал вид, что ему безразлично, желваки заходили на скулах, а слова накрепко засели в черепушке. — Первые люди, спустившиеся на Пандору, посчитали, что планета пригодна для жизни. И сняли защитные шлемы без разрешения руководства. Сперва все действительно обрадовались и приятно удивились, но через двадцать секунд шестеро из семи упали. Не замертво, но к прибытию подмоги, можно сказать, все они погибли — кислородное голодание. Один лишь Джон выжил. — В ходе какой миссии погиб отец? — бесцветным голосом спросил Дин, давая шанс сознаться. — Они… — Шарлотта запнулась и резким движением вверх царапнула его рядом с пупком, но это неудобство осталось за гранью. — Виктор рассказывал, что это случилось во время одного из походов за рудой. На них… напали. Дин перевёл взгляд на нечёткое отражение девушки в окне. Либо Хиллстон хорошо лгала, либо действительно не знала правды. Но вероятнее всего — не хотела посвящать в неё. Покорность альянсу не сильно коробила, но разжать челюсти для язвительного: «Что, снова ваши «ангелы» виноваты?» не смог. И не захотел. Как и не захотел сознаваться в собственной лжи — к Новаку и то больше доверия, чем к теперешней Хиллстон. — Ладно, Шарли, запоздалый десерт был отменным, но вдруг твои ненаглядные потеряют меня. — Шарло… С коротким пиком входная дверь отъехала в сторону, безжалостно впустив яркий свет внутрь каюты и ослепив на пару мгновений, пока высокая фигура не заслонила проход. Хиллстон поёжилась и скатилась с мужских ног, снова устраиваясь на боку, но более не касаясь его. Дин же прикрывал глаза рукой, силясь рассмотреть наглеца с доступом к каюте зама руководителя. Однако хватило холодного голоса, чей обладатель явно пребывал не в лучшем расположении духа, раз и не сутулился, и убрал руки в карманы брюк. — Винчестер, Форест заждался тебя. Собирайся и выметайся. После этих слов поёжился и Дин, будучи уколотым льдом. И, что совсем странно, ощутил жгучий жар от скользнувшего по нему взгляду. — Тебе стоило бы научиться тактичности, ищейка ты чёртовая…