История ДО (приквел)

ЧАСТЬ 1 Запах дешевого пива и сигаретного дыма обволакивал Тришу, словно липкая паутина. Музыка, оглушительная и бездушная, билась в такт бешеному ритму её сердца. За столом, уставленным пустыми бутылками из-под пива, она сидела, уткнувшись в стакан с чем-то, что отдаленно напоминало виски, и тупо смотрела вдаль. Её короткие каштановые волосы, растрепавшиеся от ветра и собственной небрежности, обрамляли лицо, искаженное усталостью и какой-то глубокой, всепоглощающей тоской. Рваная джинсовая куртка, украшенная подростковыми рисунками, отражала хаос внутри неё. Ей было всего пятнадцать, но в её глазах читалась усталость, присущая людям, прожившим не одну жизнь. Поддельный паспорт, позволяющий ей беспрепятственно проникать в такие места, казался единственным островком стабильности в этом бушующем море боли. Она снова пыталась утопить горе в алкоголе, забыть о пустоте, которая пожирала её изнутри. Забыть о смерти отца, о предательстве Джерри, о нарастающем чувстве вины перед матерью, с которой их отношения давно превратились в поле битвы. В углу бара, отделенный от общей суеты, сидел светловолосый парень. Его безупречно выглаженный костюм, с синим свитером и ярко-красным галстуком, резко контрастировал с общим неприглядным интерьером заведения. Он выглядел неуместно, чужеродно, словно заблудившийся принц в мире уличных хулиганов. Его светлые волосы были идеально уложены, но глаза – глубокие голубые глаза – выдавали скрытую усталость и некую внутреннюю боль. Он тоже пил, но не ради удовольствия. Алкоголь был лишь анестезией, приглушающей боль от неудачных экспериментов, от непрекращающегося чувства вины, которое преследовало его с детства. Он погрузился в свои мысли, мечтая о прорыве, о том дне, когда, наконец, сможет искупить свою вину. Внезапно парень услышал знакомый звук – щелчок затвора пистолета. Он резко поднял голову. Бармен, скрытый от глаз посетителей за стойкой, медленно перезаряжал оружие, прицеливаясь… в Тришу. Мотивы его действий оставались неясными. Громкая музыка и удаленное расположение Триши от барной стойки позволили остальным посетителям не заметить возникающую опасность. Сама же Триша, погруженная в свои мысли, ничего не заметила. Не задумываясь, парень бросился к Трише, прикрывая её своим телом. Чтобы не пугать девушку, он сделал вид, что просто решил познакомиться и «сделать ей комплимент». Его сердце колотилось в бешеном ритме, но он знал, что просто обязан был реагировать быстро, не раздумывая. Он не мог допустить, чтобы история повторилась. Бармен, заметив очевидные действия человека, отступил, резко меняя выражение лица. Оружие исчезло под стойкой, словно его никогда и не было. Юноша, продолжая сидеть рядом с Тришей, попытался заговорить с ней. Его голос был спокоен, почти ровен, стараясь скрыть бурю эмоций, пронесшихся внутри него за последние секунды. Триша отвечала неохотно, коротко, с видимым раздражением. Её ответы были сухими, односложными, без всякого интереса. Она даже не пыталась узнать о нём что-нибудь, надеясь, что её равнодушие отпугнет назойливого собеседника. Её мысли были далеки от этого неприятного знакомства. Она хотела только одного – забыться в алкогольном опьянении. Парень чувствовал её холод, видел её полное нежелание общаться. Но это было неважно. Главное – она была жива. Он продолжал настойчиво, хотя и деликатно, пытаться разговорить её, отвлечь от мрачных мыслей. Ему казалось, что если она останется одна, то может снова попасть в беду. Его цель сейчас была проста – защитить её, хотя бы на этот вечер. Он говорил о пустяках, о музыке, о погоде, о чем угодно, лишь бы задержать её внимание. Казалось, только они двое и существуют в этом маленьком пространстве, наполненном невидимым напряжением. Незнакомец наблюдал за ней, стараясь рассмотреть в её уставшем лице что-то больше, чем просто равнодушие. Он видел боль и понимал, что ей нужна помощь, возможно, даже больше, чем ему самому. Но как ему её дать? Как пробиться сквозь стену её безразличия и отчаяния? Он не знал ответа, но он оставался рядом, готовый защитить её от любой новой угрозы. Неизвестный собеседник продолжал попытки разговорить Тришу, а девушка отвечала всё так же без энтузиазма, между делом опустошая очередной стакан. Он видел, как она всё сильнее напивается, как её грусть становится более явно выраженной, как в её глазах застывает отчаяние. Понимая, что девушка пьёт от печали и находилась в ужасном настроении, парень встал, нежно взял Тришу под руку, мягко сказал: «Пойдём, я отвезу тебя домой». Триша сначала протестовала, но у нее не осталось сил сопротивляться. Она слабо кивнула, и они вышли из бара. Уже в машине, незнакомец спросил у Триши адрес. Отвечая, девушка внезапно заплакала, тихо и горько. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с остатками туши на веках. Она шептала что-то неразборчивое о доме, о словесных перепалках, о маме, единственном родном человеке, с которым она постоянно ссорится. Светловолосый парень попытался подбодрить Тришу, сказать что-нибудь утешительное, но слова казались слишком бессильными перед этим натиском боли. Девушка была изрядно пьяна, и едва ли могла связно выражать свои мысли. Не получив адрес дома, незнакомец принял решение. Он сказал, что отвезёт её к себе, чтобы она смогла переночевать и протрезветь. Триша уже не сопротивлялась, она была слишком устала и сломлена, чтобы спорить. Тишина в машине была тяжелой, прерываемая лишь изредка всхлипами Триши и спокойным гудением двигателя. Когда они подъехали к дому незнакомца, Триша ошеломлённо замерла. Перед ними раскинулся роскошный пентхаус. Парень, хотя и не гордился своим богатством, жил в действительно великолепном доме. Он аккуратно помог Трише выйти из машины и поддержал её, пока они поднимались на верх. Внутри было так же богато, как и снаружи, но холодный блеск дорогих вещей не скрывал ощущения одиночества, которое витало в воздухе - такое же одиночество, что и в душе хозяина. Незнакомец проводил Тришу в одну из спален, мягко усадив её на широкую кровать. Комната была обставлена в спокойных, приглушенных тонах, но даже здесь не исчезло чувство огромной пустоты. «Чувствуй себя как дома, — сказал парень. — Раздевайся, если хочешь, умойся, поешь, что-нибудь найдёшь на кухне». Он пожелал ей спокойной ночи и тихо ушёл в свою комнату. Триша потёрла виски, пытаясь осознать, где она оказалась. Её голова кружилась, мысли путались. Она даже не попыталась раздеться, усталость и алкоголь быстро покорили её сознание. Через несколько минут она уснула, так и оставшись в своей рваной куртке, не находя в пьяном разуме силы и желание раздеваться или что-либо менять. Утро встретило Тришу адской головной болью. Вчерашний вечер был размытым пятном, неясными обрывками образов и звуков. В дверь тихо постучали. Через минуту в комнату вошёл хозяин дома, держа в руках небольшую коробочку с таблетками и стакан воды. — После того количества, что ты выпила, похмелье должно быть ужасным, — сказал он, ставя всё на тумбочку рядом с кроватью. Его голос был спокойным, почти без эмоциональным. Триша, прищурившись от света, взяла таблетку и запила водой. Головная боль действительно начала немного отпускать. Некоторое время она лежала молча, постепенно собирая разрозненные фрагменты воспоминаний. — Откуда я здесь? — спросила Триша, её голос был хриплым от сна и похмелья. Парень не стал вдаваться в подробности, опуская историю с пистолетом и попытки её убийства. Он рассказал о том, как нашёл её пьяной в баре, как предложил помочь и как доставил её в свой пентхаус. Он говорил кратко, избегая лишних деталей. Триша причесала волосы, попытка выглядеть собранной казалась неловким жестом. Она коротко кивнула, выражение её лица оставалось недоверчивым. Благодарность прозвучала еле слышно, сдержанно. Подозрения всё ещё терзали её: слишком уж идеальным казался поступок незнакомца. Богатство, помощь, забота… В её голове крутились мысли о возможных подвохах, о грязных намерениях, которые могут скрываться за показным благородством. Она опасалась, что незнакомец что-то потребует или использует её. Но ничего подобного не последовало. Хозяин дома просто молча смотрел на неё. Парень кивнул в сторону ванной комнаты. — Умойся и приходи на кухню, там я тебя буду ждать. «Позавтракаем и поговорим», —сказал он, его голос был тихим и ровным. Триша кивнула, но, прежде чем направиться в ванную, тщательно осмотрела комнату, проверяя каждый угол на наличие скрытых камер. Недоверие к парню всё ещё не покидало её. На кухне незнакомец уже возился с кофеваркой и пакетом тостов. Видимо, он купил их по дороге домой. Триша, после того как привела себя в порядок, вошла на кухню. Она выглядела уже значительно лучше. Хозяин дома поставил перед ней тарелку с покупными тостами и чашку кофе. — Извини, я не очень люблю готовить, да и в холодильнике почти ничего нет, — сказал он немного смущённо, — и я даже не знаю, что тебе нравится. Триша спокойно ответила — Всё нормально, спасибо. Принялись за завтрак. Парень наблюдал за ней, попивая свой кофе. В его глазах отражались какие-то свои, непонятные Трише, мысли. Молчание окутало их за столом, прерываемое лишь звуками приборов и тихим шуршанием. Наконец, незнакомец прервал молчание. — Почему ты была в том баре? И что случилось? —спросил он, его голос был мягче, чем раньше. Триша замешкалась. Быть полностью откровенной она ещё не решалась. — Просто… хотела расслабиться, — выпалила она, — После сложных дней… немного выпила, немного переборщила. Бровь парня недоверчиво приподнялась. Он помнил её поведение прошлой ночью и понимал, что это неправда, но решил не давить. Чтобы снять напряжение, Триша задала свой вопрос: — А ты почему там был? Такой… утончённый, богатый… зачем тебе этот бар? Парень обдумывал свой ответ, решив рассказать правду, но лишь частично. — Сложная работа, — ответил он, — Хотелось расслабиться, отдохнуть от… высшего общества. Там невозможно быть собой, дать себе волю. Он немного помолчал, добавив: — В этом баре можно было просто… Побыть незаметным. Триша улыбнулась, настоящая, искренняя улыбка, осветившая её лицо. Впервые за всё время, проведённое с незнакомцем, она улыбнулась. — Это чувство… я знаю каково оно, — тихо сказала она, её голос звучал совсем иначе, чем накануне, — Быть среди людей, в этой бурлящей жизни, но при этом… оставаться вне её, незаметной, наблюдателем за чужими историями. Как будто смотришь кино, где ты не актриса, а просто зритель. Собеседник кивнул, медленно допивая свой кофе. Его взгляд, обычно резкий и проницательный, был сейчас мягким, в нём читалось понимание. Он снова задал вопрос, на который Триша вчера ещё не могла нормально ответить: — Где ты живёшь? На этот раз Триша ответила, назвав свой адрес. Они сели в его роскошный автомобиль, и машина плавно тронулась с места, везя Тришу домой. Остановившись у дома девушки, светловолосый водитель повернулся к ней, его глаза блеснули — не от холодного расчёта, а от чего-то другого, чего Триша пока не могла определить. — Дай свой номер, вдруг я понадоблюсь? С ухмылочкой сказал парень девушке. Триша, поколебавшись лишь мгновение, назвала свой номер, который парень сразу записал. Девушке пора было уже идти домой. Она вышла из машины и зашла внутрь двухэтажного небольшого дома. На диване сидела её мать, лицо бледное, глаза красные и опухшие от слёз. Увидев дочь, женщина вскочила, словно пружина, и впилась в Тришу взглядом, полным беспокойства и боли. Пятнадцать лет… и уже второй раз Триша пропадала на всю ночь, не предупредив, не объяснив ничего. Сначала вопросы матери были осторожными, пронизанными тревогой: где она была, всё ли в порядке? Но короткие, безэмоциональные ответы Триши быстро сломали хрупкую надежду. Слёзы, которые мать пыталась сдержать, полились ручьём. Последовала лавина упрёков: непослушание, безразличие к материнским чувствам, бесконечные неприятности, в которые Триша попадала, словно нарочно, и бесполезность всех разговоров и попыток помочь. Трише действительно было жаль мать. Горе от потери отца, которое не отпускало девушку ни на минуту, так же, как и мать, и дочь видела её боль. Но внутри самой Триши бушевал собственный шторм, и слова матери, хотя и справедливые, сейчас только усиливали чувство вины и безысходности. Молча, не отвечая на укоры, Триша поднялась наверх, в свою комнату. Дверь за ней тихонько закрылась. Вечер тянулся медленно и тягостно. Заскучав, Триша решила написать новому знакомому. Она набрала номер, чувствуя странное смешение любопытства и неловкости. В это время парень находился в своей лаборатории, окружённый колбами, пробирками и странными приборами. Он сосредоточенно смешивал химические реагенты, пытаясь найти идеальную среду для своего эксперимента. Белый пушистый шпиц, его единственный друг и компаньон, вертелся у ног юного учёного. Внезапно телефон на столе моргнул, сигнализируя о пришедшем сообщении. Учёный прочитал лёгкие, почти по-детски наивные вопросы Триши – стандартные «как дела?», «чем занимаешься?». Невольно улыбнулся, заметив её непринуждённость и некую скрытую заинтересованность. Он ответил просто, без излишних подробностей, рассказав, что всё в порядке, и он гладит своего пёсика. Раскрывать Трише свои настоящие занятия – эксперименты, которые многие считали бы ужасными – он, конечно же, не станет. После нескольких безобидных сообщений они договорились встретиться снова. На этот раз не в мрачном баре, а в уютном кафе, где атмосфера будет более спокойной и расслабляющей.