История ДО (приквел)

ЧАСТЬ 2 Воздух в кафе пах корицей и свежей выпечкой. Триша, неловко теребя край рваной футболки, оглядывала помещение. Мягкий свет, приглушённая музыка – полная противоположность мрачному бару, где они встретились впервые. Парень, сидя напротив, наблюдал за ней с едва заметной улыбкой. Его аккуратная причёска и строгий, но не слишком вычурный костюм резко контрастировали с её немного вызывающим, местами порванным нарядом. Он внутренне наслаждался этой разницей, этой несочетаемостью, которая, казалось, только подчёркивала их взаимное притяжение. Триша заказала молочный коктейль, и её рука уже потянулась к сумочке, чтобы достать деньги. Собеседник остановил её жест. «Позвольте,» – мягко сказал он, и уже через минуту официант ставил перед ней стакан с густым, ароматным напитком, который джентльмен оплатил. Ему нравилось, что Триша не пыталась выслужиться или выпрашивать угощения, что в ней не было той жажды роскоши, которая так отталкивала его в большинстве девушек, с которыми он встречался раньше. В его жизни, насыщенной успехами и деньгами, полученными от отца, было слишком много тех, кто видел в нём лишь толстый кошелёк. Он надеялся, что Триша – исключение из этого правила, что её интерес к нему не основан на материальных благах, что за её резким поведением и подростковым бунтом скрывается что-то настоящее, что-то более глубокое. Он внимательно смотрел на Тришу, стараясь разгадать её, увидеть, что за этим бунтарским фасадом скрывается её чистая душа. Тишина между ними была не неловкой, а скорее наполненной ожиданием, предвкушением чего-то нового. Триша, смущённая и немного скованная, едва касалась ложечкой своего мусса. Её приятель, напротив, чувствовал себя расслабленно и непринуждённо. Эта лёгкость, присущая ему после романтического опыта, позволяла ему не робеть при общении с девушкой. Его вопросы были далеки от обыденных «как дела?»; он интересовался её увлечениями, мечтами, музыкальными предпочтениями, расспрашивал о том, что действительно раскрывало её характер. Оказалось, что юноша — поклонник аниме, в то время как Триша предпочитала американские сериалы, упомянув «Сумерки». В музыке их вкусы резко расходились: Триша любила тяжёлый металл и рок, а он отдавал предпочтение поп-музыке. Несмотря на эти различия, разговор тёк легко и непринужденно, словно они знали друг друга целую вечность. Внезапно спутник Триши взглянул на свои часы. Его лицо изменилось: добродушие и лёгкость исчезли, сменившись каким-то серьёзным сосредоточением. Он извинился, сказав, что ему нужно срочно уехать. Куда именно, он не уточнил, лишь пояснил, что свободного времени у него очень мало, и этот небольшой отрезок он посвятил Трише. В этом жесте было что-то необыкновенно милое и загадочное одновременно. Прощаясь, он оставил Тришу одну в уютном кафе, окутанную ароматом корицы и недосказанностью. Парень, идя рядом с отцом по шумному мероприятию, посвященному достижениям молодых ученых, чувствовал себя чужим среди своих. Он механически кивал, слушая хвалебные речи о проектах, которые не вызывали у него никаких эмоций. Все его мысли были заняты только одним – его экспериментом, который затрагивал исключительно личные цели. Отец, владелец крупной технологической компании, заставлял его присутствовать на таких мероприятиях, требуя оценивать проекты и выбирать перспективные для инвестиций. Это было частью его «обучения», частью того плана, который отец строил для него. Недели пролетали в суматохе работы. Список дел молодого учёного постоянно расползался, как живое существо. Утра и дни были забиты поручениями отца, не важно какими они были, главное — выполнить их безукоризненно. Только по вечерам, и то не всегда, светловолосый мог уделить время своему главному проекту. К этому времени он был выжатым как лимон, лишенным сил и вдохновения. Несмотря на этот бешеный ритм, он находил время и для Триши. Они стали чаще переписываться, но даже это было сложно поддерживать на постоянной основе. Совмещать работу над экспериментом и общение с Тришей оказывалось невыносимо тяжелым заданием. Это бесило юношу, но он ничего не мог сделать. Он был заложником своей ситуации, запертым в клетке отцовских ожиданий и своих собственных амбиций. Солнце, пробиваясь сквозь листву, играло бликами на золотистых волосах парня. Он шёл рядом с Тришей, засунув руки в карманы бежевых брюк. Парк казался тихим оазисом посреди шумного города, его размеренный ритм приятно контрастировал с бешеной гонкой времени, в которой жил учёный последние несколько недель. Отношения с Тришей неспешно, но крепли. Она рассказывала ему о своих проблемах с матерью, о горьком разочаровании в Джерри, о пустоте, которую пыталась заполнить алкоголем. Собеседник слушал, внимательно всматриваясь в её темные карие глаза, полные недетской грусти. Он делился с ней своими мыслями, но о своей трагедии и безумных экспериментах упорно молчал. Эти детали были слишком личными, слишком болезненными, чтобы выставлять их напоказ. Триша, в свою очередь, казалась умиротворённой в его обществе. Она больше не выглядела такой растрёпанной и озлобленной, как в тот вечер в баре. В её глазах появился блеск, хотя и меланхоличный. Они были больше чем просто друзьями, но ещё не парой. Между ними существовала некая хрупкая связь, основанная на взаимном понимании и неявной поддержке. Однако для юноши эта идиллия была лишь временной передышкой. Жизнь, подчиненная воле его отца, была непрекращающейся чередой компромиссов и скрытых от всех манипуляций. Он чувствовал себя куклой в руках богатого и властного человека. Пытаясь хоть как-то сбежать от этого давящего чувства беспомощности, он позволял себе краткие интрижки с девушками, использующими его в своих корыстных целях. Эти связи были пустыми, лишенными любых искренних чувств, лишь временным успокоением. Алкоголь играл в этом свою роль — он помогал забыться, хотя и на короткий срок. Девушки получали деньги за «проведенное время», а он – иллюзию свободы. Юноша устало улыбнулся, глядя на Тришу, идущую рядом. С ней всё было иначе. Она не пыталась получить от него деньги, не обижалась на его вечную занятость. В её глазах он видел не расчет, а что-то более глубокое, более искреннее… И это пугало его. Эта искренность, которой он не был достоин, напоминала ему о своей собственной пустоте, о той бездне боли и вины, которую он так старательно скрывал. Триша и её спутник устроились за столиком в уютном кафе, но её аппетит куда-то пропал. Среди посетителей, не спеша попивающих кофе и переговаривающихся, Триша заметила его – Джерри. Сердце ёкнуло, в горле пересохло. Знакомое лицо, теперь приобретшее какой-то задумчиво-озабоченный вид, вызвало прилив былой боли и гнева. Воздух вокруг стал тяжелым, душным. Парень, заметив изменение в ее поведении, спросил, в чем дело. Триша отмахнулась, пробормотав что-то невнятное о том, что все в порядке, стараясь избежать неловкого разговора. Они продолжили есть, но Триша чувствовала на себе его взгляд. Джерри сидел недалеко, и его взор постоянно цеплялся за нее и за спутника рядом. Взгляд был не злым, а скорее озабоченным, полным невысказанного раскаяния. В том роковом вечеру Триша не поняла его правильно. Его действительно подбивали на насилие, но он не смог пойти на это, он не пошел на ЭТО. Ему было стыдно, жаль, что из-за недопонимания между ними пропала всякая связь. Триша, как всегда, была упёрта и не хотела слушать никаких отговорок. Когда они доели, Триша резко встала и поспешила выйти из кафе, оставив парня в легкой растерянности. Джерри, наблюдавший за ними, решил проследить за парой. Новый знакомый Триш ему не понравился. Что-то в нем вызывало недоверие. Парень проводил Тришу до дома, дождавшись, пока она войдет в подъезд, он вызвал такси и уехал, растворившись в ночном городе. Проследить за ним оказалось невозможно. Однако Джерри, прежде чем потерять парня из виду, успел сделать несколько фотографий. Вернувшись домой, он принялся за поиски в интернете по фотографии. Джерри узнал, что знакомый Триш – сын владельца крупнейшей высокотехнологической компании, чьи разработки распространились далеко за пределы страны. Более подробной информации о нем найти не удалось. Только несколько общих фактов: наличие брата, итальянские корни по матери, окончание школы с отличным аттестатом, премии по некоторым успехам. Джерри задумался. Что-то в этом парне его настораживало. Он не хотел, чтобы Триша снова пострадала. Даже если она его не простила, он был готов сделать все, чтобы загладить свою вину. И теперь, желая выяснить, кто на самом деле этот молодой человек, Джерри сел в свою машину и направился к зданию, где, согласно информации из интернета, проходила конференция молодых ученых, и где, по всей вероятности, должен был присутствовать сын владельца компании. Джерри, следящий за чёрным автомобилем приятеля Триши, чувствовал, как нарастает в нём тревога. Дорога вела за город, к промышленной зоне, где ряды однотипных зданий терялись в мраке ночи. Сердце колотилось в груди, предчувствие беды сжимало его как стальные тиски. Он следил за машиной парня, задуманный план Джерри казался идиотским, но он не мог остановиться. Триша, её уязвимость, её боль – всё это толкало его вперёд, заставляя продолжать наблюдение, несмотря на растущий страх. Учёный вышел из машины на опустевшей промышленной площадке. В свете фар он увидел несколько мутных фигур, ожидающих его. Передача кейсов произошла быстро. Джерри, скрывающийся в тени, увидел только фрагменты этой сцены: обмен денег, быстрый взгляд на содержимое кейсов. Джерри увидел только блеск чего-то гладкого внутри, по цвету напоминающее нечто органическое. Это вызвало в нём жестокое и отрезвляющее подозрение. В этих кейсах были человеческие органы. В голове Джерри пронеслась жуткая мысль. Это был не просто некий научный эксперимент. Это было что-то намного более мрачное, более ужасающее. Он наблюдал за тем, как учёный уезжает, оставляя после себя только жуткое предчувствие. Джерри понял, что он копал намного глубже, чем предполагал, и теперь он стал свидетелем игры, правила которой были ему неизвестны.