На краю доверия

- Я сделала всё, что могла, - тихо, устало проговорила Лола, снимая с рук белые перчатки. - У неё было много ран - старых, свежих… и… Она запнулась. Кэм без смены выражения лица смотрела на неё, ожидая продолжения. - Судя по этим повреждениям… она прошла настоящий ад. И её… насиловали. - при последнем слове голос лекарки чуть дрогнул. В уголках глаз Кэм мелькнула боль. Она молча сжала челюсть. - И не один раз, - добавила Лола грустно, понимая, что её слова - как нож. - Она единица. Ты сама всё понимаешь. Ей нужно время, покой. Тело я залечила, как смогла. А вот с другим… - она ткнула пальцем себе в висок - … это уже не ко мне. Кэм еле заметно кивнула. В груди у неё скрутилось, как после удара. Она знала, что творят с наложницами. Видела. Не раз. Арианна - с такой внешностью - скорее всего… Мысль доходила до сознания обжигающей болью, и она быстро отшвырнула её: не думать. Ей было особенно больно вспоминать, как Арианна боится её. Смотрит, и ждёт, что Кэм в любую секунду набросится, как все те до неё. Этот взгляд - как плётка по сердцу. Кэм ненавидела всю эту кастовую систему. Всех этих сытых господ, смеющихся, размахивающих бокалами, которые делали что угодно, потому что им позволяла метка. Но… даже имея свою уникальную метку «избранной», она не могла просто бросить вызов правилам. То, что Высшие вернули её с миссий, оставив «на земле», означало одно - она должна «вписаться» в общество новой власти. Улыбаться. Кивать. Общаться с убийцами и насильниками - не показывая, как её от них выворачивает. Все приглашения на приёмы и «мероприятия» она игнорировала, как могла. Но Бернард, её хороший друг, недавно сказал: -Шестая каста очень недовольна. Им странно, что ты не принимаешь их приглашения. И… что у тебя нет наложницы. Это вызывает вопросы. А вопросы - привлекают внимание Высших. Тебе не нужно внимания. В этом мире можно не иметь семьи, мужа, жены. Можно быть одиночкой. Но не иметь раба? Наложницы? Для них это было… подозрительно. Опасно. Кэм понимала: если она не сделает вид, что живёт как остальные - на неё посыплются вопросы, которые не сулят ничего хорошего. Именно поэтому, скрипя зубами от внутреннего сопротивления, Кэм всё-таки отправилась на рынок рабов. Она ненавидела одно лишь слово “рынок”. Ненавидела этот запах - смесь грязи, крови, пота, страха и тухлых приправ, которыми торговцы натирали «товар», чтобы он выглядел живее. Но если не появится здесь, если не купит кого-то - то ей начнут задавать вопросы. А вопросы от шестой касты и Высших - это не просто неудобно. Это опасно. Она шла по торговой площади медленно, внешне спокойная и равнодушная, хотя внутри всё кипело. К цепочке рабов - грязных, заломанных, побитых - Кэм подошла по «правилам»: сопровождали стражники, должно было казаться, будто она выбирает себе забаву. И вдруг увидела её. Хрупкая женская фигура. В рваном полотне, с толстыми цепями на ногах. Но спина ровная, словно её держит не позвоночник, а дух. Казалось, каждая мышца кричит от усталости но она не сгибается. Когда-то, золотые волнистые волосы - сейчас спутанные, в дорожной пыли и грязи, но всё равно прядями выделяющиеся из толпы. А лицо… даже покрытое тенью, даже уставшее - оставалось красивым, с правильными линиями, скулами, выразительным ртом. Тело Кэм похолодело. …Неужели это она…? Она не ошиблась. Даже спустя столько лет. Арианна Хейс. Та, кого называли «золотой девочкой», королевой школы. Та, которой все девушки в школе завидовали. Та, у кого должно было быть всё. Дочь влиятельной семьи. Кэм хорошо помнила, как Арианна над ней издевалась, как это тогда ломало, но всё равно Кэм смотрела с восхищением и трепетом даже если не хотела. И теперь она стоит на рынке рабов? Как низшая каста. Наложница. Рабыня. «Это невозможно», - мелькнуло в сознании Кэм, и в сердце что-то болезненно сжалось. Её взгляд не мог оторваться. Тем временем торговец завёл привычную песню - «прекрасная, редкая красота, настоящая жемчужина, стоит дороже любого золота». - Открываем торг за эту наложницу! - закричал он. - Фишер предлагает 60! Моралес - 70! Уинстон - 80! Кто перебьёт?! И у Кэм будто не было второй мысли. Её рука поднялась сама. - Мисс Гловер даёт 100! Кто выше?! - радостно заорал торговец. - Иии… продано! Мисс Гловер! А Кэм стояла, и не слышала ни аплодисментов, ни скрипов колес. Она смотрела только на Арианну и всё ещё пыталась поверить… что это она. Когда Кэм увидела, КАК она на неё смотрит, сердце остро скрутило внутри, как если кто-то затянул узел. Это был не просто страх… в глазах Арианны читался чистый, парализующий ужас. Так смотрят на палача. Так смотрят те, кого слишком много раз били, насиловали, унижали. И Кэм внезапно осознала: для Арианны она -очередная “хозяйка”, такая же, как все остальные. Неважно, что было когда-то, в другой жизни, в их школьных стенах. Кэм ни за что на свете… не хотела причинять ей боль. Прошлое - да, там было унижение, были обидные слова, были кошмарные школьные годы… Но они были детьми. Она давно пережила все обиды. А Арианна пережила настолько больше, чем может вынести один человек. И она, чёрт возьми, не собиралась быть её новым мучителем. Когда она подошла ближе на рынке, Кэм едва не задохнулась: Арианна была в страшном состоянии - слишком худая, вся в потёках грязи, лицо серое от недоедания, дыхание рваное… Она стояла на ногах буквально на упрямстве. Только ровная спина и гордая посадка головы всё ещё напоминали ту Арианну Хейс, которую Кэм знала когда-то: сильную, царственную, непреклонную. Они ломали её тело - но не сломали дух. Кэм сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в ладонь. Желание подойти к торговцу и вырвать ему глотку накрыло её волной - такой злой, примитивной, почти животной. Но она сдержалась, сейчас важнее было забрать Арианну отсюда. В карете, когда Кэм ловила её взгляд, она видела, как та трясётся, делает резкие вдохи, ждёт, что она сейчас набросится, ударит, или прикажет раздеться прямо здесь. Кэм хотела сказать: «не бойся, я тебя не трону», хотела протянуть руку - но что толку? Арианна не поверит. Да и Кэм, откровенно, едва могла говорить - горло перехватывало отчаяние и злость. Всё, что она могла - молчать, сдерживая эмоции, пока карета ехала. Когда они добрались до усадьбы, и она предложила помочь выйти - Арианна гордо отказалась и Кэм даже не удивилась. Та шла, пошатываясь, едва дыша, но сама, на своих ногах, не позволяя себе помогать. В этот момент Кэм, смотря на неё со стороны, поняла - эту женщину пытали, насиловали, ломали… но они не смогли уничтожить её дух. Перед ней всё ещё стояла та самая Арианна Хейс - только еще более гордая и непокорённая, чем когда-либо. И Кэм вдруг ощутила: она сделает всё, чтобы эта девушка была в безопасности чего бы это ей ни стоило.