На краю доверия

Тёплый суп, хоть и простой, наполнил живот невероятным, сладким чувством: сытость. Настоящая, не забытая, когда не жрёшь объедки, а ешь первое блюдо. Внутри стало мягче и теплее, пальцы больше не дрожали от слабости. Пока Роза ругалась на Элиаса за то, что он пригоршню зелени «сыплет, как сорняк», а Карла шипела в ответ, Арианна выждала, как змей, момент - и легко, тихо поднялась. Никто не смотрит. Она вышла из кухни - сердце забилось уже не от страха, а от предвкушения. Гостиная была пустой. Тишина. Большая дубовая дверь которую она запомнила с самого первого дня. Путь наружу. Сейчас. Она бросилась к двери, взялась за ручку и выбежала на крыльцо. Солнце ударило в глаза. Пустой двор. Где-то справа слышались звуки -кто-то тесал поленья или ремонтировал тележку - но человеческих фигур рядом не было. Арианна со всех сил рванула вперёд, спрыгнула на землю, уже развернувшись в сторону ворот, где должен быть низкий забор… …и замерла, едва не врезавшись в существо, которое возникло прямо на пути. Огромное. Белоснежное. Высоченное. Морда не собаки… Нет… Зарево солнца поймало его профиль - мощный хищный череп, длинные лапы, шерсть с серым по бокам. Волк. Настоящий, огромный северный волк. Он сел перед ней - уверенно, как сторож, и оскалил зубы. Низко, предупреждающе. У Арианны пересох рот, колени подкосились. Она остолбенело стояла в нескольких шагах от огромной белой волчицы, пытаясь решить - бежать? замереть? кричать? Ни один вариант не казался правильным - зверь смотрел на неё тяжело, по умному, как будто понимал, кто перед ним стоит. Сердце Арианны колотилось в горле так, что, казалось, её вырвет. Если волчица нападёт - это конец. Если не нападёт - её схватят люди Кэм, отведут назад… и тогда начнутся наказания за «неблагодарность». Тёплый, но спокойный шаг подошёл сзади. - Вижу, ты встретила Фрейю, - сказала Кэм ровно, без криков, точно речь шла о соседской собаке. Арианна не повернулась на голос - не смела оторвать глаз от зверя - стоит ослабить внимательность... - Фрейя… это Арианна, - продолжила Кэм, подходя ближе. Она спокойно положила ладонь на мощную голову волчицы - между ушей - и погладила. Большая звериная морда тут же поднялась, резко хрипло зарычала, повела боком, раздуло ноздри... Арианна замерла в новой вспышке ужаса - сейчас она отдаст приказ «фас». Внутри всё оцепенело, ладони сжались в кулаки - если что, она бросится в сторону, пусть разорвёт ей спину, но... лучше так, чем опять в подвал к «хозяевам». - Тш-ш-ш... спокойно, - тихо произнесла Кэм, пальцами осторожно касаясь шерсти Фрейи. Волчица метнулась боком, глянула на Кэм, затем снова на Арианну, не отводя выжидающе-пронзительного взгляда янтарных глаз. Она почувствовала, как в жар и холод бросило одновременно. Впервые за долгое время она искренне не знала, чего боится больше: зверя… или человека рядом с ним. - Тебе не нужно бояться. Она тебя не тронет, - сказала Кэм мягко, как будто говорила о послушной собаке, а не о диком звере. Волчица бесшумно, мгновенно, как по команде, села, сложив лапы, перестала рычать и лишь вытянула шею, наблюдая за Арианной хищным боковым взглядом. Но напряжение в воздухе рассеялось. - Хочешь, я покажу тебе окрестности? - не меняя интонации, добавила Кэм. Арианна в изумлении резко подняла голову - на миг забыв даже про волка. Показать… окрестности? Как будто они были… знакомыми, старыми приятельницами? Она смотрела на Кэм, как на незнакомку. Никакой ярости в ней не было. Ни укора, ни вопроса «как ты посмела сбежать?». Только терпение. Сдержанное но настоящее. И всё же… это может быть ловушка. Возможно, Гловер выведет её на поле, подальше от дома, где никто не услышит крики… и отдаст волчице команду рвать на части. Мурашки холодом пробежали по шее. Но шанс есть шанс. Если она увидит пути отступления, если запомнит территорию… всё не зря. Арианна осторожно, почти незаметно кивнула. Кэм дала ей секунду - словно ожидала другого ответа - но потом спокойно развернулась, ступив по гравию дорожки. Огромная белая волчица немедленно пошла рядом - чуть вперед, чуть в сторону, ведомая без слов. Кэм оглянулась через плечо. В зелёных глазах… по-прежнему не было раздражения. Только странное терпение, будто она сопровождала дикого зверя, которого нельзя торопить и это была не волчица рядом. Арианна двинулась следом, как под гипнозом. Шла напряжённо, едва касаясь земли, каждые пару секунд оглядываясь, то на спину Кэм, то вбок, следя за волчицей. Мозг работал быстро: заметить направление, запомнить расположение дома, расстояние до забора, кусты, деревья, тропы, люди... чтобы когда выпадет новый случай - не шарахаться вслепую. Кэм впереди шагала уверенно, ни разу не взглянув на неё через плечо - казалось чувствовала: если будет смотреть - Арианна может нырнуть обратно в паническую оборону. Они шли по утоптанной гравийной дорожке, петлявшей вдоль фасада дома. Арианна держалась чуть позади, тайком скользя быстрыми взглядами по сторонам, чтобы запоминать всё, что может пригодиться. Слева длинный ряд невысоких хозпостроек - крытые навесы с дровами, стойло для лошадей, ремонтируемая старая повозка: двое мужчин в простых рубахах что-то чинили, не обращая на них внимания. Оба были - второй касты рабочие, судя по потёртым рукавам и молотку за поясом. Правее появлялись грядки - ровные, ухоженные, с табличками: морковь, лук, капуста. Женщина в платке, подпоясанная мешковиной, негромко разговаривала с подростком, обрывая пожелтевшие листья. Всё выглядело пугающе нормальным… слишком нормальным. Она мысленно считала: от входа до огорода - двадцать метров, потом поворот… три человека здесь… двое там… волчица ходит свободно... - Здесь мы выращиваем овощи на зиму, - спокойно заметила Кэм, словно показывала гостье поместье, а не наложнице территорию. Арианна молчала. Слишком спокойно. Слишком вежливо. Это ловушка. Хотят, чтобы я расслабилась. Впереди начал показываться сад: аккуратные яблони с привязанными молодыми ветками, сиреневые кусты, выложенная плиткой дорожка, уходившая тенью под навесы и арки. Тут было тихо, необычайно зелено. В воздухе - запах земли, подсохшей после недавнего дождя. Кэм помолчала секунд пять, затем произнесла глухо, как будто ей приходится проговаривать непривычную фразу: - Здесь сад. В нём... тихо. Если хочешь, можешь гулять здесь. Он красивый. Арианна настолько растерялась, что споткнулась на ровном месте, дернулась вперёд и тут же выпрямилась. Она остановилась, уставившись на неё почти с подозрением. Что? Гулять? Сама? Кэм казалось смутилась от её молчаливой реакции, чуть понизив голос, быстро добавив: - То есть… не только сад. Ты… можешь гулять где хочешь. Не запираясь в комнате. Вся территория доступна. Фрейя в этот момент присела, внимательно глядя на Арианну, как если проверяя - поверит ли она. Это точно ловушка, - пронеслось в голове Арианны. Никто никогда не даёт рабам «просто гулять». Значит, они хотят проверить, убежит ли она. Или посмотреть реакцию. Или... потом завести в ловушку. Но она сдержала выражение лица, хотя было видно, как сердце бешено бьётся в горле, из-за чего слегка подрагивают ключицы. Она кивнула коротко, нейтрально - и снова сделала шаг, как будто просто слушается "хозяйку", но на деле уже отмечала: сад - место, где меньше прислуги; за огородом доска забора чуть ниже… как быстро подняться на дерево, если что… сколько метров до дороги… Она ни на секунду не теряла внимания, даже когда Кэм шла чуть впереди и казалась расслабленной. Отсюда - можно сбежать. Главное - узнать всё заранее. И выждать момент. Они пошли глубже в сад, дорожка уходила между аккуратно постриженных кустов сирени, высоких яблонь и тянущихся виноградных лоз, которые обвивали белые деревянные шпалеры. Воздух был тёплым, насыщенным ароматом цветущих растений, и Арианна поняла, что забыла, как пахнет тихое, живое место - не кровь, не сырость, не плесень, а настоящие цветы. Когда они проходили мимо маленького фонтанчика, где прозрачная вода журчала, отражая солнечные пятна сквозь листву, где-то за спиной щебетали птицы - всё это было слишком нормальным. От этой «нормальности» тревога в груди становилась только сильнее, как если должно что-то вот-вот произойти. Неожиданно Кэм остановилась возле яблони. Арианна дернулась, приготовилась к броску, бежать в случае чего. Кэм же просто подняла руку, сорвала яблоко с ветки… и - немного смутившись - протянула его ей в ладонь. Арианна от неожиданности взяла. Даже не подумав. Ее пальцы сомкнулись вокруг прохладной зелёной кожицы. Она подняла взгляд но Кэм ничего не сказала, лишь развернулась и пошла дальше по дорожке, будто ничего не произошло. Вот оно - начинается, подумала Арианна, чувствуя, как внутренняя паника нарастает снежным комом. Она из тех… «хозяев», кто сначала прикидывается доброй. Кормит, показывает сад, даёт яблочки, говорит, что не тронет - чтобы рабыня «сама захотела» быть рядом, чтобы почувствовала благодарность. Чтобы, может быть - полюбила, подчинилась по доброй воле. А если не ответишь, если не проявишь «доверия», не станешь смотреть с обожанием, тогда… Такие начинают истерить, обвинять, что «ты отвергла доброту», и превращаются в худших палачей за то, что ты не вняла их “чувствам”. Станешь предательницей. А за «предательство» бьют больнее, чем простое непослушание. Арианна сжала яблоко до скрипа в ладони, идя за ней дальше по саду, на вид смиренная, тихая, а внутри уже складываясь, как лезвие: если это так - лучше убегать, чем стать игрушкой для такой игры в “доброго спасителя”. У неё было достаточно жизни за плечами, чтобы распознавать опасность не только в грубой силе, но и в ласковых руках. Особенно в тех, что приходили не с плёткой, а с улыбкой на лице. Слишком чуждая доброта - внушала ей не надежду, а животный страх. Она уже проходила через такое. …Несколько лет назад её купила женщина среднего возраста по имени Тесса - тихая, обходительная, с мягкими глазами. Лекарка. Тогда Арианна подумала: возможно, человек с даром лечить не способен на зверство?.. Тесса была заботлива: отмыла, залечила раны, одела в светлое платье, разрешила ходить по дому, даже подарила ленту для волос. И… Арианна, устав от бесконечной боли и жестокости, позволила себе поверить. Что, может быть, именно здесь всё закончится… что, может, она наконец-то нашла человека, а не палача. Месяц прошёл в относительной… тишине. Она даже училась улыбаться. Чуть-чуть. А потом... Ночью дверь в её комнату тихонько открылась. И она проснулась от того, что Тесса лежала у неё в постели, тяжело дыша, водя пальцами по её шее, пытаясь забраться под платье, в нижнее бельё. Арианна задрожала и попыталась оттолкнуть, но Тесса нависла, горячо шепча: - Ну не притворяйся… Я же вижу, ты тоже чувствуешь. Тебе ведь хорошо со мной… ты влюблена, да? - Нет… нет… - шептала от страха она, пытаясь вырваться. Но Тесса не хотела слышать - её рассудок давно придумал историю, в которой Арианна ответила взаимностью на «любовь» хозяйки. Когда она попыталась вскочить с кровати… женщина ударила её, сбила с ног, придавила коленом, зажала рот… и изнасиловала. Сделала всё методично - как делают, когда не хотят причинить видимый вред, но терпеливо добиваются нужного. - Разве тебе не понравилось? - шептала Тесса, целуя её щёки, когда всё закончилось. - Ты ведь просто боялась признаться себе… теперь ты моя… моя девочка… А потом заставила Арианну делать это ей самой - гладить, целовать тело, пахнущее вазелином, землёй и лекарствами… У Арианны подступал рвотный спазм от каждого прикосновения к чужой влажной коже. Это было такое же насилие, как мужское. Не было ни капли «мягче». Ни грамма «добрей». Когда она вырвала после того, как Тесса заставила её ласкать себя, хозяйка сначала замерла, не понимая, что происходит. Но потом, увидев отвращение и ужас в глазах Арианны, впала в истерику. - Ты меня предала! - заорала она, глаза налились безумием. - Ты, подколодная змея! Ты втерлась ко мне в доверие, я спасла тебя, лечила, кормила! Ты меня любила, я видела! Ты хотела этого!.. Ты меня использовала!!! Она схватила Арианну за волосы, та не успела ни вскрикнуть, ни сопротивляться - Тесса волоком потащила её вниз, где находился хозяйский подвал, и бросила на дощатый стол, как мертвичину. - Ах так?!! - хрипела она, затягивая верёвки вокруг запястий и щиколоток, - Не хочешь быть моей - тогда будешь НИЧЬЕЙ! Тесса сорвала с неё одежду, обнажив тело, и крепко привязала к столешнице, натянув конечности так, что мышцы начали сводить судороги от натяжения. Она всё время орала на неё, требуя ответа: - Почему ты меня не любишь?! Почему предала? Я дала тебе всё! Почему… ПОЧЕМУ?! Арианна молчала. Что она могла сказать? Как могла полюбить хозяйку, которая владела ею как вещью? Как могла любить женщину, когда всегда тянулась только к мужчинам, и то - только по собственному желанию… Будто прочитав её беглую, бессильную мысль, Тесса вдруг с жутким выражением закричала: - Ты… ТЫ ЭТОГО НЕ ХОТЕЛА, ПОТОМУ ЧТО Я - ЖЕНЩИНА!! Она сорвалась с места и бросилась к двери, резко распахнула её: - Значит, тебе нужны МУЖЧИНЫ?! Хорошо! Сейчас будут мужчины! Через несколько минут спустились двое её охранников - крепкие, насмешливые, с тяжёлыми шагами. Тесса, всё ещё обезумев, указала на растянутую на столе Арианну: - Делайте с ней что хотите! Наслаждайтесь! Может быть она поймёт, что такое настоящая мужская “любовь”… Раз уж МОЯ ей не нужна!!! Арианна даже не успела закричать, когда первый из них вцепился ей в бедра, второй схватил за лицо. Это было жёсткое, грубое изнасилование, через боль, через рыдания, через кровь - они менялись местами, пока она не потеряла счёт, задыхаясь от кляпа и натянутых верёвок. А над ними стояла Тесса в белой ночной рубашке, с изуродованным яростью лицом, смеясь и аплодируя. - Вот! Вот так? Нравится?! Если бы ты полюбила МЕНЯ - ничего бы этого не было! Ты сама виновата! САМА!!! И после того случая Арианна дала себе клятву: никогда и никому - не верить в чужую «доброту»… особенно, если это хозяин. Таких, как Тесса, господ было далеко не один и не два. И именно они были самыми страшными: не те, кто сразу с порога шёл с кнутом или насиловал, - а те, кто в начале строил из себя доброго «спасителя». Те, кто давал тёплую ванну, еду, мягкую постель - а потом говорил «я люблю тебя, ведь ты тоже любишь меня, правда?». Не дай бог ответить «нет». Тогда начиналось настоящее безумие: предательство, ревность, наказание, насилие, месть. Таких «волков в овечьей шкуре» она ненавидела больше всего, потому что они ломали тебя не телом, а попыткой исказить душу, вынуждали отдать добровольно то, что нельзя купить: любовь. Кэм Гловер - одна из них. Арианна убеждалась в этом всё больше с каждым шагом по саду. Её не обмануть комнатой, фруктами, мягким голосом, разрешением “гулять где хочешь”. Чем больше такая “хозяйка” даёт свободы, тем больше потом попросит “взамен”. А когда ты не дашь… она сорвётся куда страшнее чистого зверя. А Кэм, именно Кэм… та самая девчонка из школы, над которой Арианна тогда издевалась и на кого смотрела с презрением, теперь, получив власть, явно решила «взять» её иначе: мол, не силой, а добротой. Не унижая, а предлагая. “Я не такая, как они. Ты полюбишь меня…” - Арианна почти слышала этот внутренний голос у Гловер. Трясущаяся рука в кармане до боли сжала яблоко, которое та протянула ей пару минут назад. "Показать территорию… чтоб я подумала, что имею выбор…" Она до скрипа стискивала плод, так что заболели пальцы - и впервые ей действительно захотелось размахнуться и швырнуть его прямо в затылок идущей впереди Кэм, просто чтобы сорвать эту маску. Все эти красивые жесты и забота - ловушка. А потом придёт обязательство. Гловер потребует взамен - ласки, любви, признательности, тех чувств, которых Арианна никогда не испытывала и не собиралась испытывать к высшим кастам только потому что они в начале добры. А когда она не получит ответных чувств, вот тогда, как и остальные, сорвётся… и раскроет своё настоящее лицо. Значит, бежать нужно до того, как что-то потребует. Пока Кэм всё ещё носит эту притворную маску доброты. Пока ещё не сковала цепями ноги и руки.