My Amortentia/Моя Амортенция

Гермиона изначально была весьма оптимистична по поводу поддержания строго профессиональных отношений с Драко Малфоем. В конце концов, у неё были годы практики в общении с трудными людьми, и она справлялась с куда более опасными ситуациями, чем эта. Она убедила себя, что тесная работа с Малфоем ничем не будет отличаться. И какое-то время так и было. Их встречи по подготовке к конференциям были продуктивными и вежливыми, даже неожиданно приятными. Они часами проводили время в её кабинете, корпя над материалами дел, исследуя схожие ситуации, чтобы подкрепить апелляцию Малфоя к Министерству с просьбой не учитывать его прошлые проступки. Сама работа была напряжённой, но обстановка оставалась удивительно спокойной. Не было ни споров, ни колкого сарказма, ни ворошения старых обид. Они сидели по обе стороны её стола, сосредоточенные, и на этот раз Гермиона обнаружила, что наслаждается тихим ритмом работы с ним. Это было своего рода перемирие, взаимное уважение, которое окрепло за эти недели. Во время перерывов на чай, когда тишина становилась слишком густой, они предавались лёгкой беседе. И именно в эти короткие моменты передышки Гермиона узнавала о Драко Малфое больше, чем когда-либо думала. Он был не тем человеком, каким она когда-то считала его. Он делился проблесками самого себя, небольшими фрагментами о своей жизни, своём прошлом, своих надеждах. В нём была уязвимость, которая застала её врасплох. И, прежде чем она это осознала, Гермиона тоже открылась, делясь историями о себе, историями, которые она никогда не рассказывала даже Гарри или Рону. Как будто в этом тихом пространстве они стали чем-то большим, чем просто коллеги. Они сформировали товарищество. И хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, это очень много значило для неё. Но наряду с этим новообретённым товариществом пришло нечто иное – нечто, что оставило её в замешательстве и дезориентации. Большую часть своей жизни Гермиона не любила Малфоя с такой интенсивностью, которую она редко испытывала к кому-либо. Она ненавидела его за то, как он обращался с её друзьями, за то, как он насмехался над ней, называя её Грязнокровкой при каждой возможности. Его высокомерие, его жестокость, его постоянное стремление превзойти её в школе подпитывали ненависть, которая, как она думала, никогда не угаснет. Однако теперь, сидя напротив него, Гермиона столкнулась с эмоциями, которые не могла расшифровать. Она слегка пошевелилась в своём кресле, пытаясь сосредоточиться на отчёте перед ней, когда её нога случайно задела чью-то ещё под столом. Она тихо пробормотала: — «Прости», и подняла глаза, только чтобы встретиться с парой блестящих серебристых глаз, пристально наблюдающих за ней. Взгляд Малфоя был пронзительным, и в том, как он смотрел на неё, было что-то, что заставило её живот сжаться. Это не было ни досадой, ни раздражением. Нет, это было что-то другое, что-то, что она не могла точно определить. Её лицо покраснело, когда она быстро отвела взгляд, чувствуя странное тепло, ползущее по шее. «Соберись, Гермиона», — отругала она себя. Но как только её смущение начало угасать, она снова пошевелилась в своём кресле, только чтобы на этот раз её нога задела его внутреннюю сторону бедра. Гермиона замерла. Тепло, которое она чувствовала мгновения назад, усилилось, и её дыхание перехватило. Она чувствовала его дыхание на своей шее, близость внезапно стала невыносимой. — Прошу прощения, мисс Грейнджер, — голос Малфоя был низким, шелковистым и чересчур близким к её уху, — но вы намеренно пытаетесь привлечь моё внимание, возбуждая меня? Гермиона слышно ахнула, её рука в шоке взлетела ко рту. Она оглядела комнату, её сердце бешено колотилось, в ужасе от того, что кто-то мог подслушать. К счастью, никто, казалось, не обращал внимания, хотя ей показалось, что она поймала мимолётный взгляд пары тёмно-серых глаз в дальнем углу комнаты. Но когда она снова посмотрела, его уже не было. Малфой, с другой стороны, всё ещё наблюдал за ней, его серебристые глаза танцевали от веселья. Ему ничуть не было жаль, и ухмылка, играющая на его губах, подтверждала это. Гермиона, смертельно смущённая и растерянная до предела, повернулась к нему с широко раскрытыми глазами, пытаясь найти слова для ответа. — Прошу прощения, — пробормотал Малфой, его голос всё ещё сочился этим раздражающим обаянием, — это было немного опрометчиво говорить посреди комнаты. Но трудно сосредоточиться… не так ли? Гермиона могла только кивнуть, не доверяя своему голосу. Мерлин, было так трудно сосредоточиться. Её мысли кружились, её тело реагировало на его присутствие способом, который был одновременно сбивающим с толку и волнующим. Ухмылка Малфоя смягчилась в лёгкую улыбку – улыбку, которую он, казалось, приберегал только для неё, и он наклонился чуть ближе. — Надеюсь, я не доставляю вам дискомфорта, мисс Грейнджер, — тихо сказал он, его тон был дразнящим, но нежным. — Но, кажется, вам трудно усидеть на месте. Гермиона снова оглядела комнату, её сердце всё ещё колотилось в груди. Казалось, никто не заметил их небольшого обмена репликами, и за это она была благодарна. Тем не менее, она не могла позволить ему узнать, насколько сильно он на неё влияет. Она выпрямила осанку и выдавила лёгкую улыбку, хотя её голос прозвучал более дрожащим, чем она предполагала. — Мне не некомфортно, Малфой, — ответила она, бросив быстрый взгляд на остальных, — мне просто… жарко. Это не было полной ложью. Ей было жарко, но не из-за температуры в комнате. Нет, жар исходил от него, от напряжения, кипящего между ними. Она чувствовала это – эту невысказанную энергию, которая заставляла её чувствовать себя легкомысленной и нервной. — М-м-м, — пробормотал он в знак согласия, его ухмылка вернулась, словно он точно знал, что она имеет в виду. Он наклонился ещё ближе, его дыхание было тёплым у её уха. — Может быть, нам стоит сделать перерыв и выйти подышать свежим воздухом? Сердце Гермионы подскочило к горлу от его предложения. Это была опасная игра, и она это знала. Каждая клеточка её существа говорила ей, что покинуть эту комнату с ним вдвоём было плохой идеей. Но другая её часть, часть, которую она ещё не была готова признать, хотела сказать «да». Она уже представляла прохладный ветерок снаружи, их двоих, стоящих рядом, напряжение, сгущающееся на открытом воздухе. Она сглотнула и повернулась к нему, их глаза снова встретились. — Я… я не думаю, что это необходимо, — сказала она, её голос выдавал неуверенность. Малфой поднял бровь, явно позабавленный её нерешительностью. — Вы уверены, мисс Грейнджер? Вы выглядите немного… смущённой. Гермиона бросила на него взгляд, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Я в порядке, — твёрдо сказала она, хотя её голос слегка дрогнул. — Давайте просто… сосредоточимся на текущей задаче. На мгновение он просто смотрел на неё, его выражение лица было нечитаемым. А затем, к её удивлению, он откинулся на спинку стула и слегка кивнул ей, его ухмылка смягчилась до чего-то более искреннего. — Как пожелаете, — тихо сказал он, возвращая своё внимание к бумагам на столе. Гермиона выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Она взглянула на свои записи, пытаясь перефокусировать свой разум, но всё было тщетно. Оставшееся тепло его присутствия, то, как он наклонился так близко, взгляд в его глазах – всё это оставалось с ней, вихрем кружась в её мыслях, делая концентрацию невозможной. Мерлин, это будет сложнее, чем она думала. Было почти странно находиться на собрании без Драко Малфоя рядом. За последние несколько недель его присутствие стало настолько привычным, настолько укоренившимся в её рутине, что пустое кресло рядом с ней теперь казалось чем-то большим, чем просто свободным местом, казалось, будто чего-то важного не хватало. Гермиона поймала себя на том, что поглядывает на незанятое кресло, словно ожидая, что он материализуется там в любой момент. Отсутствие его тёплой, но дразнящей улыбки, ухмылки, которую он всегда дарил ей, когда она краснела или смеялась над чем-то, что он говорил, и даже то, как он заполнял пространство своей высокой, внушительной фигурой – всё это делало комнату странно неполной. Она вздохнула про себя, напоминая себе, что ей нужно сосредоточиться. Но её мысли продолжали возвращаться к нему, как это часто бывало в эти дни. Малфой, в его строгих чёрных мантиях, которые когда-то напоминали ей Люциуса Малфоя, но теперь она обнаруживала, что восхищается тем, как идеально они сидят на нём. А ещё был его запах, свежий и чистый, с нотками лаванды, розмарина и сандала. Это был тонкий аромат, который цеплялся за него, делая невозможным не заметить его, когда он был рядом. Гермиона вынырнула из своих размышлений, когда рядом с ней кто-то знакомо откашлялся. Она моргнула и подняла глаза, чтобы увидеть Гарри, бросающего на неё любопытный взгляд. По щекам разлился румянец – как долго она витала в облаках? Она выпрямилась на своём месте и постучала пальцами по стопке пергамента перед собой, пытаясь восстановить концентрацию. — Итак, — начала она, её голос был немного более решительным, чем обычно, когда она обращалась к комнате. — Прежде чем мы перейдём к обсуждению, у меня есть несколько замечаний. Её голос привлёк внимание всех, кто сидел за столом. Гермиона глубоко вздохнула, мысленно готовясь. Она знала, что это будет нелегко. — Я понимаю, что многие из вас имели… контакты с семьёй Малфоев в той или иной степени, — осторожно сказала она, наблюдая, как несколько ведьм и волшебников фыркнули в ответ. — И в частности, я знаю, что некоторые из вас пересекались с Драко Малфоем при… неприятных обстоятельствах. — Она не была удивлена последовавшими насмешливыми фырканьями. — Но, — продолжила она, её голос был твёрд, — я прошу всех вас отложить эти личные обиды до конца этой оценки. Нам нужно подойти к этому делу максимально объективно. На этот раз фырканье прозвучало громко и отчётливо с конца стола. Гермионе не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это – безошибочный голос Рона проворчал неодобрительно, его руки были крепко скрещены на груди. Гермиона бросила на него резкий, предупреждающий взгляд, её терпение истощалось. Её взгляд был достаточно холоден, чтобы заморозить огонь, но вызывающий взгляд Рона не дрогнул. Рядом с ней Гарри неуютно пошевелился, явно чувствуя нарастающее напряжение между двумя его лучшими друзьями. Он перевёл взгляд с Гермионы на Рона с обеспокоенным выражением лица, словно безмолвно умоляя их не устраивать сцену. Обычно Гермиона приложила бы усилия, чтобы успокоить Гарри, но сегодня она была слишком раздражена, слишком устала от невыносимого поведения Рона. Казалось, что бы она ни делала, как бы ни пыталась объясниться, Рон не мог преодолеть свою обиду. Он застрял в прошлом, застрял в одном и том же цикле горечи и гнева, и это начинало её изматывать. «Он словно отказывается взрослеть», — с горечью подумала она. Мысль крикнуть что-то Рону, что-то язвительное, промелькнула у неё в голове, но она сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы остановить себя. Потерять самообладание сейчас означало бы лишь подпитывать ненужные сплетни, и это могло бы испортить всё дело Малфоя. И, к её собственному удивлению, мысль о том, что это может произойти, заставила Гермиону почувствовать… защищённость. Она заботилась о Малфое. Больше, чем ожидала. И это пугало её больше, чем она хотела признать. Голос Гарри ворвался в её мысли, возвращая её в настоящее. — Я уверен, что все здесь посмотрят на это объективно, так же, как они посмотрели бы на любое другое дело, — спокойно сказал он, бросив выразительный взгляд вокруг стола. Гермиона позволила себе лёгкую, благодарную улыбку на слова Гарри. Он всегда знал, когда вмешаться, когда поддержать её. Но её улыбка слегка померкла, когда она поймала взгляд тёмно-серых глаз, наблюдающих за ней из другого конца комнаты. Теодор Нотт внимательно наблюдал за ней, одна бровь была приподнята, его выражение лица было нечитаемым. Казалось, он изучал её, пытаясь что-то понять. Его взгляд заставил её почувствовать себя уязвимой, словно он мог видеть что-то, что она не была готова признать. Остальная часть обсуждения продвигалась с меньшим количеством перерывов, хотя Гермиона всё ещё чувствовала напряжение, исходящее от конца стола, где сидел Рон. Его молчание было громким, и оно говорило о многом. Независимо от исхода этого дела, Гермиона знала, что их расколотые отношения никогда полностью не восстановятся. Были некоторые вещи, которые нельзя было отменить. Когда собрание наконец подошло к концу и другие участники начали выходить, Гермиона осталась в комнате, стоя у дверного косяка, наблюдая, как Гарри медленно собирает свои записи со стола. Он не торопился, заметила она, его движения были медленными и намеренными. На его лице было задумчивое выражение, которое она слишком хорошо знала. Мягкая улыбка тронула её губы. «Он пытается понять, как сказать что-то, чего не хочет», — подумала она, зная своего лучшего друга так хорошо, как никто другой. Они прошли через столько всего вместе за эти годы, и всё ещё было утешительно знать, что Гарри всегда рядом, даже когда всё усложнялось. Наконец, изумрудные глаза Гарри встретились с её, и он подарил ей нерешительную улыбку. — Гермиона, — начал он, почёсывая затылок своим привычным, неловким движением. — Я просто хотел кое-что сказать. Он замолчал, и живот Гермионы слегка сжался, готовясь к тому, что должно было произойти. Гарри продолжил, его голос был осторожным. — Хотя я считаю, что ты абсолютно сошла с ума, будучи представителем Драко Малфоя… — Он на мгновение замолчал, и сердце Гермионы упало. «Вот оно». — …Я восхищаюсь тобой. Твоим духом, твоим сердцем, — мягко добавил Гарри. — Ты так усердно работаешь, чтобы дать кому-то – человеку, которого я лично считаю недостойным, второй шанс на достойную жизнь. Сердце Гермионы наполнилось от его слов, и, не подумав, она обняла его, крепко прижав к себе. Гарри слегка споткнулся от внезапных объятий, затем усмехнулся, обнимая её в ответ. Когда она отстранилась, её руки всё ещё покоились на его плечах, она подарила ему одну из своих знаменитых улыбок, ту, что говорила: — «Я знала, что могу на тебя рассчитывать». Гарри улыбнулся в ответ, ласково сжав её руку. Несмотря на все их различия, несмотря на все трудности, с которыми они столкнулись, их связь осталась нерушимой. — Только не пойми меня неправильно, — сказал Гарри спустя мгновение, его тон теперь был более серьёзным. — Это нелегко, особенно с Роном… Лицо Гермионы слегка поникло при упоминании Рона, тяжесть их расколотой дружбы повисла между ними. Она опустила руки с плеч Гарри и вздохнула. — Если Рону есть что мне сказать, он может подойти и сказать это, — произнесла она, её голос был пропитан раздражением. — А до тех пор ему нужно повзрослеть, чёрт возьми. Гарри медленно кивнул, усталость в его глазах соответствовала её собственной. — Я знаю, — тихо сказал он, и Гермиона была удивлена, сколько понимания было в его голосе. Лёгкая, горько-сладкая улыбка скользнула по его губам, хотя и не достигла глаз. Но пока этого было достаточно. У неё всё ещё был Гарри. И на данный момент это было всё, что ей нужно.

* * *

Лёгкий, но твёрдый стук в дверь её кабинета нарушил монотонность вечера. Гермиона подняла взгляд от стопки документов, разложенных перед ней. Быть Заместителем главы часто было захватывающе, но сегодня вечером, как и многие другие, было скучно – ничего, кроме бесконечных подписей и пергамента. — Входите, — позвала она, её перо быстро скользило по странице, подписывая её имя чуть поспешным почерком. Она едва подняла глаза, когда дверь со скрипом открылась, сосредоточившись вместо этого на текущей задаче. Подобные поздние вечера теперь были для неё обычным делом. В то время как у других были семьи или партнёры, к которым можно было вернуться домой, она оставалась трудиться в одиночестве в тишине коридоров Министерства. — Грейнджер, ты, знаешь ли, трудная ведьма, чтобы поймать тебя одну. — Знакомый голос привлёк её внимание, и она наконец подняла глаза от бумаг. — Тео? — сказала она, приподняв бровь, удивлённая его появлением. — Что ты здесь делаешь так поздно? Она знала, что Теодора Нотта дома кто-то ждёт, в отличие от неё. Его позднее присутствие в Министерстве было необычным. Теодор провёл рукой по своим тёмным волосам, слегка улыбнулся ей, скрестив руки на груди. Он выглядел расслабленным, хотя в его позе было некое напряжение, которое Гермиона не могла точно определить. — Я хотел поговорить с тобой, а с тобой трудно найти свободную минуту в эти дни. Гермиона улыбнулась, жестом указав на комнату. — Ну, теперь ты меня поймал. Что у тебя на уме? — Она откинулась на спинку стула, скрестив ноги, и уделила ему всё своё внимание. Отвлечение было кстати. Теодор Нотт похорошел со времён их школьных лет. Гермиона помнила высокого, худощавого мальчика, который всегда словно таился в тенях, редко говоря, если это не было необходимо. Он всегда носил на себе какой-то измученный вид, его глаза были темны от тайн прошлого. Но теперь он был более самоуверенным, его тело наполнилось силой, пришедшей от многих лет обучения мракоборцев. Тёмная щетина на его подбородке и то, как он теперь носил короткие и аккуратные волосы, делали его более зрелым, более серьёзным. Однако его глаза всё ещё хранили ту же глубину тайны, и сейчас они пристально изучали её. — Я просто скажу это прямо, — сказал он, его голос был спокойным, но прямым. — Вы с Драко встречаетесь? Гермиона моргнула, вопрос застал её врасплох. Она ожидала многого от Теодора, но это не входило в их число. — Что? — пробормотала она, совершенно сбитая с толку. — Что заставляет тебя спрашивать об этом? Он мягко усмехнулся, явно позабавленный её реакцией. — Прошу прощения за прямолинейность, но это кажется довольно очевидным… по крайней мере, мне. Гермиона почувствовала, как её лицо покраснело, пока её мысли метались. Было ли это так очевидно? Было ли заигрывание между ней и Малфоем настолько прозрачным, что даже Теодор Нотт заметил? Если он это заметил, то сколько других? Она внезапно почувствовала себя уязвимой, словно каждое её движение за последние несколько недель было под присмотром и анализом. Но почему? Почему она позволила себе так запутаться с Малфоем? Часть её знала ответ, даже если она не хотела его признавать. — Я… мы не встречаемся, — сказала она, хотя слова казались пустыми. Это не было ложью, не совсем. Но и полной правдой это тоже не ощущалось. Она и Малфой ходили по опасной грани, и она это знала. Поздние встречи, затяжные взгляды, то, как её сердце трепетало всякий раз, когда он был рядом. Это не было ничем. Но и чем-то конкретным тоже. — Правда? — Теодор слегка наклонился вперёд, его глаза сузились, когда он изучал её. — Потому что похоже, что что-то происходит. Гермиона вздохнула, откинувшись на спинку стула и скрестив руки. — Это сложно, — признала она, её голос теперь был тише. — Между нами было… что-то. Но мы решили не продолжать это. Это только всё усложнило бы. Дело Малфоя слишком важно, и мы не можем рисковать испортить его из-за… из-за того, что это такое. Теодор кивнул, его выражение лица было задумчивым. — Понятно, — сказал он, хотя его тон предполагал, что он понял больше, чем она говорила. — Но ты ведь не отпустила это, не так ли? Гермиона замялась, её взгляд опустился на бумаги на столе. — Нет, — наконец прошептала она. — Я пыталась, поверь. Но каждый раз, когда я рядом с ним… — Она покачала головой, раздражение закипало внутри неё. — Это просто… это трудно игнорировать. Лёгкая ухмылка тронула уголок губ Теодора. — Знаешь, я не думаю, что Драко тоже было не легко сохранять свои мысли о тебе невинными, — заметил он. Гермиона не могла не улыбнуться на это. Она подозревала нечто подобное. То, как Малфой смотрел на неё, то, как его рука задерживалась чуть дольше, когда они проходили мимо друг друга в коридоре, то, как он ухмылялся всякий раз, когда заставлял её краснеть. Это было не просто в её голове. Но услышать это от кого-то другого, особенно от кого-то такого проницательного, как Теодор, сделало всё это более реальным. — Послушай, Грейнджер, — сказал Теодор, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Я знаю, что это не моё дело, но я беспокоюсь о Драко. Я хочу лучшего для него. И я уверен, что ты тоже. Но если между вами что-то происходит… люди заметят. Они, возможно, уже замечают. Гермиона прикусила губу, вес его слов оседал в ней. Конечно, она это знала. Она и Малфой оба это знали. Но услышать это вслух сделало всё это ещё более реальным. Если они не будут осторожны, это нечто между ними, что бы это ни было, могло бы поставить под угрозу всё, над чем они работали. Теодор встал, поправив свои мантии. — Просто… будьте осторожны, — мягко сказал он, его глаза встретились с её. — По крайней мере, пока его дело не закончится. После этого, ну… кто знает? Гермиона кивнула, наблюдая, как он повернулся, чтобы уйти. — Спасибо, Тео, — тихо сказала она. Он слегка кивнул ей, прежде чем открыть дверь. — Береги себя, Грейнджер, — сказал он, прежде чем выйти, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Когда дверь за ним со щелчком закрылась, Гермиона выпустила долгий вздох, который, как она поняла, задерживала. Она откинулась на спинку стула, уставившись в потолок. Во что она ввязалась? Мысль о Малфое, о том, чтобы быть с ним, одновременно волновала и ужасала её. Но Тео был прав. Им нужно быть осторожными. По крайней мере, пока. Но что произойдёт, когда дело закончится?

* * *

Гермиона потянулась, закинув руки над головой, чувствуя, как лёгкое напряжение в плечах ослабевает, когда она встала со стула. Это было долгое собрание, но, к счастью, они приближались к концу этого утомительного процесса. Она поправила платье, разглаживая ткань на бёдрах, и быстро оглядела комнату. Лица членов комитета выражали смесь усталости и лёгкого интереса, но она чувствовала общую атмосферу продуктивности и прогресса. По крайней мере, дела двигались вперёд. — Спасибо всем за прогресс, которого мы достигли сегодня, — сказала она с отработанной улыбкой, её голос был чистым, но тёплым. Она кивнула участникам, хотя намеренно избегала взгляда Рона, который большую часть собрания сверлил её глазами. Его пронзительные голубые глаза были полны неодобрения, к чему она привыкла, но что всё ещё находила трудным игнорировать. Однако она не собиралась позволять этому омрачить момент. — У нас осталось ещё одно заседание с мистером Малфоем примерно через неделю, — продолжила она, чувствуя взгляд Малфоя на себе, когда произносила его имя. — После этого комитет проголосует по этому вопросу. — Закончив говорить, она кратко взглянула на Малфоя. Он подарил ей лёгкую, понимающую улыбку – жест, от которого её сердце пропустило удар. Комната начала оживать, когда люди стали собирать свои вещи, прощаясь с Гермионой вежливыми прощаниями. Это были месяцы напряжённой работы, и, несмотря на сложности ситуации, Гермиона была осторожно оптимистична. Она была достаточно уверена, что комитет проголосует в их пользу. Эта мысль наполнила её как облегчением, так и волнением. Когда участники расходились, Теодор Нотт поймал её взгляд и едва заметно кивнул в знак признания, его выражение лица, как обычно, было нечитаемым. Малфой, однако, задержался ещё на мгновение. Проходя мимо неё, он незаметно сжал её руку. Прикосновение было коротким, но электризующим, посылая искру тепла вверх по её руке и распространяясь по всему телу. Ей потребовалось всё её самообладание, чтобы не отреагировать внешне, хотя её дыхание слегка перехватило. Губы Малфоя приоткрылись, словно он тоже это почувствовал, но прежде чем что-то ещё могло произойти, момент прервал голос. — Гермиона, можно вас на минутку? Это была Лорен Уиттик, глава Отдела расследований. Гермиона повернулась к своей коллеге, заставляя себя переключить внимание с остаточного тепла прикосновения Малфоя на серьёзное выражение лица Лорен. Малфой, почувствовав прерывание, бросил на неё последний затяжной взгляд, прежде чем выйти из комнаты с Ноттом. Гермиона смотрела, как он уходит, её взгляд следовал за его широкой спиной, пока он не исчез за дверью. Её сердце всё ещё трепетало, но она быстро взяла себя в руки, полностью переключив внимание на Лорен. — Конечно, Лорен, — сказала она, её профессиональный тон вернулся, когда она повернулась к старшей ведьме. Лорен была грозной женщиной, известной своим острым умом и ещё более острыми мнениями. Она была одним из самых осторожных голосов в обсуждении потенциального трудоустройства Малфоя, и Гермиона потратила значительное время на подготовку контраргументов для каждой из озабоченностей Лорен. Тем не менее, было важно выслушать её. — Я хотела обсудить с вами несколько моментов перед финальной встречей, — сказала Лорен, её глаза слегка сузились, когда она поправила очки. — Всё ещё есть опасения по поводу трудоустройства бывших тёмных волшебников, как я уверена, вы знаете. Гермиона кивнула, готовясь к очередному раунду дебатов. Лорен была сложным оппонентом на протяжении всего этого процесса, но она также была тем, кого Гермиона глубоко уважала. Во многом именно эти беседы с Лорен и другими подобными ей людьми отточили аргументы Гермионы и сделали её более решительной довести это дело до конца. — Да, я понимаю, — ответила Гермиона, свободно скрестив руки перед собой. — Но я полагаю, мы рассмотрели эти опасения на наших предыдущих собраниях. Малфой доказал свою приверженность реабилитации, и Отдел мракоборцев мог бы извлечь выгоду из того, кто обладает его уникальной точкой зрения. Она сохраняла сдержанный тон, хотя её сердце всё ещё бешено колотилось от предыдущего обмена репликами с Малфоем. Лорен подняла бровь, явно не убеждённая. — И всё же некоторые члены комитета всё ещё чувствуют себя неловко. Дело не только в его прошлых связях, Гермиона. Дело в общественном восприятии того, что значит нанять кого-то вроде него. Мы должны быть внимательны к тому, как это будет воспринято. Гермиона глубоко вздохнула, заставляя себя оставаться спокойной. Она провела так много ночей, беспокоясь по тому же самому вопросу: как отреагирует общественность, что это будет значить для репутации Министерства и для её собственной. Но она также провела бесчисленные часы, выстраивая своё дело, разговаривая с главами департаментов и экспертами, и добиваясь того, чтобы это продвигалось вперёд. Она не собиралась сдаваться сейчас. — Я понимаю опасения, Лорен, — сказала Гермиона, её голос был твёрд. — Но мы не можем позволить страху диктовать наши решения. Если мы хотим построить более инклюзивное и справедливое общество, мы должны дать людям вроде Драко Малфоя второй шанс. Он был готов сотрудничать, и его навыки могли бы быть бесценными для Отдела мракоборцев. Я верю, что комитет это увидит. Лорен изучала её мгновение, словно взвешивая её слова. — Вы, безусловно, вложили много труда, — признала она, с оттенком неохотного уважения в голосе. — И я вижу, как много это для вас значит. — Да, — тихо ответила Гермиона, её мысли кратко мелькнули к Малфою. Дело было уже не только в его случае. Дело было в чём-то более глубоком, в чём-то, с чем она ещё не была уверена, что готова полностью столкнуться. Лорен слегка кивнула, казалось, удовлетворённая на данный момент. — Посмотрим, как пройдёт голосование, — сказала она, прежде чем подарить Гермионе натянутую улыбку и повернуться, чтобы уйти. Как только дверь за Лорен со щелчком закрылась, Гермиона тяжело выдохнула, тяжесть разговора и всего остального наконец настигла её. Она откинулась на спинку стола, проведя рукой по волосам. Это были месяцы лоббирования, разговоров, подобных тому, который у неё только что был, и теперь они приближались к концу. Но как бы сильно она ни боролась за это, было что-то ещё, от чего она не могла избавиться – воспоминание о руке Малфоя, сжимающей её, о том, как его глаза задерживались на ней, о неоспоримой связи, которая росла между ними. Она пыталась сохранять профессионализм, но нельзя было отрицать искру между ними. Это было опасно, да, но и волнующе тоже. Гермиона вздохнула, зная, что это далеко не конец – не только дело, но и всё, что с ним связано. Чувства, которые она пыталась игнорировать, становились сильнее с каждым днём. И как бы она ни ненавидела это признавать, она больше не была уверена, что хочет сдерживать эти чувства. Ещё раз взглянув на теперь уже пустую комнату, Гермиона собрала свои вещи и покинула кабинет, её мысли вихрем кружились вокруг Драко Малфоя и того, что будущее может принести им обоим. Гермиона чувствовала тяжёлые, гневные шаги за спиной, когда выходила из конференц-зала. Рон готовился к этому неделями – его кипящие взгляды, то, как его глаза отворачивались, когда она ловила его на себе, и бормочущие проклятия под нос всякий раз, когда они проходили мимо друг друга в коридорах. Она вздохнула, готовясь к неизбежному столкновению. Теперь этого было не избежать. Они едва достигли коридора, где находился её кабинет, прежде чем она развернулась на каблуках, заставив Рона резко остановиться, чуть не врезавшись в неё. Его лицо пылало от фрустрации и ярости, кулаки были сжаты по бокам. — Выкладывай! — резко сказала она, её голос был острее, чем она предполагала. Но она была измотана... измотана постоянной враждебностью Рона, стрессом от собраний, всем. Лицо Рона покраснело ещё сильнее, его голубые глаза пылали. — Гермиона, почему ты пытаешься всё испортить? — выплюнул он, его голос был громким и колким. — Ты блестящая, успешная ведьма, и ты всё это выбрасываешь, связываясь с ним – этим ничтожеством! Глаза Гермионы сузились. Это было переходом черты. Она чувствовала, как в ней нарастает гнев, горячий и неуправляемый. — Что ты вообще об этом знаешь, Рональд? — отрезала она, её голос дрожал от ярости. — Ты ничего не знаешь о том, почему я это делаю. Ты больше ничего не знаешь о моей жизни! Она знала, что слова были резкими, но ей было всё равно. Он заслужил их услышать. После всего, после того, как он разрушил их отношения своими эгоистичными решениями, у него не было права говорить ей, что делать или с кем общаться. Рон вздрогнул, его лицо напряглось от её слов, но его гнев не утих. Вместо этого он наклонился ближе, его голос теперь сочился болью. — А Малфой знает? Ты предпочтёшь его общество, его присутствие, моему? Уязвимость в его глазах, боль, едва скрываемая гневом, затронули что-то внутри неё. Но недостаточно, чтобы поколебать её. — Да, — прошептала она, её голос был стальным. — Предпочту. Сейчас я предпочла бы дружбу Драко Малфоя твоей. В тот момент, когда слова сорвались с её губ, она пожалела о них, не потому, что они были неправдой, а из-за боли, которую увидела, мелькнувшую на лице Рона. Его хватка на её запястьях усилилась, костяшки пальцев побелели. — ТЫ С УМА СОШЛА? — закричал он, его лицо теперь соответствовало цвету его волос. — Он тебе уже промыл мозги? Ты серьёзно выбираешь его вместо своих друзей? Гермиона едва сдерживала свою ярость. Она дёрнула запястья назад, но его хватка была крепкой, и как только она собиралась ответить, знакомый голос, мягкий, но властный, прорезал напряжение. — Отпусти её, Уизли. Глаза Рона вспыхнули ещё большим гневом от звука голоса Малфоя. Он выплюнул в ответ: — Не лезь не в своё дело, Малфой. Это не твоё дело. Но Малфой уже шагнул между ними, его высокая фигура заслонила Гермиону от агрессии Рона. Гермиона мгновенно почувствовала волну облегчения, нахлынувшую на неё. Присутствие Малфоя успокаивало, заземляло её так, как она не ожидала. — Уизли, — сказал Малфой, его голос был опасно низок, — Тебе нужно уйти. Сейчас же. Коридор затих, несколько задержавшихся ведьм и волшебников наблюдали издалека. Почувствовав, что он находится на грани того, чтобы устроить сцену, даже Рон, казалось, осознал, что лучше отступить. Он бросил гневный взгляд на Малфоя, затем на Гермиону, прежде чем развернуться на каблуках и уйти, бормоча себе под нос. Рука Малфоя осталась на её спине, нежное, но твёрдое прикосновение вело её в её кабинет. Когда дверь за ними со щелчком закрылась, тяжесть конфронтации обрушилась на неё, как приливная волна. Она выпустила дрожащий вздох, адреналин всё ещё бурлил в её венах. Она не осознавала, насколько сильно конфронтация повлияла на неё, пока не почувствовала дрожь в своих руках. Руки Малфоя переместились на её руки, успокаивая её, его прикосновение было как утешающим, так и заземляющим. — Ты дрожишь, — мягко сказал он, его серые глаза искали на её лице любой признак беспокойства. Гермиона нервно рассмеялась, проведя рукой по волосам. — Я… мне жаль, — смогла она выдавить, её голос был едва слышен. — Я не хотела, чтобы что-то из этого произошло. Брови Малфоя нахмурились в замешательстве. — Почему ты извиняешься, Грейнджер? — спросил он, его голос был пропитан негодованием. — Снова Уизли выходит за рамки. — Я знаю, — признала она, её глаза закрылись, когда она попыталась собраться с мыслями. — Но всё это такой беспорядок. Всё между Роном и мной… а теперь это с тобой, с делом… Малфой поднял бровь, уголки его рта дрогнули в лёгкой ухмылке. — Если ты думаешь, что это твоя вина, то ты слишком много заслуг приписываешь Уизли. Она не могла не рассмеяться тихо в ответ на его реплику. У него всегда был способ прорваться сквозь её хаотичные мысли своей прямолинейной, безэмоциональной манерой. Вот что она ценила в нём. Он был честен до жестокости, но иногда именно это ей и было нужно. — Спасибо, Малфой, — сказала она, её голос теперь был более собранным, когда она положила руки ему на грудь. — Правда. Ты не обязан был вмешиваться, но я ценю, что ты это сделал. Глаза Малфоя смягчились, когда он посмотрел на неё, его выражение лица изменилось с весёлого на что-то более серьёзное, более интимное. — Я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как он так с тобой обращается, Грейнджер. Ты этого не заслуживаешь. Её дыхание перехватило, когда она встретилась с его взглядом, интенсивность в его бурных серых глазах заставила её сердце бешено колотиться. Она увидела мириады эмоций, кружащихся в них – удивление, замешательство, конфликт и что-то ещё. Что-то более глубокое. Что-то, что заставило её пульс участиться. И затем, не подумав, она потянулась вверх, легко поцеловав его в щёку, чувствуя тепло его кожи на своих губах. Когда она отстранилась, её карие глаза снова встретились с его, и она увидела в нём перемену. Те же эмоции, что испытывала она, отражались в его взгляде – страсть, тоска и неоспоримая связь, которую ни один из них больше не мог игнорировать. На мгновение они просто стояли, напряжение между ними потрескивало, как электричество в воздухе. Мир за пределами её кабинета, казалось, исчез, оставив только их двоих в тихом, общем пространстве. — Грейнджер, — пробормотал Малфой, его голос был низким, почти нерешительным, словно он не был уверен, стоит ли нарушать тишину. Но Гермионе не нужны были слова, чтобы понять, что он чувствовал. Она слегка кивнула, её руки всё ещё покоились на его груди, и впервые за долгое время она позволила себе просто чувствовать.