My Amortentia/Моя Амортенция

Драко ускользнул с места действия в тот момент, когда начался переполох возле кабинета Грейнджер. Безошибочно узнаваемый звук повышенного голоса Рональда Уизли эхом разнёсся по коридорам Министерства, привлекая внимание прохожих, и Драко знал, что лучше не вмешиваться в этот беспорядок. Как бы сильно ему ни хотелось постоять за себя, особенно когда Уизли вопил обвинения так, что слышал весь мир, он не собирался обострять ситуацию. Меньше всего Грейнджер нужно было, чтобы он усугубил положение. Он знал, о чём думают люди. Это было нелепо – Гермиона Грейнджер, золотая девочка Волшебного мира, выбивалась из сил ради него. Ради Драко Малфоя. И в каком-то смысле они были правы. Она оказывала ему колоссальную услугу, которую он, по его мнению, не заслуживал. Тем не менее, она была просто великолепна во время встречи, с лёгкостью справляясь с каждым аргументом и сомнением, брошенным в её сторону. Она была проницательной, хорошо подготовленной и красноречивой. Грейнджер точно знала, как найти баланс между убеждением и разумом, превращая сомневающихся в нерешительных сторонников. Почти всех, по крайней мере. В комитете всё ещё было достаточно скептиков, волшебников, которые сомневались в его истинных мотивах стать Аврором, и Драко знал, что ему предстоит долгий путь. Его имя всё ещё несло слишком большой груз. Его прошлое было тенью, что нависала над ним, и убедить людей в том, что он серьёзно настроен загладить вину, было непростой задачей. Ещё предстояло проделать огромную работу, прежде чем он смог бы начать исправлять ущерб, причинённый его семьёй. Но Грейнджер... она пробила брешь в этом сопротивлении, и за это он был благодарен. Когда он выходил из Министерства, реакция его коллег и широкой публики была смешанной. Некоторые вежливо кивали или обменивались любезностями, в то время как другие бросали на него холодные, неодобрительные взгляды. Он игнорировал последних и сосредоточился на нескольких ведьмах и волшебниках, которые подходили к нему с неким подобием доброжелательности. Несколько ведьм откровенно флиртовали с ним, их взгляды скользили по нему так, как польстило бы ему в юности. Несколько волшебников стремились узнать его планы, если он будет принят в программу Авроров. Но несмотря на всё внимание, Драко чувствовал себя странно отстранённым, его мысли витали где-то ещё. Всё это не имело никакого значения. Не тогда, когда его разум постоянно возвращался к ней – Гермионе Грейнджер. Когда он двигался сквозь толпу людей, его взгляд выхватил знакомые каштановые волосы. Она выходила из Министерства, её шаги были поспешными, а осанка напряжённой. Что-то в её походке, словно она пыталась сбежать, задело его. Прежде чем он успел передумать, он окликнул её. — Грейнджер, постой! Она не замедлила шаг. Драко ускорил шаг и легко догнал её, протянув руку и осторожно схватив её за предплечье. Грейнджер резко обернулась, её карие глаза пылали яростью. Её щёки раскраснелись, а губы были сжаты в тонкую линию, словно она едва сдерживалась. — Малфой, — резко произнесла она, её голос был напряжён от разочарования, — сейчас действительно не время. Драко замялся, поражённый необузданными эмоциями в её глазах. Он не привык видеть её такой. Она выглядела на грани слёз, её обычное самообладание было разрушено, и это пробудило в нём что-то незнакомое, что-то вроде беспокойства. Плачущие девушки не были его коньком, и на короткий миг он подумал о том, чтобы отпустить её руку и уйти. Но что-то остановило его. Возможно, это было то, что она заступилась за него на той встрече, или, возможно, то, как она выглядела сейчас, словно несла на своих плечах тяжесть всего мира. В любом случае, он не мог просто уйти. — Мне жаль, — тихо сказал он, его голос был мягче обычного. — За те неприятности, которые я тебе причиняю, Грейнджер. Ты этого не заслуживаешь. Грейнджер тяжело вздохнула, всё её тело поникло, когда она покачала головой. — Пожалуйста, не надо так, — сказала она, её голос был окрашен усталостью. — Это не твоя вина, что другие ведут себя как инфантильные засранцы. — Она горько рассмеялась, поднеся руку к виску, чтобы потереть его. — Рон... Он просто... ну, он ведёт себя как Рон. Драко наконец отпустил её руку, хотя его взгляд оставался прикованным к её лицу. Она выглядела совершенно истощённой, словно едва сдерживалась, чтобы не рухнуть. Он видел разочарование, выгравированное в каждой черте её лица, но под ним скрывалась уязвимость, от которой у него сжимало в груди. — Я знаю, что ты на это не подписывалась, — сказал Драко низким голосом. — Но, так или иначе, я ценю то, что ты делаешь для меня. Грейнджер подняла на него взгляд, и на мгновение её глаза смягчились. — Дело не в этом, — сказала она, её голос был тише теперь, почти так, словно она говорила больше себе, чем ему. — Дело в том, чтобы поступать правильно. Я верю во вторые шансы... даже для тебя. Она устало улыбнулась, но в её улыбке не было горечи, только решимость. Драко почувствовал, как что-то сдвинулось внутри него, что-то незнакомое и тревожное. Он ожидал, что она будет профессиональной, возможно, даже неохотно его поддерживающей. Но это? Эта непоколебимая убеждённость, эта вера в него, даже после всего, через что они прошли... это лишило его дара речи. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, что угодно, но слова не шли. Вместо этого он кивнул, тяжесть её слов накрыла его, словно плотное одеяло. Грейнджер отступила на шаг назад, её рука опустилась к боку, когда она собралась с мыслями. — Я поговорю с тобой позже, Малфой, — сказала она, её тон снова стал привычно резким, хотя в её глазах было тепло, которого раньше не было. С этими словами она развернулась и ушла, оставив Драко стоять одного в коридоре. На мгновение он смотрел на её удаляющуюся фигуру, странная смесь эмоций бушевала внутри него. Он должен был уже привыкнуть к этому – люди либо ненавидели его, либо терпели, и раньше это его особо не беспокоило. Но с Грейнджер всё было иначе. Тот факт, что она защищала его, что она была готова заступиться за него, когда так много других не стали бы, заставил что-то внутри него дискомфортно сдвинуться. Когда она исчезла из виду, Драко вздохнул и провёл рукой по волосам, его мысли всё ещё неслись. Всё это было сложнее, чем он предполагал. Но одно было ясно – он был обязан Гермионе Грейнджер гораздо большим, чем просто долг благодарности. И это осознание, каким бы тревожным оно ни было, оставалось с ним ещё долго после её ухода. Драко Малфой всегда был первым, кто признавал, что у него очень мало друзей. Это не то, что его особо беспокоило, по крайней мере, теперь. В юности одобрение и восхищение его сверстников значили для него всё. Драко времён его учёбы в Хогвартсе жаждал признания, пустой лести, которая сопутствовала тому, чтобы быть сыном Люциуса Малфоя. Но это было много лун назад, и он давно уже понял, насколько пусты большинство дружеских отношений, построенных на поверхностных ожиданиях и эгоистичных амбициях. Настоящие друзья, как он теперь знал, были редкостью. Люди, которые по-настоящему слушали, люди, которые заботились, помимо того, что могли получить от тебя, встречались редко. Не то чтобы он иногда не желал иметь кого-то, кому мог бы довериться. Именно для этого, как всегда говорила ему мать, и нужен был брак. Нарцисса вбила ему это в голову с юных лет: жена должна быть не только партнёром, но и доверенным лицом, тем, на кого можно опереться, с кем можно разделить бремя жизни. Драко всегда представлял, что однажды он это найдёт. И какое-то время он думал, что нашёл. Астория Гринграсс. Астория была лучом света в его послевоенной тьме. Они встречались несколько лет, и, несмотря на неодобрение его родителей, Драко видел с ней будущее. Будущее, которое его родители не одобряли, что только заставляло его желать её сильнее. Но это было много лет назад, и Астория с тех пор двигалась дальше. Теперь она была в любящих отношениях с его ближайшим другом, Теодором Ноттом, и Драко был искренне рад за них – по большей части. От Астории нельзя было ожидать, что она выдержит ту версию Драко, которая появилась после войны. Он был в смятении, сражаясь не только со своими собственными демонами, но и с грузом криминальной репутации своей семьи. Она пыталась, но в конце концов это стало слишком. По правде говоря, Драко почти проложил ей путь к будущему с Тео. Он видел, что они идеально подходят друг другу, и вот теперь они сидели перед ним в его лондонском таунхаусе, выглядя до крайности влюблёнными. До тошноты влюблёнными, на самом деле. Но Драко не мог сдержать лёгкой улыбки, которая тронула его губы, когда он смотрел на них. Было приятно видеть Асторию счастливой. — Итак, мой друг, — начал Теодор, нарушая комфортную тишину, — ты действительно наделал много шума в Министерстве, не так ли? Он ухмыльнулся, его глаза сверкнули от веселья, когда он отпил чаю, который Астория заварила для них. Драко усмехнулся, лениво помешивая свою чашку. — Можно и так сказать, — произнёс он, откидываясь в кресле. — Я не планировал быть в центре политического шторма. — Ну, как Глава Аврората, я, наверное, не должен этого говорить, — продолжил Тео, улыбка расплылась по его лицу, — но это было довольно захватывающе. В последнее время там было так скучно. Немного драмы давно назревало. Драко закатил глаза, но не мог сдержать лёгкой улыбки, тронувшей уголок его рта. — Захватывающе – это не то слово, которое я бы использовал, — сказал он со вздохом. — Я, честно говоря, не знаю, не сошёл ли я с ума. После позавчерашнего дня я не чувствую, что мои шансы особенно сильны. Астория, которая тихо наблюдала за разговором, протянула руку и положила изящную ладонь на запястье Драко. — Это чушь, Драко, и ты это знаешь, — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. — Это потрясающая возможность для тебя. Мы все знаем, как сильно ты этого хочешь, и как сильно ты этого заслуживаешь. Драко посмотрел на неё, её добрые голубые глаза излучали то же тепло, которое он когда-то так хорошо знал. Он снова вздохнул, на этот раз глубже. — Даже если это правда, Тори, я не уверен, что этого достаточно. Он слабо улыбнулся, вытягивая руки за голову в попытке снять часть напряжения, которое осело в его плечах. Астория сочувственно улыбнулась, но Драко быстро увёл разговор от своих неуверенностей. — В любом случае, — сказал он, выпрямляясь, — хватит о моём возможном провале. Как у вас двоих дела? Вы уже обустроились на новом месте? Тео и Астория недавно переехали в загородную виллу, место, которое Драко ещё предстояло посетить. Они собирались отпраздновать переезд, но никак не могли до него добраться. Тео обменялся взглядом с Асторией, улыбка пробежала между ними, прежде чем он снова повернулся к Драко. — На самом деле, у нас есть новости, — начал Тео, но затем замолчал, его слова прервались, словно он не совсем знал, как это сказать. Драко поднял бровь, его любопытство было подогрето. — Да? — спросил он, хотя чувствовал, что уже знает, что последует. — Мы ждём ребёнка, — закончила Астория, её рука нежно лежала на животе. Ответ Драко был немедленным и искренним. Широкая улыбка расплылась по его лицу, когда он встал из-за стола и подошёл к своим друзьям, заключив их обоих в крепкие объятия. — Это великолепно! — сказал он, его смех разнёсся по комнате. — Вы оба будете чудесными родителями. Он имел в виду каждое слово, но, отступив назад и отпустив их, Драко не мог игнорировать небольшой укол ревности, который грыз его. Дело не в том, что он завидовал их счастью, отнюдь. Но видя их вместе, так глубоко влюблённых и теперь ожидающих ребёнка, это вернуло горький вкус того, что он потерял, того, что могло бы быть. Он проглотил это чувство, подавив его вместе со своей гордостью. Тео, уловив невысказанные мысли Драко, крепко сжал его руку. — Ты был первым человеком, кому мы хотели рассказать, — сказал Тео, его голос был тихим и искренним. Это был его способ заверить Драко, что не осталось никакой неловкости по поводу прошлого. Что отношения Астории с Тео не были предательством. В этом странном, запутанном мире, в котором они жили, это было лучшим утешением, которое мог предложить Тео. Астория тоже, казалось, почувствовала чувства Драко. Она положила нежную руку ему на плечо и тепло улыбнулась. — Я очень надеюсь, что ты найдёшь счастье, которое заслуживаешь, Драко, — тихо сказала она. Её глаза были полны понимания. — Я знаю, что не могла быть тем партнёром, который был тебе нужен, а ты не мог быть моим, но я хочу видеть, как ты улыбаешься так чаще. Драко отвернулся, чувствуя, как комок подступает к горлу. Её слова задели глубже, чем он ожидал. Было трудно видеть её такой, зная, что, несмотря ни на что, она всё ещё заботилась. Он хотел сказать ей, как много значили её слова, но эмоции, запутавшиеся в его груди, не давали ему говорить. Вместо этого он слегка кивнул, его голос был хриплым, когда он наконец смог сказать: — Спасибо, Тори. Я не заслуживаю твоей доброты, но я ценю её. — О, перестань, — вмешался Тео, качая головой. — Ты заслуживаешь нашей дружбы не меньше, чем мы заслуживаем твоей. Легким движением запястья Тео вызвал три бокала, и две бутылки приплыли к ним. — А теперь давайте выпьем за то, что я, скорее всего, скоро стану твоим начальником! — Он озорно ухмыльнулся, наливая бокал Огневиски себе и Драко, а Астории стакан тыквенного сока. Драко усмехнулся, поднимая свой бокал. — Если только кто-нибудь меня раньше не убьёт, — сказал он, юмор танцевал в его голосе. Тео приподнял бровь. — Им придётся сначала пройти через Грейнджер, а Мерлин знает, эта женщина чертовски огненная! Они чокнулись бокалами, и Драко обнаружил, что его мысли возвращаются к Гермионе. Образ её, заступающейся за него с такой страстью и решимостью, промелькнул в его сознании. Теперь между ними было что-то, невысказанное, но неоспоримое. И он знал, что не может продолжать это игнорировать. Потягивая свой Огневиски, Драко дал безмолвный обет: он должен был разобраться в ситуации с Грейнджер. Что бы ни было между ними, пришло время встретиться с этим лицом к лицу.

* * *

Драко стоял, застыв у двери кабинета, глядя на блестящую золотую табличку, на которой было написано: «Заместитель главы Департамента магического правопорядка». Его рука зависла над ручкой, но по какой-то необъяснимой причине он не мог заставить себя повернуть её. Открыть дверь должно было быть самой лёгкой частью – он прошёл через бесчисленное множество дверей, сталкивался с гораздо худшими моментами, чем этот. Но почему-то тяжесть того, что лежало за ней, казалась более подавляющей, чем что-либо, с чем он сталкивался за многие годы. «Что со мной не так?» — горько подумал он. Он был так близок к достижению чего-то, чего желал годами. Присоединение к Аврорату означало бы восстановление его жизни, наконец, выход из долгой, тёмной тени, отбрасываемой именем его семьи. Но стоя там сейчас, все эти неуверенности в себе всплывали, угрожая утопить его. «Не слишком ли поздно отступать?» — гадал он. Нет, не поздно. Он всё ещё мог развернуться и уйти. Но что это скажет всем? Что Драко Малфой, даже после всех этих лет, всё ещё был тем трусом, каким они всегда его считали? Что он не изменился? Он скатывался по наклонной. И он ненавидел это. Он так упорно боролся, чтобы оставить эту часть себя позади, но прошлое имело свойство прокрадываться обратно. «Действительно ли это из-за работы?» — Гнетущая мысль вдруг осенила его. — «Или это было что-то (или кто-то) за этой дверью?» — У тебя хватает наглости здесь появляться. Мысли Драко были резко прерваны безошибочно узнаваемым голосом Рональда Уизли. «Просто прекрасно», — подумал Драко, его хватка на дверной ручке ослабла, когда он повернулся, чтобы встретиться с рыжеволосой угрозой. Уизли надвигался на него, его лицо уже приобретало фирменный уизлевский красный оттенок, который обычно сопровождал один из его приступов ярости. — Мы действительно будем делать это здесь, Вислый? — протянул Драко, скрестив руки и ухмыляясь. Было почти смешно, насколько предсказуем мог быть Рон. Одно лишь взгляд на Драко, казалось, приводило его в ярость. — Единственный вислый здесь – это ты... Малфой, — выплюнул Уизли, подходя ближе, его голос сочился ядом. Драко видел, как кулаки Уизли сжимаются по бокам, всё его тело было напряжено. Было время, когда такое противостояние взбесило бы Драко, возможно, даже привело бы к драке. Но теперь всё это казалось... мелочным. Даже жалким. Он приподнял бровь, по его лицу пробежало веселье. — Я уверен, ты можешь лучше, Вислый, — усмехнулся Драко, едва сдерживая смешок. Он знал, что давит на Уизли, но в этом было что-то странно удовлетворяющее. Давно у него не было такого рода развлечений. Уизли, однако, был не в настроении для игр. Его палочка оказалась у лица Драко, прежде чем он успел моргнуть, и впервые за долгое время Драко должен был признать, что старый, неуклюжий мальчик, который сломал свою собственную палочку, давно исчез. Уизли выглядел готовым наколдовать на него проклятие прямо здесь, в коридоре. — У тебя нет права здесь находиться, Малфой, — прошипел Уизли, его глаза пылали. — У тебя нет дела просить её помощи, нет дела даже думать... — Нет дела думать "что", Рональд? — спокойный, но ледяной голос прорезал напряжение, и оба мужчины обернулись, чтобы увидеть Гермиону Грейнджер, стоящую в дверном проёме своего кабинета. Её карие глаза опасно сверкнули, хотя выражение её лица оставалось невозмутимым. Уизли вздрогнул при её виде, его палочка слегка опустилась, но челюсть всё ещё была стиснута. Драко с огромным удовлетворением отметил, как использование его полного имени Грейнджер, казалось, задело Уизли за живое. Это будет великолепно. Грейнджер шагнула вперёд, скрестив руки на груди, и обратилась к Уизли ровным, безэмоциональным тоном. — Ты имеешь право на свои мнения, Рон, — сказала она холодно, — но ты можешь высказывать их на собраниях. Чего ты не будешь делать, так это приставать к Драко или ко мне в коридорах из-за личных обид. Ухмылка Драко расширилась, когда он уловил акцент на "Драко". Она давила на него, и ему нравилась каждая секунда этого. Лицо Уизли покраснело ещё сильнее, но Грейнджер не дала ему шанса ответить. — А теперь, если не возражаешь, у нас есть дела, — продолжила она, отходя в сторону, чтобы впустить Драко в свой кабинет. — У тебя есть время обсудить некоторые вопросы касательно моего дела, Гермиона? — спросил Драко, намеренно используя её имя, чтобы ещё немного подкрутить нож. Грейнджер кивнула, жестом приглашая его войти. — Конечно, Малфой, — сказала она, её голос был профессиональным, но с тонким теплом, которое не ускользнуло от Драко. Он прошёл мимо неё в кабинет, уловив знакомый карамельный аромат. На мгновение это перенесло его обратно в ту ночь – ту ночь, и он едва не споткнулся. Однако он быстро взял себя в руки и последовал за ней внутрь. Когда дверь закрылась за ним, он услышал прощальный выпад Грейнджер в адрес Уизли: — До свидания, Рональд. Если у тебя нет ничего важного, что можно было бы сказать, пожалуйста, не трать моё время. Драко не уловил ответа Уизли, и, честно говоря, ему было всё равно. Он уже был слишком поглощён женщиной, стоявшей перед ним, её движения были быстрыми, когда она перекладывала бумаги на своём столе. В её манере держаться было что-то эффективное, уверенное, но... отвлечённое. Её обычное самообладание казалось слегка изношенным по краям. Драко поймал себя на мысли: — «это Уизли или что-то ещё?» — Присаживайся, Малфой, — сказала Грейнджер, вырывая его из мыслей. Она жестом указала на стул перед своим столом, и Драко, всегда образец самообладания, скрестил ноги, садясь и откидываясь в кресле. — Мне жаль... это, — сказала Грейнджер, неопределённо махнув в сторону двери, её лицо слегка напряглось. Драко поднял бровь, смущённый. Неужели она действительно думала, что это её вина? — Пожалуйста, Грейнджер, — ответил он, махнув рукой, — не извиняйся за неспособность Уизли соблюдать офисный этикет. — Его глаза изучали её лицо, наблюдая, как тень поражения пробежала по её чертам. Она глубоко вздохнула, подперев подбородок руками. — Думаю, это вошло у меня в привычку, — призналась она, её голос был мягче теперь, словно тяжесть мира только что опустилась ей на плечи. — Брать вину на себя за других? — Драко наклонил голову, заинтригованный. — Ты действительно не должна. Ему нужно научиться управлять своими... эмоциями. Вне офиса, то есть. — Драко замялся на мгновение, зная, что то, что он собирался сказать, будет едким. Но это нужно было сказать. — Независимо от того, как сильно он меня ненавидит и всё ещё любит тебя. Глаза Грейнджер вспыхнули эмоциями, ореховый цвет потемнел от интенсивности, когда она встретилась с ним взглядом. Но через мгновение она опустила взгляд, грусть прокралась в её осанку. — Это всё ещё тяжело, — прошептала она. — Часть меня всегда будет любить его... хотя он и разбил мне сердце. Её слова были почти слишком тихими, чтобы их услышать, но Драко уловил их, и от них у него сжало в груди так, как он не ожидал. — Я понимаю, — тихо сказал Драко, наклоняясь вперёд. — Полагаю, часть меня всегда будет любить Асторию, хотя она и Нотт теперь счастливее, чем мы когда-либо могли быть. Взгляд Грейнджер смягчился, её уязвимость проявилась в том, как она на него смотрела. Она начала что-то говорить, затем замялась, явно запутавшись в своих мыслях. — Малфой... — начала она, но слова, казалось, застряли у неё в горле. Драко откинулся назад, пристально наблюдая за ней. Он видел конфликт в её глазах, колебание, которое отражало его собственные чувства. — Я знаю, к чему это ведёт, Грейнджер, — сказал он, нарушая молчание. — Поэтому я и пришёл сюда сегодня. Грейнджер посмотрела на него, слегка смущённая, румянец пополз по её щекам. — Я думаю... — начала она осторожно, — что наша... связь... навредит твоему делу больше, чем мы оба хотели бы признать. Драко ухмыльнулся, хотя в его глазах была грусть. — Связь? — повторил он, его голос был дразнящим. — Так мы это называем? Губы Грейнджер изогнулись в лёгкой улыбке. — Да, связь, — сказала она, её тон на мгновение просветлел, прежде чем снова стать серьёзным. — Ты понимаешь, о чём я. Драко поднял руки, останавливая её, прежде чем она смогла продолжить. — Я понимаю, Грейнджер, — сказал он, его голос смягчился. — Как бы мне ни... нравилось, — добавил он, подмигнув, наблюдая, как её румянец становится глубже, — мы оба знаем, что это дело важно. Для нас обоих. Её глаза снова встретились с его, та же уязвимость всё ещё таилась в её взгляде. — С каждым днём я всё больше уверена в своём решении помочь тебе, Малфой, — тихо сказала она, искренняя улыбка тронула её губы. Драко встал, и она последовала его примеру, идя с ним к двери. Он замер, его рука была на ручке, но её прикосновение к его руке остановило его. Он повернулся к ней лицом. — Я не жалею о том, что произошло, — сказала Грейнджер, её голос был твёрдым, но нежным. — И надеюсь, ты тоже не жалеешь. Драко взял её руку, поднёс её к своим губам и нежно поцеловал костяшки пальцев. — Ни за что, Грейнджер, — сказал он с ухмылкой. — У тебя есть чертовски классные приёмы. Её щёки покрылись румянцем, но она улыбнулась ему, и с этим Драко ускользнул из кабинета, оставив Гермиону стоять там, на её сердце стало чуть легче, чем прежде. Когда Драко достиг места для аппарации прямо за фойе Министерства, он замер, чувствуя, как знакомый укол нерешительности закрадывается в него. Неужели он действительно хотел идти домой один? Он мог бы легко заскочить к Тео и Астории, но он знал, что они, вероятно, были поглощены блаженством ожидания своего первенца. Драко не хотел вторгаться в это. Он кратко обдумал посещение Блейза и Пэнси в их резиденции, но по последним сведениям, они всё ещё путешествовали по Европе со своим новорождённым сыном, Уильямом. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они уехали, и он даже не был уверен, вернулись ли они уже. Нет, похоже, ему придётся столкнуться с одиночеством собственного дома. Оставаться наедине со своими мыслями в эти дни было едва ли утешительной перспективой. Пока Драко стоял там, задерживаясь в нерешительности, его разум блуждал, возвращаясь к ней. Он не собирался спать с Гермионой Грейнджер. Та ночь, три недели назад, когда они случайно встретились в баре, была на удивление приятной. Он был застигнут врасплох тем, насколько естественным казалось разговаривать с ней, насколько легко текло общение. На короткий миг он забыл всё – кто он такой, кто она такая, и всю сложную историю между ними. Это была его ошибка: он потерял бдительность, позволив ей поцеловать его на прощание. Он мог бы легко подставить щеку, сохранить неформальность. Но он этого не сделал. Её аромат притянул его, опьяняющий и тёплый, и он поцеловал её в ответ. Даже сейчас, три недели спустя, тот момент всё ещё оставался в его сознании. Драко его юности проклял бы себя за то, что позволил всему зайти так далеко, за то, что позволил своим эмоциям запутаться с кем-то вроде Грейнджер. Но тот человек, которым он был сейчас, человек, прошедший войну, потерявший и узнавший так много, узнал искру. И эту искру, понял он, стоило удерживать. Тем не менее, это было опасно. Они оба это знали. Они договорились, что было бы безрассудно развивать что-либо дальше, пока они собирали его дело для вступления в Аврорат Министерства. Это могло поставить под угрозу всё. И на кону стояла не только его карьера – её тоже. Грейнджер была человеком с принципами, тем, кто никогда не пошёл бы на компромисс со своими ценностями, и всё же он чувствовал её страх. Не страх перед ним, но перед последствиями, перед тем, что означали бы отношения между ними. Мог ли он действительно попросить её нести этот груз? Драко отошёл от места для аппарации и начал медленно идти по улицам Лондона, вечерний воздух был свеж на его коже. Его мысли углублялись внутрь, и знакомая битва бушевала в нём. Был ли он действительно готов начать что-то с ней, или это было просто ещё одно из его импульсивных решений, как и многие, о которых он жалел в прошлом? Его отношения с Асторией развалились из-за его нерешительности, его неспособности принимать решения, не перепроверяя себя. Он был пойман в ловушку ожиданий, возложенных на него родителями, особенно отцом, и он до сих пор чувствовал тяжесть этого даже сейчас. Но он хотел измениться. Ему нужно было измениться. Вопрос был в том, могла ли Грейнджер быть тем человеком, который поможет ему изменить ситуацию? Была ли она той, кто мог наконец освободить его от призраков его прошлого? Возможно. Может быть, нет. Но в ней было что-то – что-то, что он не мог игнорировать. Время, которое они провели вместе, разговаривая, смеясь, казалось таким естественным, таким лёгким. Она была умна, конечно, но это было нечто большее. Гермиона была доброй. Она всегда была доброй, даже к кому-то вроде него, к тому, кто годами только мучил её. И она была красива. Мерлин, она была красива. Драко покачал головой, продолжая идти. Он не был уверен, что именно привлекло его: её красота, её интеллект или её непоколебимая сила. Возможно, всё это. Но то, как её тело откликнулось на его, как она стонала его имя, как она смотрела на него этими глубокими карими глазами – этого было достаточно, чтобы его сердце забилось чаще при одной только мысли об этом. Когда он наконец добрался до своего таунхауса, Драко почувствовал странную смесь облегчения и разочарования. Он сбросил свою мантию и направился в ванную, тяжесть дня наконец настигла его. Когда он зашёл в душ и позволил горячей воде каскадом падать на его уставшие мышцы, его разум снова блуждал, возвращаясь к Грейнджер. Он не мог перестать думать о ней. О том, какой была её кожа под его руками, о том, как её дыхание прервалось, когда он целовал её шею. Воспоминание о её нежных стонах, о том, как её тело выгибалось навстречу ему, затопило его чувства, и прежде чем он смог себя остановить, его рука скользнула по животу, сжимая уже затвердевший член. Вода из душа смешивалась с жаром его тела, когда он начал ласкать себя, его разум был полностью поглощён мыслями о Гермионе. Её аромат, её прикосновение, то, как она потеряла над собой контроль под ним – это было опьяняющим. Его движения стали более стремительными, когда он мысленно прокручивал ту ночь. То, как её губы разомкнулись от наслаждения, как она ахнула его имя, когда он толкнул её за грань. Интенсивность всего этого – похоти, связи – удивила его. Драко не был уверен, было ли это чисто физическим, или его растущая привязанность к ней вызвала эту потребность. Но одно было ясно: он хотел её снова. Нет, она была ему нужна снова. Когда он кончил, его дыхание было прерывистым, Драко прислонился к холодной плитке душа, пытаясь прийти в себя. Последствия наслаждения смешались с острым уколом осознания. Ему нужно было подождать. Им нужно было действовать умно. На кону стояла его карьера, и её тоже. Но как только это дело закончится, предполагая, что оно завершится тем, что он станет Аврором, он точно знал, что сделает. Потому что, впервые за долгое время, Драко Малфой нашёл что-то, или, скорее, кого-то, за что стоило бороться.