Сборник яндере драбблов от Riricatria

То количество раз, которое ты перевернулась с боку на бок за одну-единственную ночь, уже не сосчитать на пальцах двух рук. Ты не уверена, хватило бы даже пальцев Дань Хэна, предложи он помощь в расчетах, но, так или иначе, ты давно бросила это занятие. На спине, на животе, сидя, едва ли не паря в воздухе вверх тормашками — ты уже не веришь, что хоть какая-то поза поможет тебе оказаться в царстве снов, пока приходится мириться с этим жалким подобием кровати, на которой ты проводишь треть своего времени. Ты не имеешь ни малейшего представления, как Дань Хэн умудряется спать на таком тонком и жестком матрасе. Порой возникает чувство, что самое ужасное в необходимости делить с ним постель — не сам факт того, что тебе приходится, ну, спать с ним, а то, насколько убого его «гнездо». Конечно, после того как ты достаточно нанылась, мужчина согласился дать тебе еще одну подушку, чтобы ты могла пристроить свою затекшую шею, но никакое количество дополнительных элементов не сделало бы эту кровать хоть сколько-нибудь уютной. Похоже, он и сам это осознавал, но интуиция подсказывала: в данный момент его не слишком-то заботит поиск решения твоей проблемы. Клацанье клавиатуры всего в паре метров от тебя также вносило весомый вклад в твою бессонницу. Хотя Дань Хэн клялся и божился, что он — человек режима, но в то же время он, очевидно, обожал свои ночные сеансы за компьютером. Это было досадным побочным эффектом того, что его спальня по совместительству служила еще и архивом Экспресса. Эта комната совершенно не подходила для сна — от ослепительно ярких экранов до постоянного гула, который издавали кулеры бесчисленных системных блоков. И все же, каким-то образом, все эти навязчивые раздражители мужчину ни капли не беспокоят. Твое раздражение вызвано даже не тем, что тебе нужно немедленно уснуть: ты бы и сама была не прочь пободрствовать, если бы не знала, что подъем будет ровно в семь утра. Ты полагаешь, что столь малая потребность Дань Хэна в отдыхе как-то связана с особенностями его расы, но учитывая, что именно он является виновником твоего нынешнего положения, хотелось бы, чтобы мужчина помнил — ты не слишком продуктивна после пяти часов сна в сутки. И, конечно, ты предпочла бы не засыпать до того, как Дань Хэн ляжет в постель вместе с тобой. Не то чтобы ты боялась, что он выкинет что-то странное, пока ты спишь. Скорее, мысль о том, чтобы находиться без сознания рядом со своим похитителем, внушала тебе тот же ужас, что и отдых в норе, кишащей пауками. Это была подспудная тревога — не о том, что происходит, а о том, что могло бы произойти. К тому же — и это, пожалуй, более важная деталь, учитывая обстоятельства, — рука Дань Хэна служит куда более приятной подушкой по сравнению с той, что он тебе выделил. Ты была чертовски уверена, что он подстроил это намеренно: у его розововолосой подружки, кажется, более чем достаточно больших и мягких подушек, чтобы поделиться со всем экипажем Экспресса. Но все, что он смог для тебя найти — это маленький валик, который неудобно давит тебе на затылок! Закатив глаза, ты в очередной раз перевернулась, отворачиваясь от книжного шкафа рядом с матрасом. С усталостью, тяжелым грузом легшей на веки, ты уставилась на человекоподобную тень, отбрасываемую на противоположную стену. Если Дань Хэн и замечал твое беспокойство, то никак этого не показывал. Когда ты проверяла в последний раз, он был в наушниках, и ты еще ни разу не ловила его взгляда на себе с того места, где он сидел перед одним из маленьких экранов на столе. Как это обычно бывает с наступлением вечера, мужчина снял верхнюю одежду, переоделся в более удобные брюки и вплотную занялся чем-то в базе данных Экспресса. Ты не могла разобрать, над чем он там работает — для тебя это выглядело просто как бесконечная стена текста — но была уверена, что это вполне могло подождать до утра. За те несколько часов, что ты отчаянно пыталась сбежать от реальности в сон, Дань Хэн не взял ни минуты перерыва. Максимум, что он себе позволял — время от времени вздыхать и разминать плечи. Ты могла бы попросить его лечь в постель, да, но ни за что во вселенной и под бдительным взором Эонов не опустилась бы до того, чтобы умолять Дань Хэна закончить работу и вылезти из-за компьютера. В глубине души ты прекрасно понимала: он не остановится, пока ты не пожалуешься напрямую, но, учитывая, как обычно проходят ваши споры, возникало щемящее чувство, что даже твоих слов будет недостаточно. К тому же, хоть мужчина и настаивал на обратном, вербальное общение с ним до сих пор не дало ровным счетом ничего, так что ты тем более не собиралась идти этим путем. Но ты устала. Ты раздражена. Тебе одновременно слишком холодно и слишком жарко. У тебя чешется нога, болит шея, бедро впивается в пол — все не так. Это была старая как мир история депривации сна в ее худшем проявлении: абсолютно все работало против твоего комфорта. Ты снова перевернулась с нарочито громким вздохом. Только на этот раз, как только свет от большого экрана ударил в глаза, взгляд Дань Хэна встретился с твоим. На его лице не отражалось почти ничего, кроме обычного, чуточку обеспокоенного выражения, которое естественным образом придавали ему ровные брови. Если бы ты не знала горькой правды, то ни за что бы не поверила, что этот человек с густой черной копной волос и безмятежными нефритовыми глазами способен на те зверства, которым ты подвергалась. Без пары светящихся рогов и заостренных ушей он выглядел… пугающе нормально. Вы какое-то время смотрели друг на друга, не решаясь нарушить тишину, воцарившуюся в комнате — если не считать звуков его работы. И только когда ты отвела взгляд, Дань Хэн наконец заговорил. — Тебе пора спать, — произнес он мягким, тихим тоном. — Завтра ты будешь разбита, если не уснешь. «Да неужели», — хотелось огрызнуться тебе, но ради общего блага ты оставила эти слова при себе. — Я не могу уснуть, — сухо констатировала ты. — Хм, — отозвался Дань Хэн. Он потянулся к телефону, лежащему на столе. Ты наблюдала, как устройство засветилось, окрасив его лицо в бледно-голубой цвет. — Уже далеко за полночь, — сказал он, кладя телефон обратно. — Тебе совсем не хочется спать? — Я не могу спать в такой светлой комнате, — заныла ты, едва приподняв голову с подушки, чтобы подчеркнуть свои слова. — И компьютеры слишком сильно шумят. — У меня есть для тебя запасные беруши, если хочешь, — предложил Дань Хэн, хотя это прозвучало скорее как констатация факта: он, похоже, уже знал, что ты на это не согласишься. — Почему я не могу поспать на диванах в общем вагоне? — спросила ты, приподнимаясь на локтях. — Куда, по-твоему, я сбегу? В космос? — Они пока зарезервированы для Воскресенья, — мужчина ответил только на первый вопрос, закинув ногу на ногу. — И он что, не может поделиться тридцатью квадратными метрами дивана, которые занял в одиночку? С губ Дань Хэна сорвался тяжелый вздох. Он скрестил руки на груди и откинул голову назад. Ты уже собиралась вставить последнее слово, но взгляд, который он бросает в твою сторону, заставляет тебя быстро замолчать. Разговор закончился тишиной. Нахмурив брови, ты дала понять о своих чувствах тихим цоканьем языка, после чего плюхнулась обратно на матрас и отвернулась от него. — Попробуй все же заснуть, — посоветовал Дань Хэн. — Я закончу примерно через час. Постараюсь тебя не разбудить. Твои глаза широко распахнулись. — Что?! Через час? — ты снова вскидываешь голову. — Дань Хэн, я не могу уснуть! — Я могу дать тебе... — Нет, здесь слишком светло! — твой голос сорвался на крик. — Слишком светло, слишком шумно, матрас слишком жесткий, и... и!.. В твоем тоне сквозило отчаяние; ты размахивала руками, подкрепляя свои жалобы. Тебе было так обидно, что хотелось плакать, но такой всплеск эмоций, казалось, ничуть не задел мужчину, судя по его бесстрастному выражению лица. Поняв, что слова закончились, вместо продолжения ссоры ты натянула одеяло на дрожащее тело и театрально зажала голову между двумя жалкими подушками, которые тебе так… милостиво предоставили. На несколько долгих мгновений ты сосредоточилась на том, чтобы успокоиться. Плотно прижимая подушку к ушам, ты проверяла, слышно ли проклятое клацанье сквозь слой материала, и обнаружила, что сам шум уже прекратился. — ...Тебе поможет, если я лягу с тобой? Ты услышала вопрос, но не сделала ни единого движения, чтобы это показать. Лежа к нему спиной, ты подтянула колени к груди и свернулась калачиком под бирюзовым одеялом. Ты не знала, что именно в его присутствии заставляет тебя вести себя так капризно. Возможно, дело в его врожденной, едва уловимой манере смотреть на тебя свысока, заставляя чувствовать, что он всегда все знает лучше. Ты замечала это даже в его общении с другими членами экипажа: Дань Хэн в их компании считается очень рассудительным человеком — наравне с господином Янгом, и, честно говоря, те немногие, кто мог бы составить ему конкуренцию в этом плане, пока не впечатлили тебя своим интеллектом. Тем не менее, хотя ты не считала себя самой умной, самой благоразумной или абсолютно рассудительной, ты все же была уверена в том, что даже у него нет права относиться к твоим умственным способностям с таким пренебрежением. Ты знаешь, чего хочешь и что тебе нужно, и Дань Хэн больше ни разу не услышит этого от тебя — даже если это будет стоить тебе целой ночи без сна. Напряженная атмосфера нависла над вами обоими. Из-за того, как ты лежала, увидеть выражение лица Дань Хэна или прочитать его эмоции было физически невозможно, но даже так ты почувствовала, как в этом тупике что-то неуловимо изменилось. Он шумно вздохнул. Свет экрана гаснет. Следом доносится звук отодвигаемого стула, глухие шаги и шуршание одежды. Затем ты видишь, как его черная рубашка приземляется на металлические перила рядом с постелью. Матрас прогибается, когда Дань Хэн опускается на колени. Ты чувствуешь, как натягивается одеяло, и вскоре он забирается под него и ложится рядом. Он осторожно перехватывает твое запястье, которым ты прижимала подушку к уху, опускает твою руку к лицу, а затем забирает подушку себе. Ты еще плотнее прижимаешь колени к груди, чувствуя, как что-то касается твоего затылка. Мягко приподняв твою голову, Дань Хэн сначала убирает волосы, прежде чем просунуть руку тебе под голову. Снова шуршание. Этот звук пробуждает твое любопытство, и ты оглядываешься через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он вынимает один из наушников. Ты бросаешь на него усталый, вопросительный взгляд, но гадать приходится недолго: его рука уже тянется к твоему лицу. Мягко коснувшись костяшками твоей щеки, Дань Хэн заставляет тебя снова отвернуться к двери. Его прикосновение пощекотало край челюсти, когда он аккуратно вставил наушник тебе в ухо. Жест был по-своему ужасно бесцеремонным, но ты не сделала ничего, чтобы помешать ему, потому что в ту же секунду, как вкладыш оказался на месте, ты перестала слышать постоянный гул компьютерных вентиляторов. Затем он обвил рукой твою талию и положил ладонь на живот — туда, где она обычно покоится всю ночь. Его обнаженная грудь плотно прижалась к твоей спине, когда он поудобнее устроился на матрасе. — Спокойной ночи, — пробормотал Дань Хэн в твои волосы. — Я разбужу тебя утром.