Самое главное правило

Самое главное правило

– Что здесь происходит? – вопрос командира сводного 501-го истребительного крыла звонким эхом заметался под высокими сводами ангара.       А в ангаре этом не происходило на первый взгляд ничего такого особенного. Просто собрались ведьмы за милой человеческой беседой. Между собой и присутствующим тут же техническим персоналом. Ничего особенного, если не считать, что как раз в 501-м крыле любые разговоры между ведьмами и прочим персоналом были строго запрещены. Той самой Минной Дитлиндой Вильке, которая только что застала «неправильное» сборище. Вместе с ней, крыло собралось здесь в полном составе. Вот только в кое-чем важном девушки явно не были «вместе с ней»… – По-моему, всем давно должно быть предельно ясно: любое ненужное общение с ведьмами строго запрещено! – решительно чеканя шаги, Минна приближалась, поочередно пронзая каждого и каждую быстро посуровевшим взглядом. – И Мио! Майор Сакамото, капитан Баркхорн, – от вас-то я не ожидала бы…       Приблизившись, подполковник замерла, скрестив руки и потемнев лицом. – Я жду объяснений!       Эхо последних слов смешалось с деликатным откашливанием Сакамото. – Прошу прощения, подполковник Минна, мы как раз решали, как преподнести вам наше решение о неуместности этого запрета… Я как раз руковожу исправлением ситуации, но, к сожалению, я никогда не была хороша в таких вопросах, как социализация и дипломатия… – Что?.. Неуместности?.. – Минна переходила на новую ступень шокированности.       Окружающие техники, механики и прочий мужской персонал неловко мялись, откашливаясь, отводя взгляды и потихоньку отдаляясь подальше, как обычно, не решаясь вмешаться в намечающиеся между ведьмами разборки. Но даже от них чувствовалась молчаливая поддержка в пользу большинства. Девушки же, каждая в своей манере, преодолевали сиюминутную нерешительность и собирались вместе, готовые на конфронтацию. – Запрещать общение ведьмам на самом деле крайне неуместно, когда оно и так уже не только имеется, но и абсолютно необходимо! – выступила вперед капитан Баркхорн, и Минна метнула шокированный взгляд на нее, а затем на остальных девочек.       Мио Сакамото, как всегда внешне непробиваемая, Гертруда Баркхорн, решительная и на все готовая, Шарлотта Йегер и Франческа Луккини, непривычно серьезные, Эйла Юутилайнен и Саня Литвяк, неразлучный единый фронт, младшенькая Йошика Мияфуджи и скромная Линетта Бишоп, тоже непривычно суровые и сосредоточенные, насупленная Перрин Клостерманн, и даже Эрика Хартманн, обычно равнодушно-расслабленная, – все сейчас отвечали командиру дружным несогласием.       Дружным! Но как же она вдруг оказалась не в этом дружном кругу?! – П-пожалуйста, только давайте не ругаться… – выдавила вдруг Линн, но Мио уже продолжала, обращаясь к командиру: – Раз уж все именно так получилось, я предлагаю воспользоваться ситуацией, чтобы рассмотреть все аргументы взвешенно и рациона… – Тут нечего рассматривать, майор Сакамото! – прервала резко Минна, в смятении цепляясь больше за задетые чувства и командирский пост, чем за рассудок. – Есть правила! – А кто установил эти правила?! – ворчливо уточнила, как ни странно, обычно такая дисциплинированная Перрин. – Я не помню таких правил в своих прежних частях! – И я! И я тоже! И я!!! И в учебной части тоже! – наперебой подтвердили остальные. – В уставе вооруженных сил Карлсланда, конечно, упоминаются ограничения в взаимоотношениях разнополых военнослужащих, но ничего подобного таким строгим запретам на любое общение… – проговорила Баркхорн, а уж она-то знала устав. – У нас в крыле свой собственный устав, который я составила лично! И ты это знаешь, Баркхорн! – парировала Минна, с укором глядя на подругу. – И уж не от тебя я ожидала таких нарушений! – Например, таких, как мое личное близкое общение, и мои чувства к своей младшей сестре, Крис? – затвердевшим тоном возразила Гертруда, упирая руки в бока. – Такие дурацкие приказы мне совсем не нужны! – Ч-чего?!.. – снова растерялась Минна, и, видя это, на нее обрушили свои аргументы остальные ведьмы: – У меня тоже в Фусо осталась кузина, и мама, и бабушка, так что же, мне теперь нельзя с ними переписываться, что ли?! – нахмурившись, пропищала Йошика. – А мне нельзя писать и звонить своим родным в Лондон и другие места? А получать письма от них? – жалобно промяукала Линн. – А я вообще давно не получала писем от сестренки-Урсулы! – подозрительно проворчала Эрика. – Мы тогда еще думали, что это тот противный лайми Тревор Мелони перехватывает нашу почту. А может, это ты, Минна, личные письма перехватываешь? – Ч-что?! Да как ты можешь даже… – задыхаясь, отмахнулась Минна от такого предположения, но тут подпрыгнула Франческа: – А что, «правила же, праааавилаааа»! – передразнила девочка с горькой насмешкой. – Взрослые вечно гадости учиняют, называя это правилами! У меня, кстати, тоже мама в Романии, мне теперь тоже нельзя с ней общаться?! – Вы не понимаете! Это другое! – воскликнула Минна отчаянно. – Я никогда не запрещала общаться с семьями! Но ведь… Поймите, идет война, и всякое может случиться с… с любым военным…       В памяти девушки снова, как живой, встал ее возлюбленный, Курт. Как живой, вот только жив он был разве что в ее памяти. Проклятые неурои… Как им всем объяснить, что это такое?!.. Что им лучше никогда не понять ее боль? – Из-за этой войны погиб мой отец! – воскликнула звонко Мияфуджи, сжав кулачки. – Я ненавижу войну! Ненавижу оружие и разрушение! Я даже поэтому не любила армию… Не только с военным может что-то случиться! Что же теперь, вы запретите мне любить моего отца?! – Мой отец тоже… И… – Перрин, задрожав, потупилась, сердито снимая и протирая очки. У нее из-за войны не осталось никого. – Крис до сих пор в больнице, хотя она не солдат, – сумрачно напомнила Гертруда. Ей тоже был неприятен этот разговор, но девушка-солдат не привыкла отступать. – А моя сестра – тоже ведьма… – напомнила тихонько Линн. – Значит, мы с ней обе рискуем в бою. Тогда по этому правилу нам нельзя общаться. Но почему-то мы переписывались же… – Это… – Минна тоже дрожала, дрожали слезинки в ее глазах. Это другое! Сестры, родители – не возлюбленные! Даже если они гибнут на войне, это не то… Не то?! Не боль, не утрата?! О боги, что за чушь она сама себе несет?!.. Почему все как-то не складывается?! Это же было так просто… – Вообще-то, тут не только письма и звонки, но еще, когда мы в увольнении, то можем там общаться с кем захотим и как захотим… – заложив руки за спину и покачиваясь на месте, протянула Эрика задумчиво то, о чем Минна тоже всегда старалась не думать, хотя это было глупо. – Да! А когда я была в командировке в Фусо, то постоянно общалась со своим помощником, Хиджикатой… – подтвердила эту мысль Мио, отчего Минну словно пронзило молнией во мраке ночи. Мио!!! Была с мужчиной, все те дни… – Мы с Луккини, когда проводили отпуск в Африке, вообще с кем только не общались там… – пожала плечами Ширли, а стоящая в сторонке Эйла вдруг подняла глаза к потолку, припоминая, и начала занудным тоном: – Если говорить о переписке, то… Как вы все знаете, Саня у нас часто дежурит по ночам. Возможно, многие знают и то, что она по ночам общается с другими ночными ведьмами. А ведь через эту радиосвязь кто-то мог бы передать даже любовное послание… – А, знаю, это как недавно какая-то девушка в эфире кричала, что любит Саню! – закивала Линнет, вскидывая руку. Эйла осеклась и перекосилась мгновенно покрасневшим лицом: – Ч-чего?! Не понимаю, о какой ерунде ты говоришь!!! Как бы то ни было, я совсем про другое: через Саню любой человек может передать любой из нас любое послание! – Ну это уже глупость какая-то… – вздохнула Минна, переводя дух и проводя рукой по лицу. – Почему глупость?! – немедленно завелась Эйла, и теперь ее было не переспорить. – Все ночные ведьмы служат в каких-то частях, общаются со своим персоналом, и с гражданскими при случае! А Саня рассказывала мне, что смогла как-то связаться даже с ведьмой из Нойе Карлсланда, а если верна та карлсландская теория про отражение радиоволн от Луны, тогда… – Э-Эйла… Не надо, это лишнее… – только Саня своим тихим голоском и могла притормозить разгоняющуюся суомку. – Подполковник Вильке, я хочу отыскать свою семью в Оруссии. И я и вправду общаюсь по ночам с коллегами, иначе нам слишком одиноко дежурить всю ночь, ожидая врага. Но это же не вредит никому и не запрещено? – Если даже запрещено, тебе же все равно никто не сможет помешать… – ухмыльнулась шаловливо Эрика. – Хартманн! Все же никто не отменял дисциплину! – одернула напарницу Гертруда. А Минна глубоко вздохнула, открывая глаза: – Дисциплина важна, но еще важно, чтобы человек сам осознавал последствия своих поступков. Подумайте, что будет, если это правило нарушать? Или отменить… – А что будет? Мы будем просто общаться с парнями и другими людьми, как нормальные люди! – беззаботно ответила Франческа, покручивая пальцем во рту. – Собственно, как и друг с другом, – кивнула утвердительно Сакамото, оглядывая всех успокаивающим взором. – Тут ведь все нормально общаются уже не первый год между собой, и никто не создал каких-то запрещенных, неуместных близких связей между собой, верно же?       Почему-то Эйла снова покраснела, а Перрин не могла упустить такой случай уколоть ту, от которой не раз получала насмешки и обиды: – Конечно, если не считать слишком близкими такие связи, когда двое вечно вместе, и даже спят в… – …и еще когда кое-кто за кое-кем вечно увивается, подглядывает, и вздыхает, произнося ее имя и думая, что никто этого не замечает… – нейтрально-вреднючим голоском вкралась в эту речь Франческа, при поддержке широкой ухмылки Ширли, отчего уже Перрин невразумительно вскрикнула и умолкла, поспешно отворачиваясь и заливаясь краской. – О чем это вы все? – недоуменно хлопнула глазом Мио, и снова обратила свой взгляд на подругу-командира. – В общем-то, девочки заметили хороший момент: мы все стремимся не просто тесно общаться друг с другом, но и в какой-то мере быть друг другу словно члены семьи, не так ли? Для этого мы даже ввели особые меры: послабления в уставе и прочих правилах, чаепития, общая купальная… – И ты даже инструктировала меня не наседать слишком на некоторых из наших ведьм с тренировками и прочими требованиями, – добавила Гертруда примирительно. – Как ты говорила: в таком подразделении каждому нужен свой подход и свои способы, чтобы максимально раскрыть свой магический потенциал, и чтобы мы могли максимально эффективно использовать все это для защиты людей! – Да! И лично я тоже не могу себе теперь представить, чтобы мы потеряли кого-то из нас в бою! – проговорила Йошика, оглядывая всех с равной симпатией во взгляде, даже Перрин. – И что же теперь, мне надо всех разлюбить, потому что война?       Девушки невольно переглянулись между собой, далеко не все с равной симпатией, но все же закивали, соглашаясь с фусоанкой. – Но личное общение с мужчинами это… другое… – все еще пыталась протестовать Минна, уже понимая, что ей нечего по существу возразить всем этим доводам. И так было всегда, – ее правило держалось на банальном запрете и власти. И рожден он был ее чувствами, а не логикой. Как бы она ни старалась подгонять аргументы под свою точку зрения, в итоге все решала власть. Но эта власть не была безграничной.       Потому что… – Ну почему обязательно личное? – пожала плечами Гертруда, а Эрика ввернула дальше: – Просто обычное! – Да! Ничего не особенное общение! – обрадованно закивали остальные девочки. – Человеческое! Мы же хоть и ведьмы, но в целом тоже обычные люди, в конце концов! – Ага, с просто людскими чувствами и потребностями! – Как же можно защищать людей, и при этом их отталкивать, верно?       «…Да, это правильно. И это главное. Потому что мы люди, а не неурои!» – подумала Минна, и наконец облегченно кивнула. Словно не только соглашаясь с простыми словами, а скидывая с себя гору неизмеримого страдания, затмевавшую все небо.       Отныне Небо Минны, да и всего 501-го сводного истребительного крыла, будет чисто и свободно!       …Ну, хотя бы от этой проблемы.