Судьба враждующих сердец

Паркет Большой аудитории, отполированный до зеркального блеска, отражал высокие стрельчатые окна и позолоченные канделябры. Лекция по дипломатическому протоколу шла своим чередом, но мысли Розанны были далеко. Она механически вела конспект изящным почерком, но в ушах все еще звучал тот грубый смех, а по спине будто бы полз холодок от чужого, оценивающего взгляда. Академия Далинкур, основанная три века назад как символ просвещенного единства континента, была уникальным местом. Сюда, в нейтральное герцогство Далинкур, с шестнадцати лет съезжались отпрыски правящих династий и высшей аристократии со всего континента. Курс длился четыре года. Первый курс - адаптация, углубление в гуманитарные и военные науки. Второй и третий - сердцевина обучения: государственное право, экономика, стратегия, дипломатия, история и искусство управления. Четвертый курс был почти полностью посвящен практике: моделированию политических кризисов, дипломатическим играм и самостоятельным исследованиям. Выпуск в девятнадцать лет считался посвящением во взрослый мир большой политики. Здесь завязывались будущие союзы и разжигались будущие конфликты. Здесь учились «ходить по строго размеченным паркетным линиям», не сходя с них ни на шаг. Для Розанны это был глоток свободы. В Эмали, при чопорном и консервативном дворе ее отца, короля Фридриха, каждый ее шаг был под наблюдением. Она была не просто принцессой, а единственной дочерью драгоценным дипломатическим активом. Ее старший брат, наследный принц Элиас, учился в другом крыле Академии, на специальном курсе для будущих монархов, и виделись они редко. Его присутствие было одновременно и утешением, и напоминанием: она не одна, но ее путь иной. Брат готовился править, она готовилась быть выгодно проданной замуж. Или, в более мягкой формулировке двора, «укрепить союз». Академия давала ей отсрочку. Здесь она была студенткой Розанной фон Герхард, одной из многих, чей ум ценили порой выше, чем титул. Мысли о браке вернули ее к утреннему разговору. «Никто не запал в душу?» спрашивала Мари. И правда, никто. Принц Эдвард из Алтарии был скучноват, герцог Себастьян из Лорейн слишком самовлюблен. Она наблюдала за романтическими играми подруг со стороны, как зритель в театре. Ее сердце молчало, а ум был занят законами и хитросплетениями международных договоров. Она наивно полагала, что так будет всегда, пока не придет время выполнить долг. И вот явился он. Живое напоминание о самом мрачном долге. Михаэль Блэкхарт. Наследный принц Валирии, страны на северо-востоке континента, славящейся суровыми нравами, несметными богатствами, добытыми в рудниках Синих гор, и самой сильной тяжелой кавалерией. Валирия веками соперничала с Эмали за влияние, их отношения были сотканы из тонкой паутины перемирий, предательств и холодной ненависти. Михаэль был единственным сыном короля Валериана и королевы Каталины. Ходили слухи, что король, железной рукой правящий своей державой, воспитывал наследника в бескомпромиссной жесткости. И глядя на того сейчас, Розанна легко верила этим слухам. Они были знакомы с детства. На тех редких и неловких дипломатических встречах, куда брали детей для видимости примирения. Маленький Михаэль был ее кошмаром. Он дразнил ее, называя «фарфоровой куколкой Эмали», дергал за косы, ломал ее игрушки, а однажды, когда она попыталась играть с другим мальчиком, так яростно столкнул его с лестницы в саду, что у того сломалось запястье. Его янтарные глаза, холодные, как лед, смотрели на нее тогда с таким собственническим гневом, что она плакала потом всю ночь. Он считал ее своей мишенью, своей игрушкой. И, судя по сегодняшнему взгляду, ничего не изменилось. Звонок, оповещающий об окончании пары, вырвал ее из мрачных воспоминаний. Розанна быстро собрала вещи, надеясь проскочить в толпе. — Розанна, подожди! — догнала ее Ребека. — Ты вся напряжена, как струна. Это из-за Блэкхарта? — Не стоит о нем говорить, — отрезала Розанна, направляясь в библиотеку, своему надежному убежищу. Но убежище оказалось оскверненным. В читальном зале, за одним из дубовых столов у окна, полулежал он. Михаэль что-то небрежно писал в тетради, окруженный своей валирийской свитой. Его поза кричала о полном владении пространством. Он поднял взгляд, когда она вошла. И снова этот взгляд медленный, изучающий, откровенно оценивающий. Он скользнул по ее лицу, косе, плечам, будто раздевая. Уголки его губ дрогнули в знакомой насмешливой ухмылке. Розанна застыла на месте, чувствуя, как гнев и унижение подступают комом к горлу. Она собиралась развернуться и уйти, но это было бы бегством. А принцессы Эмали не бегут. Особенно от валирийцев. С высоко поднятой головой она прошла вглубь зала, к стеллажам с фолиантами по истории права, и почувствовала, как его взгляд следит за каждым ее шагом. Через несколько минут она услышала его шаги. Тяжелые, уверенные. Он остановился с другой стороны стеллажа, так что между рядами книг она видела лишь часть его профиля и светлые волосы. — Фон Герхард, — его голос был низким, немного хрипловатым, и звучал так, будто он произносил шутку. — Долгое время не виделись. Куколка выросла. И, кажется, даже научилась ходить, не спотыкаясь о шлейф. Розанна сжала пальцы на корешке книги. Она повернулась к нему, встретив его янтарный взгляд через щель между полками. — Блэкхарт. Я слышала, про вашу репутацию в Академию. Надеюсь, здесь научат не только драться и запугивать, но и хотя бы основам приличия, — ее голос звучал ледяно и ровно, чему она сама была удивлена. Он тихо рассмеялся, звук был похож на отдаленный рык. — О, приличия я усвою. Когда они станут полезны. А пока… здесь довольно скучно. Приятно видеть знакомое лицо. Напоминает о доме. О нашей… особой связи. — Между нами нет никакой связи, — прошипела она. — Кроме взаимного презрения, которое испытывали наши семьи веками. — Взаимное презрение — это уже связь, куколка. Самая прочная, — он откинулся, и его лицо скрылось за полкой. — Увидимся. На фехтовании, например. Слышал, вы неплохо держите рапиру. Интересно, научились ли вы по-настоящему колоть. Его шаги удалились. Розанна выдохнула, внезапно осознав, что все это время задерживала дыхание. Сердце бешено колотилось. Он не просто напомнил о себе. Он объявил, что игра продолжается. И теперь правила были другими. Они были не детьми в общей гостиной, а наследниками враждующих держав в самом сердце политического котла континента. Тень из прошлого не просто настигла ее. Она накрыла собой весь ее беззаботный академический мир, угрожая окрасить каждый его день холодным янтарным светом хищных глаз. Розанна поняла, что ее островок свободы только что был взят в осаду. И гарнизон у нее был пока что один ее собственное гордое достоинство. Но хватит ли его против того, кто, кажется, приехал в Академию не столько учиться, сколько охотиться?