Психопатки и мечтатели

      Двое суток тянулись для Гэри будто две вечности. Казалось странным, что он не поседел за это время.       Портал, открытый Звездой, действительно перенёс их с Маршалом в родной мир. Никогда раньше Гэри так не радовался запаху выхлопных газов и тарахтению старых автобусов. Город встретил его вечерним пасмурным небом, потрескиванием фонарей, желтеющими листьями на хилых городских деревцах да людьми, ругающимися возле урны.       — Вы туда специально бросили горящий окурок, чтобы всё провоняло!       — Вы бы предпочли, чтобы я бросил его вам под ноги?       Ребёнок у дверей продуктового магазина канючил, что мать не купила ему жвачку, а та лишь устало вздыхала в ответ.       Подумать только, насколько комфортно и беспечно должны жить люди, чтобы их волновали такие мелочи!       Гэри стоял, держа на руках бессознательного Маршалла, завёрнутого в одеяло, а прохожие бросали на них взгляды, полные недоумения и безразличия. В больших городах слишком много людей, чтобы беспокоиться о незнакомцах. Впрочем, что останется от их тусклого благополучия, которое они не ценят, если прогноз Звезды сбудется и Маршалл станет королём вампиров здесь, в обычном мире?       Ворчание прохожих, мелкие склоки — казалось бы, это совсем не то, за что хочется цепляться и что станешь беречь. И всё же у Гэри наворачивались слёзы на глаза от возможности снова слышать мелкие человеческие перепалки и видеть эмоции: обыденные житейские обиды, раздражение, радость на простых лицах…       Сочиняя свой сладкий народец, он всегда стремился наделить персонажей вот этими чертами обыкновенности. Сделать их узнаваемыми, такими, как все, и вместе с тем уникальными в своей обычности. Ему нравилось подмечать детали. Запоминать, какие кофе и десерт предпочитают покупатели, в какие дни они заходят в пекарню. Из этих мелочей сплетались судьбы. Но теперь все они могут сгореть и обратиться пеплом из-за принятого им решения.       Двое суток он, почти не отходя, сидел у постели Маршалла и ждал, кем он очнётся. Он загородил все окна от солнца — так плотно, что без электрических ламп в комнате царила кромешная тьма. Сходил на рынок и, ловя на себе красноречивые взгляды, купил у мясника несколько литров крови, слитой из животных. Что ещё он мог сделать?       Часы напролёт он держал Маршалла за холодную руку и ждал в оцепенении. Что делать, если, очнувшись, тот мигом озвереет и набросится на Гэри? Драться? Умолять? Да ничего тогда уже не останется — только умереть от кровопотери.       Слова Звезды стучали в ушах. Казалось, будто она стоит за спиной и нашёптывает: «Одна капля твоей крови, и его будет не остановить. Но ты же его так любишь. Ты будешь холить его и лелеять, пока он не очнётся и не сожрёт тебя».       Её укусы вспыхивали в памяти Гэри цветками боли и пускали дрожь по телу. Вопреки всем доводам рассудка он хотел, чтобы Маршалл повторил то, что она проделывала с ним. Но некоторым из наших желаний лучше оставаться только в голове. Люди с богатым воображением вполне могут обходиться фантазиями. Мозгу всё равно, откуда приходят образы: реальные они, вымышленные или воскрешённые в памяти. Это и дар, и проклятье.       Закрыв глаза, Гэри ощущал, как холодные пальцы Маршалла сжимаются на его кисти, как железной хваткой юный вампир подтягивает его руку к своему рту. Прикосновения губ к внутренней стороне запястья прохладные и нежные, будто на ладонь оседают снежные хлопья. Кристаллики снега тают на коже, но отдёргивать руку не хочется.       Но вот губы приоткрываются, и язык обжигает холодом. Он скользит вверх по руке, властный, будто лезвие. Дыхание Гэри учащается, а вот дыхания Маршалла не чувствуется совсем. Только исходящий от него льдистый мороз.       Наконец раздаётся едва слышный звук, с которым рот открывается шире, а в следующий миг — ослепляющая боль от впившихся под локоть ядовитых клыков. Парализующая агония растекается от них по жилам и костям, но вместе с нею парадоксальное блаженство.       Гэри открыл глаза. Он всё ещё сидел у постели Маршалла, целый и невредимый, насколько мог он быть невредимым после плена у Звезды. Маршалл, как и прежде, лежал в беспамятстве. Укус и поцелуи — всё это произошло лишь в фантазии.       Гэри облизнул пересохшие губы. Привстав, он погладил возлюбленного по холодной щеке.       Что, если он сходит с ума? Или если в обычном мире магия вампирского укуса больше не действует, и Маршалл безвозвратно мёртв? Его сердце не бьётся, он не дышит. Вдруг он никогда не очнётся?..       В таком случае мир спасён, но хочет ли Гэри жить дальше в этом мире? Он столько сделал, чтобы вернуть Маршалла… Сумеет ли он принять поражение?..       Вдруг ему показалось, что веки Маршалла дрогнули. Затаив дыхание, Гэри присмотрелся. Ничего… Стоп, нет!       Маршалл приоткрыл глаза и сощурился, хотя вокруг царил густой полумрак. Он задержал взгляд на Гэри, затем медленно осмотрелся. Слегка пошевелил пальцами и головой, облизнул губы.       — Марш…       Гэри боялся поверить своим глазам. Как давно он не спал? Вдруг это галлюцинации?       Маршалл приоткрыл рот, но издал лишь невнятное «Мм…» Он слегка нахмурился и зашевелился сильнее. Высвободил руку из-под одеяла, поднял её над головой и некоторое время рассматривал, то сжимая кулак, то растопыривая пальцы.       Гэри опасливо помог ему сесть в постели, и, скинув полностью одеяло, Маршалл долго смотрел на свои ноги — полностью серые, сформированные заново вампирской плотью. Гэри приобнимал его со спины, тщетно пытаясь согреть. Тишина казалась густой и маслянистой. В ней был слышен каждый выдох Гэри и каждое шуршание, когда Маршалл шевелился в постели. Сказать хоть слово было страшно.       Наконец Маршалл снова посмотрел на свои кисти, обернулся к Гэри и умоляюще, с болезненной хрипотцой сказал:       — Дай!..       Гэри сглотнул. Сердце колотилось так громко, что он слышал его.       — Что дать?.. Кровь?       — Ги…тару! Про…верить, — он снова пошевелил пальцами, изображая, будто перебирает струны.       Гэри с присвистом втянул воздух и вдруг, не в силах удержаться, засмеялся. Это было немыслимо. Это был Маршалл — прежний, настоящий!       Вскочив с кровати, Гэри бросился в соседнюю комнату и притащил оттуда старую «акустику» Маршалла. Тот бережно взял гитару, провёл по струнам и поморщился от расстроенных ладов. Но красота звука была сейчас не столь важна. Он зажал несколько аккордов, проверил, что пальцам хватает ловкости, чтобы играть перебором, — и наконец улыбнулся. Отдал гитару Гэри и снова опустился на подушки, утомлённый коротким пробуждением.       — Ты… золото, Гэри… Гармония… Гэримония…       Его взгляд сонно блуждал.       — А как же… — неуверенно начал Гэри. — Кровь? Ты не чувствуешь жажду?       — Жажду? — Маршалл снова облизал губы. — Пить хочется, да… Чего-нибудь… — его глаза слипались, — красного…       Веки окончательно опустились, и он снова уснул.       Гэри нежно погладил его по руке, не будя. Маршалл — вампир? Похоже, что так, да. Когда он говорил, было видно, что его клыки длиннее обычных человеческих. И всё же он — прежний Маршалл. Жажда не свела его с ума, кровь не стала центром мирозданья. А значит, они как-нибудь справятся, и одна спасённая во имя любви жизнь не приведёт к апокалипсису.       Гэри поправил тяжёлую штору, убеждаясь, что на рассвете ни один лучик не заглянет в тёмную комнату. Вернувшись к кровати, легонько поцеловал Маршалла в лоб. И улыбнулся.