Технарь/Гуманитарий

Утро воскресенья в комнате 314 было тихим и размеренным, пропитанным мягким светом, который льстил даже самому аскетичному интерьеру. Космо, верный своему ритуалу, уже проветрил комнату и теперь с наслаждением наводил порядок, который, по сути, и так был почти идеальным. Он аккуратно протер пыль с корешка своих книг, расставил ручки не по одной линии и поправил край одеяла на своей кровати. Пер, в свою очередь, собрал в рюкзак несколько толстых, испещренных формулами тетрадей и свой верный ноутбук. —Технари нашего потока собираются в библиотеке, будем разбирать новые задачи по матлогике, — пояснил он, натягивая куртку. — Вернусь ближе к вечеру. Космо лишь кивнул, и дверь закрылась за соседом, оставив его в благостной, упорядоченной тишине. Работа шла своим чередом. Космо перешел к своей тумбочке, тщательно вытирая пыль с поверхности и с каждого учебника по отдельности. Закончив, он отошел к окну, чтобы встряхнуть тряпку. И в этот момент его нога зацепилась за ножку общего стола, которую он сам же и выдвинул, чтобы подмести под ним. Цепкая, неожиданная преграда. Потеря равновесия. Маленькая комната превратилась в клетку, где не было места для маневра. Неловко взмахнув руками, Космо полетел вперед, к противоположной стене, к полке Пера. Его голова с глухим, кошмарным стуком ударилась о торец деревянной доски. Весь корпус содрогнулся от удара. Сверху, словно в замедленной съемке, сорвался и полетел вниз тот самый механический паук, «Арахнид». Космо, оглушенный, еще не понимая всего ужаса происходящего, услышал сухой, дробный, невероятно громкий в тишине комнаты звук — хруст пластика, лязг металла об линолеум. Сердце Космо сначала замерло, провалилось в ледяную бездну. Потом оно рванулось с места, заколотившись с такой бешеной частотой, что в висках застучало, а в ушах поднялся шум. Он зажмурился, не в силах смотреть. Потом все же посмотрел. На полу лежало нечто, лишь отдаленно напоминавшее изящного механического паука. Несколько тонких лапок отломились и откатились в сторону. Корпус треснул, обнажив клубок микроскопических проводов. Объектив камеры смотрел в потолок мертвым, стеклянным глазом. «Конец, — пронеслось в голове у Космо. — Мне конец». Он, почти не дыша, на коленях собрал все детали, аккуратно сложил их на ладонь, как священные реликвии, и перенес на стол. Дрожащими пальцами он попытался соединить обломки, вставить лапки на место. Но это была ювелирная работа, требующая инструментов, знаний и точных рук. У него ничего не вышло. Отчаяние, холодное и липкое, стало подбираться к горлу. Мысленно он уже примерял на себя гроб. Выбирал эпитеты для собственных некрологов: «подававший надежды историк», «нелепо погибший от руки технаря-соседа». И тут его осенило. Технокорпус! Там он точно найдет кого-то, кто сможет помочь. Спасти его бедную, ни в чем не повинную жизнь. Минут через двадцать он уже стоял в стерильно-чистом, просторном холле технического корпуса, чувствуя себя абсолютным инопланетянином. Студенты в худи с научными шутками и с наушниками на шее бросали на него любопытные взгляды. Его гуманитарная одежда — клетчатая рубашка и свитер — кричала здесь о его чужеродности. Он ловил каждого, показывая на ладони жалкие останки «Арахнида», и бормотал что-то о срочном ремонте. Большинство отмахивались, не вникая. Но вот один парень, невысокий, с острым взглядом и множеством браслетов на запястье, остановился. — Давай посмотрим, — сказал он, взяв у Космо детали. Он покрутил их в пальцах, и его глаза странно, хищно блеснули. — О-о-о. Работа Ерикссона. Сложная вещичка. Почти искусство. — Ты… ты можешь починить? — с надеждой выдохнул Космо. — Ларс, — представился парень, не глядя на него. — Со второго курса, робототехника. Детали специфические, но… Думаю, да. Я потом принесу тебе в общежитие. Комната? — 314, — обрадовано сказал Космо. — Спасибо, ты просто спасаешь мне жизнь! — Не за что, — Ларс ухмыльнулся, быстрым движением руки сгреб обломки паука в свой рюкзак. — Разберемся. Космо вернулся в комнату на крыльях надежды. Время текло мучительно медленно. Обед прошел, наступил полдень, а Ларса все не было. Беспокойство снова начало точить Космо изнутри. Он вышел на общую кухню, чтобы налить воды в электрочайник, и почти столкнулся с ним в коридоре. — Ларс! Привет! Ну как? Получилось? — бросился к нему Космо. Ларс остановился и улыбнулся широкой, бесстыдной улыбкой. —Знаешь, дружище, он мне очень понравился. Решил оставить его у себя. Для изучения. Космо почувствовал, как пол уходит у него из-под ног во второй раз за день. —Что?.. Но… это же не твое! Ты же обещал! — А ты что сделаешь? — Ларс флегматично пожал плечами. — Пожалуешься Перу? Я просто скажу, что ты сам мне его добровольно подарил. Сказал, что боишься этой штуки и не хочешь, чтобы она была в комнате. Кому он поверит? Технарю со второго курса или испуганному первокурснику-гуманитарию? Удар был ниже пояса, точен и беспощаден. Космо онемел, не находя слов. Ларс насмешливо кивнул и пошел своей дорогой, оставив его одного в пустом коридоре с чувством полнейшей, абсолютной катастрофы. Вернувшись в 314, Космо сел на кровать. Он был уже не просто трупом. Он был трупом, который знал точную дату и способ своей казни. Он представлял, как вернется Пер, как его холодные изумрудные глаза найдут пустое место на полке. Как исчезнет то редкое, едва зародившееся доверие между ними. Он почти физически чувствовал на себе ледяное молчание, которым Пер мог убивать наповал. Когда дверь наконец открылась, Космо даже не вздрогнул. Он просто сидел, сгорбившись, и смотрел в пол, ожидая приговора. Пер вошел, скинул рюкзак на пол. Он выглядел уставшим, но явно в хорошем, даже приподнятом расположении духа — видимо, разбор задач по матлогике прошел успешно. — Привет, — бросил он в сторону Космо, направляясь к раковине умыться. Космо молчал, не в силах вымолвить ни слова. Пер вытер лицо полотенцем, потянулся и подошел к своей кровати, чтобы снять ноутбук из рюкзака. Он собирался взять с верхней полки протез, чтобы немного позаниматься его программированием. Его взгляд скользнул по полке, привычно ищущий нужный предмет. И замер. Его движения остановились. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Он медленно повернул голову, его глаза, такие яркие и живые еще секунду назад, теперь стали похожи на куски зеленого льда. Он снова посмотрел на пустое место, где должен был стоять «Арахнид», а затем перевел этот ледяной, безмолвный взгляд на Космо. — Где паук? — спросил он. Его голос был тихим, ровным и страшным в своей абсолютной, мертвой тишине.