Память о шагах

      Чужая плоть и кровь растекалась в моей пасти, с трудом разжевываясь и становясь пригодной к проглатыванию. Вкус, омерзительно сладкий, он огнём скользил по языку, а в ушах набатом раздавался шелест голосов, сладострастные фразы и смешки. Им вторили вопли боли и томные вздохи, последние красуясь звучат из-за моей спины, могу поклясться, что меня сейчас обнимают и сладко целуют в ключицу.       Кости хрустят, когда я использую пассатижи, они хрупки и подвижные, череп не цельный, он соединен множеством хрящей из отдельных, будто разбитых когда-то, кусочков. Когда мои пальцы добираются до мозга, меня охватывает жуткое ощущение неправильности. Он так отличается от человеческого! Слишком усохшая кора, неземная водянистая структура, а аромат... Так пахнет потрошеная змея.       Правда это не останавливает меня, сейчас ничто не сможет это сделать. Потому мозг медленно пропадает, даруя чувство насыщения и праздности. Во мне клокочет жажда, когда я откидываюсь на стуле. Желудок полон, голова раскурочена, сам стол и пол залит кровью, а в воздухе витает жуткий аромат нечестивого пиршества.       Тени двигаются, шепот уже слышен и откровенно насмешлив, сладострастен и жаден. Последние отзвуки влияния, которое проявляется слишком откровенно здесь. Там, где влияние сущностей из моего прошлого мира, должно быть существенно слабее или даже отсутствовать вовсе. Это беспокоит меня недолгие минуты, пока мир наконец не успокаивается, становясь привычным и спокойным. Пора мистики прошла.

Пир завершен. Кровь была выпита. Нисхождение продолжается.

      Я бросил взгляд на количество остатков, их число неспешно приближалось к двенадцати и пока не собиралось останавливаться, пусть и скорость набора их с каждой долей становилась всё неспешнее. Поглощенное переваривалось. Становилось частью меня и исчезало, ибо живот, прямо на глазах, стал уменьшаться.       Внутри желудка же всё кипело, я явно слышал звуки схожие с жаркой мяса на углях, а из рта стал вырывался пар, цвета чернил. Покинув мою глотку, он конденсировался под потолком, а после медленно опадал крохотными чешуйками, схожими с кусочками крыльев насекомых. Это было прекрасно. Хотя и добавило мне работы по уборке, но это будет после.       Пар шёл достаточно долго, оставляя привкус копченостей, а меня покрывали чешуйки. Они царапали кожу, когда соскальзывали с неё, оставляя белесые следы на ней. Двигаться не хотелось, в груди блуждали чувства, которые не было возможности выплеснуть. Проклятые особенности возраста.       Показатель тем временем вплотную приблизился к двадцати и замер, достигнув девятнадцати и двух, в этот же миг пар закончил выходить из меня и вскоре последние чешуйки опали на пол. Нужно было двигаться, время подходило вплотную к моменту пробуждения родителей, а я ещё не убрал все тут...       Когда взрослые поднялись, я едва успел выкинуть раскроенную голову в мусорку и протереть кровь со стола и пола. Чешуйки же лишь убрал в большой черный пакет из-под мусора и кинул его в темный угол. На большее просто не хватило времени... Я даже умылся на кухне! Ведь кровь на лице никуда не делась.       Столь спешная уборка и сокрытие улик не спасли бы меня от пристального внимания кого-то достаточно подкованного, но родители были обычными людьми, которые если и видели работу криминалистов, то только по телевизору. Потому я не очень волновался. Они не могли заметить следов.       Так в общем то и вышло. Мой кощунственный акт оказался незамечен, мы позавтракали, отец поцеловал мать и отправился на работу. Она же погрузилась в домашние дела, порой пританцовывая под ритмы, что доносились из телевизора. Некое утреннее шоу, где клипы шли бесконечной волной.       Я же, лишь мне удалось оказаться в своей комнате, почти мгновенно заснул. Можно даже сказать потерял сознание, ибо это произошло слишком быстро и что мерзостнее всего внезапно. Даже раздеться не успел... Скорее бы вырасти и стать чуточку крепче. Вновь разменять шестнадцать, лучший, на мой вкус, возраст, когда перед тобой открыты любые пути.       Ближе к полудню меня разбудила мать, она крайне взволновано притрагивалась к моему лбу. Её голос шептал вопросы, ответы на которые мне даже выдумывать не было необходимости. Ведь можно отвечать чистейшую правду, пугая, но одновременно с этим даруя понимание проблемы. Так ей будет спокойнее.       - Голова сильно болит, мама, - произношу тихо, чуть плаксиво, - совсем сил нет, можно я посплю ещё?       - Сейчас милый, вначале узнаем если у тебя температура... - она волнуется, когда протягивает мне градусник, но вскоре успокаивается, когда он показывает норму, - тебя не тошнит, может съел что-то не то?       - Нет, мама, просто сил нет, спал плохо. - Мои глаза сами собой закрываются, мне хочется урвать у мира ещё несколько часов сна. - Хочу ещё...       - Тогда отдыхай, как проснешься, я разогрею тебе куриный бульон, попьешь его, - произносит она, - если не станет лучше, то в больницу съездим, хорошо?       - Да, хорошо... - Уже засыпая произношу, и слышу, как мать медленно встает и уходит, прикрывая за собой дверь, это к лучшему, мне нужен сон.       Когда часы пробили половину четвертого, разум вернулся ко мне. Тело слушалось отвратно, руки отказывались повиноваться, мышцы то и дело самовольно сокращались. Отходняк от слишком сильного лекарства, сказал бы я в любом другом случае, слишком уж походили симптомы. Жаль, что это было не так.       Взгляд сам собой скользнул на символ, одно усилие воли и перед глазами появились надписи. Их стало немного больше, я чувствовал, что даже символы, обрели некую глубину. Дару нужно топливо. Даже интересно, если я не стану его более кормить, как скоро оно начнёт пожирать меня? Думаю, мне не хочется это проверять. Имя нисходящего: Стив Уайт(Слава) Ассимиляция: Пусто Поглощение: Пусто Призыв: Пусто Разрушение: Пусто Элементы нисхождения: Пусто Остатки нисходящего: 19.2 (Увядание: 0.1 в оборот планеты) Возможность создания элементов нисхождения: 9 обычных элементов; 1 необычный элемент;

НАВЫКИ

Обычный — Навык: Игра на гитаре — «Школа рока» (фильм). [Специализация: способность] Уверенное владение аккордами и простыми соло; без сверхъестественных эффектов. Применяется сразу. Необычный — Сила: Телекинез (уровень падавана) — Star Wars (вселенная). Короткие «толчки Силой» и притяжение мелких предметов; требует концентрации, не разрушает здания. Применяется сразу. Использование невозможно. Отсутствие метки: Чувствительность к Силе. Редкий — Дисциплина: Прорицание • (Обостренные чувства) — Vampire: The Masquerade, World of Darkness (настольная RPG). Позволяет видеть больше, увеличивает чувствительность, дарует краткие озарения. Применяется сразу. Использование невозможно. Отсутствие метки: Проклятие Каина. Обычный — Навык: Первая помощь (базовый) — The Last of Us (сериал). Остановка кровотечения, перевязки, шины; без чудес, требует расходников. Применяется сразу. Обычный — Навык: Вождение мотоцикла — GTA V (игра). Уверенное управление дорожным байком, манёвры и торможение; без трюков уровня профи. Применяется сразу. Обычный — Навык: Скрытность (городской стелс, базовый) — Splinter Cell (игры). Тихая ходьба, использование укрытий и света/тени; эффективно против обычной охраны. Применяется сразу. Обычный — Навык: Ориентирование и навигация — The Long Dark (игра). Определение сторон света, чтение местности и карт; полезно в походах. Применяется сразу. Редкий — Сила: Телекинез (уровень «Кэрри») — «Кэрри» (фильм). Мощные телекинетические толчки, метание и сжатие объектов; способен разрушать интерьеры и машины. Применяется сразу. Необычный — Заклинание: Невидимость (ур. 2) — Dungeons & Dragons 5e (настольная RPG). Делает цель невидимой на время концентрации; прерывается атакой или активным действием. Применяется сразу. Использование невозможно. Отсутствие метки: ячейка заклинания; класс; Обычный — Навык: Метание ножа (тренированный) — John Wick (фильмы). Точные броски на малой дистанции; техника, базовые трюки.              Оно могло проложить ещё один мост, более крепкий. Куда-то намного дальше, чем до этого. Глубже в тайные Истории иных миров и реальностей. Оно желало, чтобы я это понял, вкладывало в меня интуитивное понимание своей возможности зацепиться и вытянуть больше. Это походило на желание совокупления.       

      Тропа нисхождения пылает. Закрой веки. Сделай шаг.

      Дар шептал, пульсируя гранями света. Играл реальностью, заставляя её пульсировать с тактом моего сердца. Врывался едва слышной мелодией, которая подчиняла мои пальцы, создавая ритмы. Даже дыхание и то вплеталось в общую симфонию нетерпения. Мне оставалось лишь подчиниться, плыть по течению, принимая попытку дара открыться с новой, до сих пор неведомой для меня стороны.

Остатки нисходящего: 19.2... 19.1... 19.0...

Элементы нисхождения: 0.1... 0.2... 0.3...

      Я вновь запускаю формирование моста, только в этот раз всё выглядит более целостно, не так рвано, как в первый раз. Кристаллы покрытые гроздями крючков, распадаются и проваливаются сами в себя. Мои губы негромко шепчут слова, воззвания. Ими я нацепляю осколки идей на крючки. В этот раз, я попрошу нечто иное, способное мне помочь, если дар вновь захочет привлечь внимание кого-то опасного.       Реальный мир кипит, моя лампа надувается, как воздушный шарик, а в следующий миг становится прежней. Пол мигает, на краткий миг становясь прозрачным. Я вижу песок сквозь доски пола и бетон подвала, через секунду прозрачность начинает отступать. Слой за слоем пол возвращается к своему привычному виду. Слегка тревожно, в глаза будто песка насыпали. Крайне неприятно.       Кристаллы формируются, один из них выглядит иным. Более целостным, острым и глубоким. Тени дрожат, а вокруг меня разыгрываются сцены из миров, в которых я когда-то существовал. Голод первой мировой, наглость богатых ублюдков, которые выперли меня с работы. Его смех режет уши.       Шум винтовочного огня, отдаленные взрывы и крики. Тогда мне не повезло, остался один в десять лет, родители испугались моего появления и сбежали, лишь только смогли найти причину, которая успокоила бы их совесть. Меня спасли от голодной смерти тонкие пальцы и щуплое тело, позволяющее залезать в крохотные окна подвалов и дети, моего же возраста, такие же беспризорники.       Детские банды, особенно перед и во время второй мировой, жестокое сообщество. Через четыре года я убеждаюсь в этом окончательно, умирая от жестокого удара в ногу. Барон, ребенок, такой же, как и я. Лишь на год старше. Зверь с невинным лицом. Ему захотелось припугнуть остальных, не думаю, что ему нужна была моя смерть, но навряд ли он горевал после неё.       Ворох воспоминаний, вызванный образами глушит мои чувства. Мой разум в теле слаб и поддается, проваливаясь в дебри старых воспоминаний, кровь кипит и старые страхи рвутся наружу. Я вижу годы своей жизни. Проклятый Берлин, вечный голод и вши. Тумаки, выбитые зубы в драке за украденный мной же хлеб.       Погребенный в воспоминания, до меня не сразу доходит шум, раздающийся из моего реального мира. На улице слышны звуки выстрелов, детский злой смех и полицейская сирена. Чей-то зычный голос требует отпустить заложника и сдаться. Его поднимают на смех.       - Иди в жопу, сраный ублюдок, мы ребята Барона, мы берем, что хотим! - Холодный пот прошибает меня, этот голос мне знаком, Большой Вульф, злобный ублюдок с двумя кастетами из болтов и гаек. - Ты скажешь мне, где я оказался или этой сучке не жить!       Я поднимаюсь с кровати, мои ноги сами собой добираются до окна и мне предстает зрелище пришедшее из кошмаров. Кусок берлина, сотканный из черных нитей, проявился прямо на проезжей части. Каждый камень брусчатки, выглядел нарисованным и одновременно выпуклым, кирпичи трехэтажного дома, пустотелые, но держащиеся в воздухе, будто в момент взрыва и он, как венец этого безумия.       Мальчуган едва семнадцати лет, без половины лица. Всё его тело бугрилось чернилами и пыталось стать завершенным, но распадалось, не успев. Сам он стоял за машиной, бампер которой впечатался в проявленный дом. Вульф позировал играясь с большим мясницким ножом в своих руках, он выглядел наиболее реальным во всём этом ужасе.       Второй же рукой парень держал пожилую женщину, мою соседку, через три дома, которая носила имя Розалинда Виге. В его руках чувствовалась сила, ведь женщина буквально висела в воздухе. Совершенно не обременяя его движений. Она даже не кричала, лишь рот раскрывался и закрывался в немом крике.       Полицейский сделал свой ход внезапно, когда его рука, держащая нож, угрожающе поднялась вверх. Большой Вульф всегда любил кичиться своей властью над слабыми. Ему нравилось вести себя с ними, будто он и его жертва на сцене. За это он и поплатился сейчас, поймав три пули своей раскрытой и выпяченной грудью.       Тело его не выдержало порции свинца. Три фонтанчика черной жижи замерло позади него, потеряв инерцию и будто не подчиняясь законам физики. Сам парень замер, удивленно смотря на своё пробитое тело. Из его рук даже Розалинда выпала, столь он был удивлен и ошарашен.       - Да, я бессмертен! - Его голос громогласно отразился от домов и разошелся по всей улице, полицейские отступили на несколько шагов, а один из них даже побежал, чего в этом побеге было больше, понимания ситуации или страха за свою жизнь никто бы не смог ответить сейчас. - Утритесь шакалы, я теперь буду новым Ба...

Остатки нисходящего: 0.5... 0.4... 0.3...

Элементы нисхождения: 1.8.8... 1.8.9... 1.9...

      

      Договорить ему не удалось, нити потеряли тот невидимый каркас, на котором держались и развалились на мелкие чешуйки. Повисла неестественная тишина, в которой звуки сирены звучали чем-то поистине зловещим и неправильным. Кто-то закашлял, от этого меня передернуло и я поёжился от неестественного холода разлившегося вокруг.       Один из полицейских сделал шаг вперед, осторожно ступая на чешуйки. Они хрустели под его ногами, но мужчина не остановился, пока не достиг женщины. Одним быстрым движением, она оказалась на его руках и столь же поспешно, представитель власти удалился из эпицентра аномалии и нужно признать весьма вовремя.       Чешуйки стали заваливаться сами в себя, коллапсируя и пропадая из реальности. Стало существенно холоднее, иней покрыл асфальт и медленно полз по моему окну, пряча меня от мира. Пора мистики завершилась. Пора разобраться с последствиями и с тем, что удалось привлечь.       Маленькая горящая черным светом табличка проявилась из кристалла. Делала она это нарочито медленно и я чувствовал прямо за ней тонкую нить, которая не спешила пропадать. Она вела в чужую Историю, мир очень похожий на наш, но иной. Мир в котором я когда-то жил.       Необычный - Артефакт: Нож Руби — "Supernatural" (сериал). [Специализация: мистическое оружие] Древний клинок с рунами, способный убивать демонов. Легко прячется в кармане.       Мои слова возымели эффект, мысленный посыл даровал мне вещь способную помочь в борьбе с теми, кто возжелает моей крови и плоти. Ну или окажется просто рядом и будет мешать. Тонкая пластинка сияла, опускаясь в мои закрома, где лежали иные, ждущие своего времени предметы. Подобное накопительство, меня даже радовало, несмотря на все сопутствующие этому проблемы.       У меня оставалось ещё девять слитков, гудящих на периферии сознания. Мой посыл для них был суматошен, не четок и я даже не представлял, что в них хранится. Они могли быть полны, как редких и жутких предметов, откопанных в самых чудовищных Историях, так и содержать в себе никому не нужную рухлядь. Мне оставалось лишь надломить их оболочку и оценить содержимое, но перед этим стоило перепрятать из мусорки остатки головы и узнать, почему никто не зашел ко мне. Где же моя мать?       Дом оказался пуст, видимо мать уехала по своим, только ей понятным делам. Так что ничего не мешало мне вынуть остатки головы со дна мусорки. Сейчас мне предстояло крайне мерзкое действо, а именно спустить, раздробив перед этим, в измельчитель для отходов. Люблю время кухонного комфорта.       Спустя пол часа, когда я наконец закончил и привел себя в порядок, в дверь настойчиво постучали. Чьи то тяжелые кулаки и голоса лишенные доброты, звучали из-за тонкой перегородки, отделяющей меня от улицы. Полиция, никем иным они быть не могли. Надеюсь, они не найдут тело... Хотя бы не сразу.       За дверью, к которой я неспешно подошёл, стоял офицер. Крупный, в форме и с оружие, полный набор. Увидев меня, он чуть оторопев, замер, а после, голосом, намного более нежным и спокойным, насколько это возможно, для мужчины его комплекции, заговорил.       - Мальчик, можешь позвать родителей? - Он присаживается на корточки, дабы наши лица оказались на одном уровне, я же лишь чуть нервно качаю головой из стороны в сторону. - А куда они ушли?       - На работу, - голос, как можно более плаксивый, главное показать страх и беспокойство, - мама скоро будет, мне нельзя говорить с незнакомцами.       Произношу и тут же отхожу, скрываясь за обувницей. Офицер произносит ещё несколько дежурных фраз, а после отходит, не дождавшись реакции от меня. Через небольшое окно, не смог сдержать своё любопытство, я вижу офицера и работника скорой помощи, видимо дежурившей неподалеку. Ничего, пусть поговорят, мне нужно лишь дождаться родителей, тогда всё станет проще.       Не теряя времени, быстро проверяю, закрыта ли дверь и удостоверившись, быстро поднимаюсь в свою комнату. Быстрый взгляд на тент, к которому никто не подходил, а после в свою комнату. Мне не терпелось продолжить наблюдение за полицейскими.       Давно я не ощущал такого прилива страха, нетерпения и странной жажды разоблачения. Этого глупого желания провала, после которого все становится хуже и честнее. Выдыхаю, засовывая эти эмоции подальше, и наблюдаю. Всегда любил наблюдать за тем, как кто-то работает. Медленно становится теплее.