Память о шагах

      Однажды утром снег и правда пошел. К сожалению, сам момент я не застал, поглощенный сном. Увидел я его лишь утром и разочарованию моему не было предела. Мелкий, жидкий снег покрыл машины и тропинку, с наступлением утра он уже начал таять, превращаясь в липкую слякоть и лужи, напрочь отвергая возможность создания снеговика, да и простых снежков, по которым я соскучился.       Приоткрыв окно, впустив немного зимней свежести в комнату, изгоняя теплоту ночи и вдыхая полной грудью воздух, пропахший запахами бензина и выхлопных газов, улыбаюсь. Родиться в спокойные времена просто чудесно, ведь насколько я помнил, никаких крупных войн, что затронули бы эту землю в ближайшие двадцать лет не предвидится, а значит можно расслабиться и плыть по течению. Принимать блага мира, как данность и тихонько работать, строя свою жизнь.       - Может в этот раз не покидать дом, лишь стукнет мне шестнадцать? - Вопрос заданный в пустоту взбудоражил старые воспоминания об Алжире, от чего я чуть встряхнул головой, прогоняя их. - Получить образование, найти работу в офисе или в мастерской, заняться честным трудом...       Улыбка сама собой наползла на лицо. Мне не удавалось пожить спокойно еще ни разу. Всегда появлялись проблемы и тяготы, пусть, порой, их я находил самостоятельно. Прыгая в клоаку проблем, лишь заметив отблеск чего-то интересного. Возможно в этот раз удастся прервать этот порочный цикл? Жить так, как живут самые обычные, нормальные люди?       Шум снизу прервал мои размышления, заставив опустить взгляд. Отец, пробудившийся довольно рано, сейчас соскребал лопатой снег, с дорожки. На его голове слегка светясь светодиодами, красовались большие проводные наушники подключенные к плееру и он немного пританцовывал. Все же, мне повезло в этот раз с семьей.       Чуть вздохнув и прикрыв окно, надеваю домашнюю одежду. Меня ждала ванная, а после участие в последних приготовлениях перед рождеством. Всякая мелочь, делающая праздник по настоящему семейным. От этого становилось тепло где-то глубоко внутри, а плечи сами собой расправлялись. Это будет хороший день, ещё один из множества.       День и правда вышел неплохим, мы поставили елку, украсили её, я помог отцу вынести украшения на улицу и расставить их. Повесили гирлянду, а после её включили, тем самым став частью праздничной иллюминации улицы. Приятно жить в хорошем районе, с соседями которые чтят традиции.       Ночь обещала быть не хуже дня, теплой и спокойной, лишенной тревог и страхов. Тут, на самом деле, мне почти не снились кошмары. Тонкая мембрана реальности, достаточно плотная по сравнению с прошлыми мирами, не позволяла протиснуться чему-то чужеродному и злому, и сделать сны людей прибежищем иных влияний. Сны оставались снами и в них отсутствовали тропы которых я привык опасаться.       Мои глаза уже почти сомкнулись, когда раздался грохот. Его источник находился достаточно далеко, но отблеск света донесся до моего окна, осветив во вспышке стены. Вещи отбросили живые тени, а в небольшом зеркале я заметил скользящий силуэт, чего-то уже не живого. Мне пришлось прикрыть глаза и постараться забыть видения, иллюзии моего разума, что просочились из памяти прошедших лет.       Следующая вспышка пришла десятком секунд позже, а сразу следом раздался чудовищный грохот от которого задребезжали окна. Я спустился с кровати, стягивая одеяло и накидывая его на себя. В такие моменты нужно держаться подальше от окон, это мне подсказывает опыт двух мировых войн, которые мне довелось пережить, потому я отступаю, как можно дальше, к шкафу.       Грохот, от которого треснуло окно, а комнату затопил свет, становится кульминационным, после которого в мою комнату врывается отец и ни говоря ни слова выносит в коридор. Наш путь ведёт в подвал, где у входа уже стоит мать и ждет нас. Следующий час или два мы проводим в темноте, где единственный свет это фонарик взятый отцом с близстоящего стеллажа. Внизу спокойно, я медленно засыпаю.       Моё пробуждение рвано, разум блуждает на грани реальности, я вижу мотыльков, они шепчут. Только слов не разобрать. Неотрывно наблюдаю, как они медленно планирую в сторону люстры и сгорают приблизившись к лампе. Сон уходит с последним взмахом крыла и толчком, с шагом, с которым отец поднимается из подвала. Мать плачет, что-то быстро говоря, мне не удается разобрать ничего кроме отдельных слов. Английский слишком тяжело дается мне.       - Успокойся, это впервые за три года, у нас прекрасный район. - Отрывисто отвечает ей отец, опуская меня на диван в гостиной, сам же ища пульт. - Когда мы жили в Квинсе, сраные мутанты, будь они прокляты, творили беспредел намного чаще!       - Я тебе говорила, давай покинем Нью-Йорк! - Заводится с пол оборота мать, явно желая выпустить ужас испытанный в ссоре. - Он будто задница Сатаны, собирает всю грязь, со всего штата!       - Бросить работу!? - Не остается в долгу Уайт, так же повышая голос. - Я отдал компании семь лет, не для того, чтобы сбежать, всё, что мы имеем здесь, оплачено моим кропотливым трудом и...       Я уже не слушал, внимательно смотря на экран телевизора, где в экстренном включении новостей показывали стычку двух сторонников странного мистического искусства. Один из них, одетый в латексный костюм, метал огненные сферы, сиреневого цвета, от их прикосновения исчезали куски домов и распространялся белесый туман.       Оппонентом ему выступала женщина, громадная, под два с половиной метра, не меньше. Она сияла и кидалась машинами, порой, это попало на камеру, она хлопала в ладоши и вспышки яркого света озаряли мир. Именно они являлись источником ударных волн и грохота.       - Сегодня в 22:12, в пригороде Бронкса произошла стычка мутантов, - женский голос сопровождал кадры боя, вспышки пламени и удары женщины, - нам пока не известны причины столкновения, но вид одного из мутантов схож с уже мелькнувшим не так давно Огненным Штормом, только иной цвет пламени намекает нам на дебют нового героя или злодея.       Кадры вновь сменились, показывая финал противостояния. Женщина, совершив ещё один хлопок принялась медленно отступать. Она уходила через дома, просто пробивая своим телом стены, бросая мебель, пока в один миг просто не пропала. Тоже вскоре сделал и пиромант. На том репортаж и закончился, а скандал в доме набирал обороты...       Следующие утро встретило меня двумя не разговаривающими друг с другом субъектами, которым приходилось взаимодействовать друг с другом. Помогать готовить праздничный ужин, завершать мелкие дела, что остались с прошлых дней и конечно следить за мной. Выглядело это забавно и крайне по детски и мне приходилось прикладывать определенные усилия дабы не засмеяться. Когда-то мои дети вели себя крайне схоже... Интересно, как они сейчас?       Время мигнуло вновь, унося рождество и зиму прочь. Оттеняя переживания и заботы, даруя новые впечатления и чувства. О чувствах в этот, весьма теплый к слову, день мне и пришлось задуматься. О чувствах к самому себе и о родителях, с которыми наладилась какая никакая связь. Мне не удастся никогда заменить их сына, которого я забрал своим появлением, но это не мешало мне пытаться.       - Смотри и повторяй за мной, - мать медленно водила моей рукой по тетрадному листу, обучая письму, которое мне давалось с немалым трудом, стоит признать, - чуть тверже сжимай ручку, продолжай, да, именно так.       Я водил кончиком синей ручки по листу, выводя буквы английского алфавита, одну за одной, повторяя букву до тех пор пока у меня не выходило сносно. Особенно красиво у меня получалось "дабалью", столь величественно и сочно она выходила. Хотя матери не нравилось, она забавно морщила свой нос, когда я шел своим стилем, а не следовал тонким полупрозрачным черточкам в этой рабочей тетради для детей.       - Нет, давай ещё один раз, в этот раз чуть резче проводи черту, она у тебя заваливается, - она указывает пальцем, а после ведет мою руку, я же следую за её мягким движением, - запомни, хороший почерк это правильная репутация в школе, где тебя будут ставить в пример другим ученикам, давать меленькие послабления, а если ты проявишь себя не только, как прилежный ученик, но и тянущийся к знаниям, то можешь стать любимцем кого-то из преподавателей, пока ты не понимаешь, что это может тебе дать, но станешь старше и скажешь мне спасибо.       - Да, мама, - выводя ещё одну букву сосредоточено киваю, - я буду хорошо учиться, а когда мне нужно будет идти в школу?       - В начале сентября, это через четыре, - она показывает на цифру в тетради, два раза мягко стуча по ней пальцем, - месяца, сейчас у нас май, потом июнь, потом июль, а следом август, четыре, завтра мы будем складывать числа на время, для твоего возраста норма в девять сложений и девять вычитаний, запомни, девять плюс девять это восемнадцать, понял?       - Восемнадцать, запомню. - Я продолжал выводить буквы, медленно погружаясь в поток, лишаясь мыслей, что будоражат, сосредотачиваясь лишь на выполнении текущего дела.       Мать медленно в меру своих сил и знаний продолжала рассказывать мне о школе, о тех трудностях и возможностях, что предстоят мне на этом пути. О том, как она танцевала на выпускном балу, и сколь много месяцев ходила на уроки танцев для этого. В какой-то момент она даже назвала имя, некий Родерик, с которым она танцевала. Сразу же за этим, мать быстро перевела тему на школьные олимпиады, стараясь вытеснить свою оплошность вихрем других слов. Ох, женщины и их первая любовь.       Моё обучение происходило почти ежедневно, как и рассказы матери, кажется ей доставляло некое удовольствие делиться мудростью прожитых лет. Возможно, дело было ещё в том, что я не замечал подруг у своей матери. Не происходило долгих телефонных каждодневных звонков, никто не приходил к ней на "выпить чашку кофе", и я являлся её отдушиной, тем кому можно излить хранящиеся в глубине мысли и воспоминания. Грустная на самом деле судьба, которая может быть у абсолютно любого человека.       Так было и сегодня, обучение и ужин из полуфабрикатов, приятный вечер посиделок у телевизора, а после ночь, которая прервалась весьма неожиданно. Мой дар забурлил в глубине, заставив пробудиться. Тихая паника наполнила моё нутро, и я с трудом смог разглядеть надпись.

Слуга нисходящий рядом. Пусти когти в ход. Порви жилы. Выжри остальное. 

      С улицы послышался негромкий звук, с которым открылась калитка нашего забора, я тут же поднялся и выглянул в окно. Мужчина, очень худой и с бледной кожей, медленно скользил в тени от забора. Из его рта то и дело высовывался тонкий, змеиный язык, которым он пробовал воздух. Не думал, что тут существуют Стражи-Забытых-Библиотек.       Мне стоило лишь моргнуть и я увидел уже не его, а вора, одетого в черный спортивный костюм. Ещё один одно мгновение и образ вернулся, фрагментировался, стал немного другим. Будто он подстраивался под меня, искал, как можно запутать и обмануть. Только я видел погрешности, чувствовал неправильность в его облике. Мой дар вычислил его, направлял меня, жаждал подношения.       Мои скупые чувства мерно пульсировали, это походило на шум крови в венах, когда остального мира не существует. На акт самобичевания, рождающий экстаз боли. Что-то рвалось из меня, пытаясь направить, заставить действовать. Дар подобранный мной не являлся благодетелем, дарующим что-то просто по прихоти, нет... Он походил на симбиотический организм, существующий с кем-то в связке, позволяющий красть отблески Историй и строить Мосты. Кажется ему не нравился мой пост, он хотел строительного материала и видимо, как-то привлек ко мне слугу Нисходящего, раз уж я не проявил инициативы с хозяином подобного создания.       В случайность же я не верил. Не бывает такого, что создание, скрытое в тенях городов и человеческого социума, просто приходит к дому обычной семьи, не имеющей ни влияния ни связей. Это одновременно печально, но вместе с этим и прогнозируемо. Как я когда-то и заявил, мне не удавалось спокойно пожить ни разу, за время своих циклов.       Создание же, медленно, не спеша, стало приближаться к удобно расположенному водостоку. Оно явно не намерено заходить в дом через дверь. Зачем это делать, если есть приоткрытое окно? Я бы не стал, а существо явно не глупее меня. Жаль, что скорее всего, существенно слабее.       Мне предстояло разжечь в себе злость, вызвать искусственно ярость, заставить эмоции вскипеть. Только так получалось обрести хоть какое-то подобие контроля, над силой. Хотя, в этом я обманываю себя. Это не контроль, это судорожное управление скоростным болидом на трассе. Это будто объезжаешь дикого скакуна, но лишь ты слазишь с него и он тут же обо всём забывает, заставляя повторять всю процедуру раз за разом. Горше всего, что я понимаю, что хватит меня секунд на пятнадцать, а потом предстоит откат, от которого моя кровь вновь потечет из глаз и носа. К сожалению, такова цена силы.       Секунды спустя, ярость заполняет моё нутро. Вызвать её не сложно, не мне, пережившему слишком много. Сложнее направить и взять под контроль. Мне это удаётся. Я слышу, как оно ползет по стене, иначе это назвать по звуку нельзя, это подпитывает эмоции во мне. Сила бурлит, подпитываясь этим коктейлем, я вновь сближаюсь с окном, мой взгляд безошибочно находит большие ножницы для стрижки кустов, оставленные там с неделю назад. Мгновение и они поднимаются вверх.       Моя голова поворачивается, мы встречаемся взглядом с созданием и я чувствую, как по моему раскочегаренному разуму проходит волна чужой воли. Поздно. Я успеваю быстрее и ножницы в мгновение пробивают голову змеечеловека. Движение рукой и ножницы с влажным хрустом заходят глубже. Проявляясь своим острием с другой стороны. Создание не издало ни звука. Не успело.       Я поднимаю вторую руку, сжимая кисть, будто держу что-то в ней. Тем самым удерживая тело вторженца в воздухе. Мне больно, первая кровь начинает падать на пол, каждая капля норовит разрушить контроль. Мне нельзя медлить. Созданий, что не являются людьми, нужно обезглавливать.       Ножницы служат рычагом и я начинаю давить на них, закручивая голову по часовой стрелке. Она совершает почти полный оборот вокруг своей оси, прежде чем рвется кожа, но я не останавливаюсь, пока голова не совершив ещё два полных, не отделяется от шеи. Только тогда, обливаясь потом и кровью, падая на колени, моя телекинетическая хватка ослабевает и снаружи слышится, почти синхронный, звук падения двух предметов на газон.       Мне приходится сидеть неподвижно почти час. Пока боль в голове не утихает, только тогда, я поднимаюсь на свои дрожащие ноги и иду в ванную. Приходится опираться на все стены, совершать маленькие и аккуратные шаги, но это стоило того. Холодная вода привела меня в чувство. На ту нужную величину, которая позволит перетащить тело в подвал и спрятать его там.       Спустя ещё с пол часа, набравшись сил и надёжно удостоверившись в крепком сне родителей, я направился к двери во двор. Она не закрывалась на ключ, лишь на встроенный замок, открывающийся парой движений. А хорошо смазанные отцом петли, даже не скрипят. Прекрасная всё же планировка у американских домов.

Остатки нисходящего рядом. Пожри их. Сделай ещё один шаг.

      Именно так меня встретила улица. Дар сообщил мне, что моё убийство оказалось успешным, потому выдохнув, я направился к телу. Оно лежало именно там, где и должно было, только вот место где крепилась голова к шее выглядело неестественно. Там, где должны быть лужи крови, влажное парное мясо и осколки костей, я увидел тонкую пленку кожи. Создание умело регенерировать. Опасная способность, которую до этого мне встречать не приходилось. Надеюсь лишь, что новую голову оно отрастить не сможет...       Мне было не совсем ясно, что желала сила. Ведь прямо сейчас она забрасывала меня множество одинаковых сообщений. Хотя и так у меня не было желания противится ей. Сейчас она походила на оголодавшую дворнягу, перед клеткой которой поставили здоровенную миску свежего мяса. Аналогия будто сама собой всплыла в моей голове, я постарался её отбросить, и после сосредоточился на теле вторженца, а точнее на его голове.       Впервые мне приходится держать в руках голову столь странного смешения видов. В нем слишком много от змеи. Глаза, с двойным веком, узкая щель зрачка ведущая куда-то в глубину. Будто они отголосок чьей-то воли. Орудие в руках. Странные мысли всплывают внутри, нечто первобытное и старое. Не моё, память тела или сохранившийся отблеск где-то в крови человеческого вида. Мне хочется убежать от этого запаха. Хочется забыть о том, что я видел. Только опыт позволяет мне действовать трезво.       В приоткрытых губах виднеются клыки, с которых сочится нечто зеленоватое. Явно яд, ничем иным это быть не может. Сама челюсть на ощупь имеет неправильное, не человеческое, строение, она должна раскрываться шире, чем может у человека. Сам же рот полон человеческих и змеиных зубов. Это выглядит крайне занимательно. Дар всё это время не сдаваясь проявляет надписи. Одну за одной. Меня это начинает раздражать, но не время.       Голова опускается на землю, а я берусь за тело. Мне не хватает сил, чтобы его поднять, но хватает на то, чтобы его тянуть. До подвала мне его не донести. Слишком шумно и тяжело. Есть другой вариант, он находится на заднем дворе. Там лежит старый тент от моторной лодки. Эхо прошлой жизни отца.       Пока тяну тело, в моей голове вспыхивают воспоминания. Патрик показывал мне фотографии его бурной молодости, времена когда меня ещё не было. На них были запечатлены его друзья, с которыми он отдыха на природе. Небольшая яхта, с которой он рыбачил и так же катал девушек. Прекрасный парусник, доставшийся от отца. Память, обращенная в доход. Он сдал её в долгосрочную аренду, получая небольшой доход и не тратясь на обслуживание.       Остался лишь тент, запасной якорь и мотор под ним, к которому я сейчас с трудом тащил труп. Мне потребовалось почти двадцать минут, чтобы перенести тело, еще десять, чтобы укрыть его тентом. А после ещё с час на передышку. Моё слабое тело молило об отдыхе и я не мог этому противиться.       Когда в небесах заалел рассвет, мне наконец хватило сил подняться с кресла и наконец зайти в дом. На первый взгляд всё осталось прежним. Свет не зажигался, а родители спали, кажется стычка оказалась не замечена никем в этом благополучном районе.                               Признаться честно, я ожидал своего раскрытия, да и сейчас ожидаю в любой момент. Страшно признать, но мне совершенно нечего будет сказать моим родителям, если сейчас меня застанут с головой на кухне. Нервный смешок вырывается из моего рта, но я давлю в себе начало истерики. Сейчас не время.

𝕆𝕔𝕥𝕒𝕥𝕜и ни𝕔𝕩𝕠дящ𝕖г𝕠 𝕡яд𝕠𝕞. П𝕠ж𝕡и и𝕩.ℂд𝕖л𝕒й 𝕖щё 𝕠дин 𝕨𝕒г.

Ø₵₮₳₮₭и ни₵ӾØдящɆгØ ₱ядØ₥. ПØж₱и иӾ. ₵дɆл₳й Ɇщё Øдин ₩₳г.

🅾匚🆃𝕒ᏖҜи н[и]🅲ꇒ𝖔дящ𝓮гᎧ 🅿яд🅾𝕞. 『П』Ꭷж卩и『 』и🅧. 𝒞д乇л𝕒й 『e』щё 𝖔дин 山₳г.

      Мой дар бесновался. Я чувствовал, как в теле нарастает чуждое напряжение. Мне всё сложнее было сосредотачиваться на деле. Выдохнув и почти вслепую добравшись до подвала, присев за небольшой стол, который в обычное время не использовался и служил местом для временного пристанища вещей, что заканчивали свою жизнь здесь, я водрузил на него голову.       В своей жизни мне приходилось совершать много аморальных вещей. Участвовать в ритуалах и оргиях. Приносить жертвы и часто они могли говорить. Убивать, как на войне, так и в разборках банд, на улицах послевоенных городов. Иногда просто, чтобы забрать деньги и купить еду. Теперь же, мне предстоял акт, в своей природе до боли кощунственный и омерзительный, но одновременно с этим интригующий и священный. Ведь таинство обещало наполнить меня остатками нисходящего, дать то, что жаждет дар. Отступить сейчас, поддавшись морали... Я просто не желал.       Мои руки дрожали, когда я прикоснулся к глазному яблоку и мои тонкие пальцы проникли внутрь, одним движением вынимая его, чтобы тут же положить его в рот. Одно движение зубов и оно лопнуло, заставив меня замереть. Мой дар среагировал мгновенно, едва ощутимая пульсация, внутреннее давление исчезло, а перед глазами соткалась надпись, сочащаяся счастьем и облегчением.

Его плоть теперь твоя. Не останавливайся. Пожри. Забери без остатка.

      - Я и не собирался. - Мысль мелькнула, когда второй глаз оправился в мою пасть, наполняя нутро жутким ощущением сладостного желания, вспышками чужой жизни и глубочайшего удовлетворения. Моё нисхождение теперь официально можно считать начавшимся.