Письмо, которое он больше не прочтёт

Макс сидела на полу своей комнаты, скрестив ноги и прислонившись спиной к кровати. Вокруг неё царил привычный хаос: разбросанные комиксы про Людей Икс, пустые банки из-под колы, наушники, запутавшиеся в проводе от её плеера. На коленях лежал старый блокнот, открытый на чистой странице, но уже испещрённой перечёркнутыми строчками. Ручка в её руке дрожала, пока она пыталась подобрать слова. Слова, которые могли бы достучаться до Билли. До настоящего Билли, того, что прятался где-то под маской злости и кожаной куртки. За окном шёл дождь, редкий для летнего Хокинса. Капли стучали по стеклу, создавая ритм, который только усиливал её беспокойство. Она уже час сидела так, начиная писать и тут же зачёркивая. «Ты не обязан быть таким, как он хочет», — написала она в очередной раз, имея в виду их отца, Нила. Его тяжёлый взгляд, его резкие слова, его кулаки, которые всегда находили Билли, когда тот «переступал черту». Макс знала, что Билли не такой. Не всегда был таким. Но как сказать это человеку, который отталкивает всех, кто пытается подойти ближе? Она откинулась назад, закрыв глаза. В памяти всплыл день на пляже в Калифорнии, когда ей было десять. Они с Билли сбежали из дома после очередной ссоры родителей. Он тогда взял её на пирс, купил мороженое, хотя у него едва хватило мелочи. Когда она замёрзла, он снял свою кожаную куртку — ту самую, что теперь стала его второй кожей — и накинул ей на плечи. «Не привыкай, мелкая, — буркнул он, но в его голосе не было злобы. — Это только на сегодня». Она тогда засмеялась, а он взъерошил ей волосы. Это был последний раз, когда она видела его таким — открытым, почти добрым. Переезд в Хокинс всё изменил. Билли стал резче, злее, как будто хотел доказать всему миру, что он не сломается. Макс знала, что он ненавидит этот город, эту новую жизнь, их отчима. Но больше всего её убивало, что он, кажется, начал ненавидеть и её. Каждый его крик, каждый раз, когда он называл её «мелкой занудой» или хлопал дверью, уходя, оставлял в её груди пустоту. Она хотела крикнуть ему: «Я не твой враг, Билли! Я твоя сестра!» Но слова застревали в горле. Макс снова посмотрела на блокнот. «Ты мог бы быть моим братом, а не его тенью», — написала она, и на этот раз не зачеркнула. Ручка замерла над бумагой, пока она пыталась продолжить. «Я знаю, что ты не такой. Я видела, каким ты можешь быть. Почему ты не даёшь мне шанс? Почему ты не даёшь себе шанс?» Слова казались глупыми, детскими, но она продолжала писать, потому что это было единственное, что она могла сделать. Она не могла остановить Нила, не могла заставить Билли перестать мчаться на своём «Камаро» в никуда, не могла вернуть того парня с пирса. Но она могла написать. Дописав, она перечитала письмо. Оно было коротким, неровным, с пятнами от чернил, где она слишком сильно нажимала на ручку. «Ты не обязан быть один, Билли. Я здесь. Даже если ты меня ненавидишь». Она сглотнула ком в горле, чувствуя, как глаза начинают жечь. Она хотела отдать ему это письмо, сунуть под дверь его комнаты или оставить на сиденье его машины. Но что, если он просто порвёт его? Или хуже — посмеётся? Она представила его ухмылку, его холодный взгляд, и её решимость растаяла. Макс скомкала лист и швырнула его в угол комнаты, где он приземлился рядом с кучей старых кассет. Она не знала, что через несколько месяцев Билли не станет. Что Тень разума заберёт его, превратив в марионетку, а потом в героя, который пожертвует собой ради неё и её друзей. Она не знала, что в его последние секунды, когда он будет стоять перед ней, весь в крови, его глаза скажут то, что он никогда не говорил вслух: «Прости, Макс. Я хотел быть лучше». ××× Прошёл год. Макс сидела в той же комнате, но теперь она казалась ещё более пустой. Билли не было, и его отсутствие ощущалось как дыра, которую ничто не могло заполнить. Она нашла тот скомканный лист, когда убиралась в комнате. Расправила его дрожащими пальцами, перечитала свои слова. Каждое предложение резало, как нож. Она сидела на полу, прижимая письмо к груди, и плакала. Плакала о том, что не отдала его. Плакала о том, что не сказала ему, как сильно любила его, несмотря на всё. Плакала о том, что он ушёл, так и не узнав, что она простила его давным-давно. В тот вечер она взяла скейтборд и поехала к заброшенному торговому центру «Старкорд». Там, где всё закончилось. Дождь снова стучал по асфальту, и Макс стояла, глядя на тёмные окна. «Ты был моим братом, Билли, — прошептала она в пустоту. — И я всегда буду скучать по тебе». Она не ждала ответа. Но в какой-то момент ей показалось, что где-то вдалеке она услышала рёв мотора «Камаро». Может, это был просто ветер. А может, это был его способ сказать: «Я тоже скучаю, мелкая».