Тепло одной комнаты

В последнее воскресенье марта Эмма с Северусом утром вышли на прогулку. Северус аккуратно поддерживал её, чтобы идти было не так тяжело. В какой-то момент Эмма почувствовала резкую боль в животе. Они решили вернуться. Уже в комнате боль постепенно начала усиливаться и учащаться. Тогда они отправили записку мадам Помфри, которая вскоре пришла и сообщила, что совсем скоро на свет появится их малыш. Всё время схваток Северус находился рядом с Эммой. Мадам Помфри заглядывала время от времени, чтобы понять, когда действительно понадобится её помощь. Один раз только дала Эмме обезболивающие капли. У неё, как обычно, были дела в больничном крыле — уход за больными студентами. Северусу было трудно наблюдать за страданиями Эммы, но он понимал, что ничем не может помочь, кроме как быть рядом. Поддержать морально, обнять, поцеловать, что он и старался делать всякий раз, когда мог. Примерно в девять часов мадам Помфри пришла в очередной раз и поняла, что пора остаться и помочь. Северус в это время вышел из комнаты. Ему стало слишком тяжело наблюдать за тем, как мучается Эмма. Девушка этого не заметила, потому что была сосредоточена уже совсем на другом. Минут через тридцать Северус снова вошёл в комнату и тихо извинился за своё отсутствие в самый важный момент: — Прости… — Понимаю, — усталым голосом ответила Эмма, лёжа на кровати. — Где наш малыш? — с волнением спросил Северус. — Мадам Помфри моет Лили в ванной. Северус расплылся в нежной улыбке. — Да, у нас девочка, — с улыбкой ответила Эмма. Из ванной комнаты вышла мадам Помфри с завернутым в пелёнку крошечным младенцем. Она бережно передала ребёнка Северусу. Он осторожно взял малышку на руки. Лили тихонько шевелилась и озиралась по сторонам. Северус сел с ней на край кровати. — Спасибо, — с искренней нежностью и любовью сказал он, глядя Эмме в глаза и положил дочку ей на грудь. Эмма с лёгкой улыбкой посмотрела на младенца. На глазах выступили слёзы радости. В первый месяц после рождения дочери Эмму навестили и поздравили Гермиона с Роном, Джордж, Джинни, Артур и Молли Уизли, Тедди с Андромедой Тонкс. Миссис Уизли подарила малышке вязаный оранжевый свитер с вышитой белыми нитками буквой «Л». Гермиона с Роном купили Лили удобную складную коляску в одном из магазинов Лондона. У девочки тёмные волосы и зелёные глаза. — Она на тебя похожа, — тихо сказала Эмма Северусу, укачивая двухмесячную Лили вечером. И вспомнила, что такие же тёмные волосы были у её отца, а с днём рождения малышка опередила его на один день. Кроватка дочери стояла слева от кровати родителей. Там как раз было свободное место. — У Драко Малфоя на днях родился сын, — сообщил в один из дней Северус. — Люциус написал. — Милo. Как назвали? — Скорпиус. — Получается, внук Люциуса и наша дочь — ровесники, и в один год поступят в Хогвартс, — размышляла вслух Эмма. — Надеюсь, они не будут враждовать, как мы с Драко? — Посмотрим, — ответил Северус, надевая тёмно-коричневую пижаму из хлопка возле своего шкафа справа от кровати. — В любом случае я не дам её в обиду. Посреди ночи Эмма резко проснулась и подскочила, тяжело дыша. — Что случилось? — спросил испуганно Северус. — Волан-де-Морт… во сне… убил нас с тобой и попытался убить Лили… Северус прижал её к груди. — Успокойся. Это сон. Он мёртв. Ты сама его убила. Помнишь? — Да… — Эмма встала выпить воды. В кроватке начала всхлипывать Лили. Эмма взяла её на руки: — Силенцио, — почти шёпотом сказала девушка, проведя палочкой над дочерью. — Пусть папа выспится. Ему завтра на работу. Через два часа наматывания кругов по комнате малышка снова заснула. Они часто пользовались этим заклинанием, пока однажды кто-то из них не забыл вернуть звук дочери. Благо той ночью Эмма, встав так же попить воды, заглянула в кроватку, где багровая от крика Лили заливалась беззвучным плачем. Испугавшаяся Эмма тут же сняла заклинание и больше никогда не заглушала её, попросив об этом и мужа. Привыкшему к ночной тишине Северусу это не понравилось, но она сразу сказала: — Можешь тогда идти спать в подземелье, где жил раньше! Он так и делал, но только во время экзаменов, чтобы не обидеть Эмму. В другие дни по-прежнему помогал по ночам укачивать малышку. Пока Эмма целыми днями наматывала круги с Лили, Северус метался от кабинета к кабинету. Профессор Слизнорт отказался выйти на замену. Эмма по возможности помогала мужу с проверкой домашних заданий. С момента рождения Лили Эмма стала есть в своей комнате, чтобы удобнее было присматривать за ребёнком. Иногда Северус разделял это время с ней, но чтобы не отрываться от коллектива временами сидел и в Большом зале. В первые дни лета к Эмме в гости приехал Тедди. Они вышли с ним на прогулку во двор. Мальчик с радостью катил коляску с Лили по дорожке. — Тедди, не беги! Смотри под ноги! — всё время твердила Эмма. Они присели на скамейку перед газоном. Тедди решил порезвиться на траве. Через несколько минут он подошёл к Эмме с серой полосатой кошкой в руках, поглаживая её по голове. — Эмма, смотри, какая милая киса! Давай возьмём её к себе! — воскликнул Тедди. Эмма еле сдерживала смех, глядя на слегка напуганные глаза кошки. — Тедди, поставь кису на землю. Мальчик послушно поставил кошку на траву. Через несколько секунд перед ними стояла профессор Макгонагалл. Тедди окинул её снизу вверх удивлённым взглядом. — У кисы уже есть дом, — сказала Эмма, прикрывая рот рукой. — Профессор Макгонагалл, простите, пожалуйста! Я не заметила, как он вас схватил. Он ничего вам не повредил? — Всё в порядке. Мальчик очень аккуратный, — ответила профессор и удалилась. — Эмма, это кто? И где киса? — вполголоса спросил Тедди. — Это профессор Макгонагалл, директор Хогвартса. Она умеет превращаться в кошку. — Ух ты! Как здорово! — Да. Друзья твоего папы тоже так могли. — Ого! Они тоже превращались в кошек? — Нет, в кошек из них никто. Джеймс Поттер, он был моим папой, превращался в оленя. Сириус Блэк, — в собаку, он был моим крёстным, а ещё один их друг, Питер Петтигрю, — в крысу. — А мой папа — в оборотня! Уууу! — завыл Тедди и побежал играть дальше. Вечером Эмма, сидя на краю кровати, пристально рассматривала фотографию своих родителей. К ней присоединился Северус. — Ты очень похожа на маму и не только внешне, — в очередной раз сказал профессор. Эмма до сих пор не понимает, кого любит Северус, когда нежно о ней заботится. Зная всю его историю, связанную с Лили, она полагала, что в этих отношениях Северус пытается искупить вину перед её матерью. И это ничуть её не смущало, потому что он очень старается. На шестом курсе Эммы, когда Снейп стал директором по приказу Волан-де-Морта, многие студенты возненавидели его, отвернулись даже преподаватели. Но не Эмма. Она была рядом и старалась его поддерживать. Дамблодора убил Драко, а его отец после войны убедил Министерство, что он умер от проклятия кольца Мракса. В какой-то момент Северус всё-таки решился признаться Эмме в своих чувствах. Это было робко и немного неуклюже, как будто он боялся самого себя в этот момент. Однажды Эмма, как часто бывало в то тревожное время, заглянула в кабинет директора. Ей нужно было выговориться. Северус внимательно выслушал её, как всегда, молча, сдержанно. Затем встал перед своим столом. — Мисс Поттер… Думаю, вы замечали моё особое отношение к вам на уроках? — произнёс он с привычной строгостью, за которой угадывалась напряжённость. Эмма стояла в метре от него и чуть улыбнулась: — Да, сэр. Благодарю вас! Северус отвёл взгляд и, собравшись с духом, произнёс: — Я… вы мне нравитесь. Как девушка. Эмма смущённо опустила глаза, но не ушла в тишину. — А если я скажу, что вы мне тоже небезразличны? — мягко ответила она, взглянув на него исподлобья с лёгкой улыбкой. Эмма подошла ближе, остановилась сбоку от стола и оперлась ладонью о его край. Северус взглянул на её свободную руку и, будто не веря себе, осторожно обхватил её своей. Эмма положила вторую руку ему на плечо и, медленно потянувшись, нежно поцеловала его. С того времени они больше не скрывали чувств друг от друга, но держали их в секрете от всех остальных до самого конца Второй магической войны, особенно от Волан-де-Морта. В этой жестокой войне Северус оказался на грани жизни и смерти, как и многие. Но после укуса Нагайны выжить удавалось не каждому. По рассказам Эммы, она на всякий случай прихватила в тот день змеиное противоядие из его кабинета и вовремя успела дать его профессору Снейпу. Его спасла интуиция девушки, которая особенно обострилась на фоне искренних чувств. Зная, что это необычная и непредсказуемая змея, как и её владелец, Эмма усилила формулу редким компонентом, о котором прочитала однажды в книгах по тёмным ядам. Прошло семь лет. Они живут и работают в Хогвартсе. Эмма пыталась какое-то время жить в его комнате в подзмелье, но там было темно, прохладно и совсем неуютно. Поэтому после свадьбы она попросила директора дать им комнату возле кабинета по защите от Тёмных искусств. С тех пор они живут там уже шестой год. В двадцатых числах июля семья Снейпов навестила Рона и Гермиону в Норе, у которых недавно тоже родилась девочка. — Привет, Роза Уизли! — с улыбкой обратилась Эмма к двухнедельной малышке, лежащей в кроватке. — Сколько вы пробудете здесь? — спросила она стоявшую рядом Гермиону. — Месяца три, — ответила та. — Миссис Уизли поможет и заодно научит ухаживать за ребёнком. — Как мило! Она мне тоже помогает. Я иногда отправляю ей письма с вопросами. Опыт у неё в этом деле огромный. Тем временем сама миссис Уизли развлекала внизу Лили, жонглируя погремушками с помощью палочки. Северус сидел на диване и наблюдал. Отпуск профессора Снейпа был в самом разгаре, и он старался проводить его с семьёй, уделяя ей как можно больше времени. Спустя несколько дней, в один из тёплых летних вечеров, они втроём отправились на прогулку. Когда они гуляли вместе, Северус всегда носил малышку на руках, если она не спала. Старался насладиться каждой минутой проведённой с ней и с Эммой. Во время учебного года не всегда получалось выйти с ними на прогулку даже в выходные из-за двойной нагрузки. Эмма с теплом и радостью наблюдала, как Северус аккуратно прижимает к себе Лили, и думала: «Наконец-то у тебя есть своя Лили. Ещё и Снейп!» Папа с дочкой на руках порой убегали чуть вперёд, Эмма догоняла, стараясь идти рядом. Она катила коляску и попеременно смотрела на них, на зелёные деревья и голубое небо. Вдруг малышка засмеялась. — Опять её щекочешь? — спросила Эмма, переведя взгляд на мужа с дочкой. — Нет. Просто Лили радуется моей улыбке. — Я тоже всегда рада. Улыбайся почаще, — ответила Эмма и провела ладонью по руке Северуса от плеча до локтя. Через несколько минут малышка начала хныкать. Эмма предположила, что Лили проголодалась и хочет спать. Они сели на скамейку под деревом. Эмма накрыла себя и дочь мантией-невидимкой и покормила Лили грудью. Северус приложил сложенные пальцы ко лбу и замотал головой: — Могли бы уже пойти домой, — проворчал он. — Да нет. Сейчас заснёт, положим её в коляску и ещё немного погуляем. Сегодня ведь такая приятная погода, — ответила Эмма. — А что мне ещё делать с этой мантией? Пугать тебя надоело. Да и ты уже привык. Когда малышка насытилась, Эмма передала её Северусу, а сама застегнула под мантией пуговицы на своём легком белом платье с мелкими оранжевыми розами. Снейп аккуратно взял полусонную дочку и начал нежно укачивать. Эмма снова взялась за коляску, и они продолжили прогулку, уложив в неё заснувшую Лили. — Уже темнеет, — слегка обеспокоено произнёс Северус спустя полчаса их дальнейшей прогулки. — Да, пора возвращаться, — согласилась Эмма. В комнате девушка переложила Лили в кроватку и приняла душ. Северус занял очередь после неё. Когда Северус вышел из ванной, Эмма стояла в нижнем белье и доставала свой пеньюар. — Подожди, не надевай, — произнёс он с лёгкой игривостью и подошёл к ней. — Да? — тем же тоном отозвалась Эмма. Северус прижал её к себе и страстно поцеловал. Они, не отрываясь друг от друга, постепенно приблизились к кровати. Эмма немного отстранилась: — Подожди, где наши палочки? — В верхнем ящике туалетного столика. Она тихо достала их и передала мужу его палочку. После рождения Лили они с Северусом поначалу не знали, как заниматься тем самым взрослым делом, благодаря которому родилась их дочь, не рискуя разбудить её. Но Эмма снова вспомнила про заклинание Силенцио, которым поначалу заглушали дочь. И вот уже два месяца они по вечерам время от времени заглушают голоса уже друг другу. Первые разы было нелегко. Они не могли сосредоточиться и по десять минут беззвучно смеялись, глядя друг на друга. Но вскоре привыкли.