Оно было такое синее...

Последнее, что помнил Александр из прошлой жизни – вид сквозь лобовуху. Двухполосное шоссе, солнечный день и подозрительно-черная туча на горизонте. Потом удар по затылку и темнота. В себя он пришел тоже от удара, еще более страшного, будто его сбросили с небоскреба и приземлился он на битые кирпичи. От грохота заложило уши, голова гудела, все болело так, что даже не болело. Уцелевшим отделом мозга Александр принялся вяло изучать окружающий мир. Мир был совсем мал, потолок, похожий на верхнюю полку в плацкарте висел на расстоянии вытянутой руки. Нет, ближе. Александр немедленно проверил. Рука поднялась и была она грязная и дрожащая. Почему он лежит на спине и где одежда? Другой рукой он провел по животу, по бедру, выдохнул с облегчением, и тут же подумал, что странно так радоваться наличию остатков шорт с футболкой и не беспокоиться о том, что, собственно случилось. Александр с кряхтением повернулся на правый бок, показалось, что так он увидит что-то поверх невысокого бортика. Увидел, но легче не стало. Лежал он на спальнике грузовика, обзор закрывала спинка пассажирского сиденья. Зато труп на водительском месте был виден неплохо. Здоровенный лысый мужик навеки средних лет с виду был цел, только припылен, как и Александр. Голова водителя свешивалась на грудь под неестественно крутым углом. Правым выпученным глазом труп безразлично таращился на Александра. – Ага, – сказал Александр и сел. Пощупал неслабую шишку на затылке. В памяти замелькали отрывочные кадры: разные машины, разные водилы, а он подсаживается и едет-едет-едет. Он что, автостопщик? – Ага. Блядь. Это он наконец-то всмотрелся в мир за лобовым стеклом. И стекло было в сетке трещин, и мир в зигзагах гор, веревках рек с узлами-озерами. – Чо за херня? Александр отвесил челюсть так резко, что из ушей вылетели воздушные пробки. Пространство наполнилось гулом голосов, сливающихся в скандирующий хор «Эл-ли! Эл-ли! Эл-ли!» Голоса, правда, были высокими и писклявыми, словно в ускоренной перемотке, несерьезные голоса, детсадовские. Александр с пятой попытки поднялся с невольного ложа. Глянул на себя в зеркальце заднего вида. Сойдет. Крови не видать, ворот футболки разорван, на шее длинный синяк, щетина отросла, глаза красные, подглазья черные – красавчик, да и только. Он пересел на пассажирское, посмотрел в боковое окно. – Ебать, я башкой приложился, – жалобно сказал Александр, оглянулся на мертвого водилу. – Но спасибо, боженька, что не сдох. Или сдох??? Александр решительно распахнул дверь кабины. Скромная толпа сказочных лилипутиков в голубых костюмчиках завопила еще громче. В писклявом хоре можно было различить отдельные фразы, вроде «пророчество великой бубубу исполнилось», «Элли вернулась», «мы спасены». Александр трусливо захлопнул дверь и полез назад в поисках более приличной одежды. Нашел неизвестно чей потертый рюкзак и что-то вроде лабораторного халата, висящего на крючке. – Сойдет за плащ. Ой, бля-а-а-а, вот это презент. Под халатом, изрядно попахивающим бензином и техническим маслом, обнаружилось ружье. Его Александр тоже снял с крючка и положил на сиденье. И весь такой красивый сделал окончательный каминг-аут. – Здрасьте, карапузики! Кончилися танцы? Чо орём, кого ждем? Чо уставились? Митингуем? Налоги? Сборы? Чего снизить вам, мелочь пузатая? И цинично загоготал, представляя себя Лениным на броневике, то есть, на верхней ступеньке кабины Камаза. Ну а что, повыше будет… Карапузики растерянно замолчали. Александр тоже. Он огляделся и еще крепче вцепился в дверцу, готовый нырнуть обратно. Горные пейзажи были совершенно фантастические, будто занесло его вместе с чужой машиной на съемки «Властелина Колец», часть вторая. – Око Саурона есть? – занервничал Александр, сканируя взглядом неровный горизонт. – Ты девочка Элли? – спросил самый смелый карапузик и прижал ручки в груди… на которой имелись две выпуклости. – Это ты – девочка, – возмутился Александр, – меня зовут Алек… – Элли!!! – радостно завопили малыши. – Да мать вашу через-под левое колено! Завалитесь уже, у меня башка щас лопнет! Это было совсем не толерантно, как мельком подумал Александр, но в голове и правда было худо. Спуститься вниз по ступенькам оказалось почти непосильной задачей. Но спустился в гробовом молчании. – А Тотошка где? – жалобно спросил, то есть, спросила та самая смелая мелочь. – Сдох, – проворчал Александр и схватился за голову. Прострелило болью до темноты в глазах, зато на черном бархате полубеспамятства, как на экране замелькали кадры воспоминаний: «Толян», – бурчит могучий водила. «Алекс», – ответно представляется Александр и ловко взлетает по ступенькам. «Куда?» Толян немногословен и будто заранее зол на всех. «Краснодар?», – Александру все равно куда, лишь бы ехать. Толян злобно косится и цедит сквозь зубы что-то вроде «пидар». Александру становится неуютно, да еще эта черная туча с белой полосой поверху растет прямо по курсу раскаленного шоссе. И они в нее въезжают… – Ох, едрит твою налево, – простонал Александр. – Это неправильная Элли. И говорит на незнакомом языке, – возмутился лилипут покрупнее. – Но Злого и Ужасного Гуингама она уничтожила?! – возразил малышок с седой бородкой. Александру хотелось потрясти головой, но вспышка боли была вот только что, поэтому он лишь таращил глаза. Абсурдная сказочка все больше и больше становилась знакомой… – Я кого-то уничтожил? – прошептал он. Малыши загомонили громче, указывая пальчиками под кузов. Из-под заднего левого колеса торчали ноги в вычурных стимпанковских штиблетах со шпорами-звёздами. Левый штиблет еще мелко подергивался. Александр гулко сглотнул. – Мокруха, второй прицепом пойдет. Эх, жизнь моя жестянка… – Жевуны не понимают Элли, – скорбно вздохнул седой малыш. – Это, кх-кх, это блатная музыка, детишки, – ляпнул Александр. Лилипуты страшно обрадовались. – Жевуны любят музыку! – Хочу учиться! – Жевуны играют на музыке. – Элли будет учителем музыки!!! От этой альтернативной логики у Александра все поплыло перед глазами. Но зато его вторично осенило, отчего он успел подумать, что бессознанка умнее сознанки. – Волшебник изумрудного города!!! – завопил он и истерически рассмеялся. Жевуны помолчали, переглядываясь, и выпихнули вперед того, седенького, патриарха, наверное. – Уважаемая… уважаемый Элли, – начал он и поклонился. Александр кивнул, понимая, что его занесло разве что не в рай. – Великий и Ужасный Гудвин был правителем Изумрудного города давным-давно, он улетел, и не обещал вернуться. Девочка Элли со своим Тотошкой были присланы провидением, – тут патриарх благоговейно возвел очи горе, – они уничтожили злую Гингему, совершили множество добрых дел и тоже улетели… Это случилось во времена моего прадеда. Жевуны долго жили беспечно и радостно возделывали свою землю, но десять лет назад власть захватил Злой Волшебник Гуингам. Он забирал половину наших урожаев и воровал детей для своих черных дел. Старая пророчица изрекла, что погибнет он от своего колдовства и придет в наш мир немного поломанная Элли. Тогда все станет хорошо. Вот. – Э-э-э-э, мнэ-э-э-э, – затупил Александр. – Вихрь! – Какой? – Волшебный ураган запустил Гуингам в другие миры! И он принес домик Элли!!! Как в старых сказаниях! Пророчество исполнено! Мелкие человечки, по пояс новоявленному Элли, ликующе завопили и запрыгали. Александр потер щетинистый подбородок, делая вид, что ужасно рад и весь в раздумьях. В этот момент желудок решил, что с него хватит и издал громкий бульк. – Вы ведь жевуны? Жуёте? В смысле, покушать любите? Я б не отказался. Так жрать охота, что переночевать негде. Жевуны многоголосо заверили своего спасителя, что покушать – любимый сорт веселья маленького народца. А нового правителя они готовы нести на руках. – Не-не-не, никаких правителей, – испугался Александр, – я бы просто пожил тут… Он с наслаждением вдохнул, только поняв, что воздух тут чист и свеж. Вид на простирающуюся зелёную долину с россыпью синеньких домиков был так идилличен, что походил на фото для календаря. Даже скальная площадка с неуместным тут алым большегрузом Камаза была идеально выверена, мрачный серый замок сливался со скалой, как лучшая из голливудских декораций. Сказка, да и только! Самый мелкий из жевунов робко протянул Александру надкусанный пирожок. – Он с малиной, Элли. – Ты ж моя прелесть, – умилился Александр. – М! М-м-м-м-м, мням, да-а-а. Так! Ребятишки, а ведь на вашей улице перевернулся грузовик с леденцами. Буквально. Надо проверить… У жевунов хищно загорелись глаза. – Э-э-э-э, это фигура речи, сори, может там унитазы или бесполезные телефоны, – тут же пошел в отказ Александр. – И жмуров бы прикопать, – тихо добавил он. Он все равно мужественно вернулся в кабину грузовика, чтоб разобраться, как открываются эти навороченные двери. Не то что раньше, ностальгически вздохнул немолодой и слегка поломанный жизнью Элли, то есть, Александр, выдернешь металлические костыли из брезента и выноси груз… Трупа на водительском сидении не было. – Это как это? Ружья тоже не было. – Не больно то и хотелось, – буркнул Александр, – никаких ходок больше, только жевать и спать. Так, где оно? Ключами открывать что ли? Жевуны своей суетой портили торжественность момента. Так нетерпеливо подпрыгивали, пока Александр возился с замком. – О-о-о-о! – А-а-а-а-а! – Конфеты!!! – Наши дети!!!! Они здесь!!! О, великий и могучий Элли! Расколдуй их!!! Александр подумал, что до полноценного обеда он доберется нескоро. Какие дети? Что за бред? Это же игрушки, как их, ну… – Я не волшебник! Эй, вы чего, я только откинулся, то есть даже не знаю, что там модно у мелкоты, чо пиздить, чо нет, да блядь! Александр судорожно подышал. – Конфеты берите и пошли, – буркнул он, – а этот, страшно ужасный Гумгам, он что делал? Вот, зараза! И этот жмур исчез! Около заднего левого колеса сиротливо лежали железные башмаки сплошь в шестеренках и гайках. Жевуны опять нестерпимо звонко загомонили. Снова их старейшина вышагнул вперед и почтительно поклонился. – Это волшебные туфельки! Возьми их, Элли, за них столетиями гоняются наши колдуны. Я не знаю, зачем они, но раз нужно было и Гингеме, и Бастинде, значит ценная вещь, а размер не для нас… А дети – вот. Он протянул Александру плюшевого синего уродца с пастью, полной вышитых белых зубов. Башка у него была треугольная, как срезана. Александр осторожно принял этот выкидыш китайского игропрома, пальцы немедленно щелкнуло током. – Ужасный Гуингам превращал детей в ЭТО и выкидывал, наверное, в ваш мир. Старейшина всхлипнул. – Ну, ладно, ну вы чего, все наладится, разберемся, коты эти надену, стану могучим колдуном, всех вернем к мамкам с папками. Да не кипишуй ты раньше срока! Жевуны тут же ободрились, заулыбались. Александр попинал железные башмаки, подумал и сунул их в рюкзак. Отправляться в спасительный квест не хотелось, только вроде замаячила бесплатная и жирная малина. Жевуны эти смешные, наивные как дети, даже объегоривать неудобно. Может само рассосется? Жмурики ж пропали? Авось игрушки сами обратно в жевунчиков превратятся, раз злого колдуна замочили, а? Долговязый немолодой человек в черном халате, похожем на плащ и небольшая толпа лилипутиков в голубом весело зашагала по желтой дороге к сказочному лилипутскому поселению, есть, пить и учиться мнэ-э-э, музыке. Немолодой человек старательно думал о голоде, всячески гоня подозрения, что вкусная еда будет теперь единственным удовольствием. Он уже и забыл, которая рука бывала лучшим другом сидельца – правая или левая? Впрочем, невелика плата за сказку, да, карапузики?