«З» — значит «Забота»

      Жан с трудом открыл глаза. Было темно — лишь неполная луна освещала комнату сквозь щель в не до конца задёрнутых шторах.       Он прикрыл глаза и прислушался к своему телу.       Голова всё ещё трещала, просто не так мерзко, как до сна. Тело ломило самую малость поменьше, горло саднило, а нос — он вдохнул — противно заложило.       Лекарства, которые впихнул в него обеспокоенный рысёныш, помогли.       Жан банальнейшим образом заболел после того, как вчера они гнались за тем мудилой-похитителем: он бросил тачку и драпанул в Риверуок Парк. Они — за ним. Тот — в конце октября, чтоб ему икалось каждый день до конца жизни! — прыгнул в Катобу, думая, что это его спасёт от задержания. Жан, как только увидел его, нырнувшего в реку рыбкой, ни доли секунды не раздумывая, сиганул за ним. Нил — тоже. Но если рысёнышу не угрожало ничего, то вот Жану… Ему даже минуты в холодной воде хватило, чтобы простыть, — Нил вовремя, став Зверюгой, выкинул его на берег к подоспевшим Ники и Мэтту. И сам схватил похитителя. Картину того, как тот даже дышал через раз, находясь в огромной мультяшной пасти, вряд ли кто-то из них скоро забудет.       Ну, точно не Жан.       О, кстати, о рысях. Нила рядом с ним не наблюдалось.       Где, интересно, просиживает свой мохнатый мультяшный зад Нил?       Жан с огромной неохотой и чувством, что силы покидают его с каждым движением, встал с кровати, открыл дверь и прошёл на кухню — единственный источник тусклого света в небольшой квартире.       Нил сидел за столом. Источник света — настольная лампа.       Жан встал в проходе и привалился к косяку, щурясь. На осознание, чем занят Нил, понадобилось добрых полминуты. Нил, неразборчиво бормоча, что-то печатал, то и дело застывая лапами над клавиатурой.       Жан глянул на часы на запястье — начало четвёртого ночи.       — И чего тебе не спится так поздно, Нил?       Тот вздрогнул, замер и суетливо прикрыл крышку ноутбука. Выглядел рысёныш тоже так себе: явно уставший, с этими своими мультяшными мешками под глазами.       — Т-ты!.. Жан, быстро вернись в кровать! Тебе нужно выспаться хорошенько! — он соскочил со стула и в секунду оказался рядом с ним. Развернул его спиной к себе — Жан, в силу отсутствия энергии, не сопротивлялся — и начал подталкивать. — Голос ещё хриплый… Иди, ложись скорее!       — Ты чего там скрываешь? — подозрительно спросил Жан и, извернувшись, широкими шагами прошёл к столу. Открыв ноутбук, он всмотрелся в экран.       Дыхание его на миг замерло. А дышалось-то и так с трудом.       Он оглянулся на Нила, который стоял позади, задрав голову к потолку и насвистывая фальшиво какую-то мелодию.       «Сложил на груди свои лапки ещё… засранец маленький», — подумал Жан неожиданно нежно.       — Нил… — мягко позвал он. И замолчал. Такое с ним было впервые — он не знал, что и сказать. — Ты…       — Что? Не хочешь спать? Может, тебе сделать тёплого молока? Это полезно, когда болеешь! Я читал, — уже тише добавил он, хмуря свою мордаху. Потискать пушистые щёки захотелось как-то резко.       — Нил.       — Да что!       — Я бы и сам мог написать этот отчёт.       В конце концов, это его обязанность.       Жан сел на стул, на которым недавно сидел Нил, и просто смотрел на своего напарника. В том, что он писал отчёт за него, ничего такого не было. Напарники частенько так делали: он сам иногда дописывал отчёты за Ники. Но вот Жан привык справляться со своими делами самостоятельно. Со всеми своими делами.       — Да что в этом такого? Я был там, участвовал. С тем, как ты пишешь обычно, знаком. Я просто… хотел помочь. Ты ведь болеешь.       Нил сдулся. Серьёзно, за миг стал олицетворением этой фразы, едва ли лужей не растёкшись по полу.       Жан хмыкнул и поманил его пальцем. Нил, поколебавшись, осторожно, словно боясь получить за самовольство, приблизился к нему. Жан тут же сгрёб его в объятия. Рысёныш ощущался чем-то мягким и тёплым — так, как Жан и не думал, будут ощущаться мультяшки. Но у них была температура. Текстура. Почти ничем не отличался… как оказалось.       — Спасибо, — пробормотал и потёрся лбом о него. Вскоре он ощутил, как Нил гладит его по голове.       — Да чего ты? Я уже почти закончил, там буквально абзац остался… Иди в кровать, ладно? Хотя нет!       Нил выскользнул из его рук и, бросив «Посиди пока», заметался между холодильником и плитой.       Микроволновки в квартире не было — сломалась месяц назад, а Жан всё никак не мог найти времени для покупки новой.       Он думал смиренно дождаться, пока рысёныш подогреет ему молоко, но тому тоже необходим сон. Жан быстро пробежался по отчёту, исправив парочку опечаток, и сам дописал тот самый последний абзац.       Нил… он и правда хорошо знал суховатый стиль Жана. Не знай он правды, то решил бы, что отчёт и впрямь написал он сам.       — Идеально, — одними губами проговорил он и поставил точку. Сохранил и отправил на проверку. Придраться не должны.       — Вот, — Нил поставил перед ним перелитое в стакан молоко. От него исходил едва заметный пар, а сам стакан приятно грел руки. Жан сделал глоток, зажмурился и не заметил, как выпил всё до последней капли.       Тёплое молоко согрело не только изнутри, но и будто бальзамом прошлось по сердцу.       О Жане давно никто не заботился. Обычно, если случалось заболеть, он закидывался таблетками и изредка сиропами и отправлялся на работу. Что поделать — Жан был трудоголиком.       — Вот и хорошо.       Жан открыл глаза и глянул на Нила. Тот, сложив лапы в умильном жесте, наблюдал за ним.       — А теперь иди в кровать. Я допишу и…       — Не надо.       — Чего?       Жан всегда поражался тому, как проявляли свои эмоции мультяшки. За Нилом наблюдать всегда было интересно: сейчас он часто заморгал, усы задрожали, а нос задёргался — словно принюхивался. И к чему?..       Внезапно он сощурился; зрачок сделался узким-узким. Жан хмыкнул, а Нил, аккуратно потеснив его, заглянул в ноутбук и увидел, что отчёт уже отправлен. Запыхтел обиженно.       — Дописал-таки?       — И к чему этот укор?       Жан фыркнул и снова сгрёб Нила, вставая со стула.       — Пойдём. Тебе тоже нужно отдохнуть.       — Какой же ты упрямый засранец, кудряшка!       — А ты — образец покладистости, что ли?       Нил, болтаясь в его руках, обиженно засопел, но промолчал — знал, что он прав. До покладистости ему далековато будет.       Жан выключил свет и медленно пошёл в спальню. Он сел на кровать, тут же упав на неё спиной и придавив себя Нилом. Тот, сверкнув глазюками, играючи поправил его позу и заботливо завернул его в одеяло.       «Я — буррито», — заторможенно подумал Жан, наслаждаясь мягкостью подушки под щекой.       — Спи давай. Лекарства пока пить не надо. — Тихое бормотание Жан слышал всё тише и тише — и вправду сон окутывал после молока. — Только утром. Отдыхай, кудряшка.       Последнее, что зафиксировало уплывающее сознание Жана, — тепло тела рядом, под одеялом, и лёгкое объятие.