О моем перерождении в иной мир

Утро. 2:15. И снова я на остановке, жду автобус. То же самое утро, тот же пронизывающий холод, что и раньше. Садясь в автобус, я вижу те же лица. Запах сигарет вперемешку с запахом травы вызывал отвращение. Ежедневно чувствовать его в автобусе было уже невыносимо. Устроившись у окна, я включаю музыку, и у меня снова появляется мимолётное желание, чтобы этот чёртов день наконец закончился. Смотря на луну, я думаю одну и ту же мысль на протяжении всего рабочего стажа: — И почему я здесь? Эх… вот бы в нашем мире можно было стать авантюристом. Охотиться на чудищ. Прикрыв глаза, я ухмыльнулась, представляя лучшие дни в образе свободного искателя, которому платят за приключения. Но этому не бывать — ведь вместо гильдии авантюристов я еду на работу. Приехав на место, я всё ещё представляла, каково было бы быть авантюристом. Сделав затяжку и выдыхая клуб дыма, вошла в здание. Там — всё те же лица, от которых уже воротит. Закатив глаза, я пошла на своё место, думая лишь о том, что делать после работы. Мысли об ином мире снова всплыли, и, ухмыльнувшись, я стала чуть радостнее — представила, какой могла бы быть свободной и счастливой. Подойдя к рабочему месту, я надела перчатки и начала раскладывать кусочки тортов в пластиковые контейнеры. Наготовив себе запас, я включила линию и с пустой головой начала работать. Взгляд стал пустым, движения — машинальными. Тортик — контейнер — в ячейку. Линия двигалась быстро, но из-за привычки я уже не замечала, как кладу десятки кусочков в минуту. Нас было четверо, и это облегчало работу. Спустя полтора часа я наконец смогла выдохнуть и привезти вторую тележку. Только отойдя от линии, я снова стала похожа на человека, а не на механического робота. В глазах появилась хоть какая-то искра — я поговорила с коллегой, мы немного посмеялись, и я пошла за тележкой. Промелькнула мысль о доме — после смены я буду свободна. А за ней — снова надоедливая мысль об ином мире. Я уже пыталась не думать об этом, понимая, что это лишь мечта. Но голос в голове всё равно рисовал яркие картины, и, улыбнувшись, я на мгновение в них растворилась. И поэтому я не заметила, как своей тележкой врезалась в другую. Та покатилась и ударила стеллаж, который с грохотом рухнул прямо на меня. Несколько тяжёлых досок ударили по груди, одна — по боку шеи, вызывая кашель, и ещё одна — по голове. Зрение поплыло. Ударившись о кафель, я почувствовала, как боль расходится по всему телу. Я пожалела, что вообще пошла на работу. Мир потемнел. Очнувшись, я чувствовала, что меня куда-то везут. Свет резал глаза, всё казалось размытым. Кто-то говорил — возможно, врачи — но я не разобрала ни слова и снова отключилась. Оказалось, меня везли в больницу. Но я этого не знала. Вокруг — непроглядная темнота и пронзительный писк в ушах. Я зажала уши и сжалась — ощущение было невыносимым, будто кровь вот-вот польётся наружу. И вдруг — кто-то яркий протянул мне руку. Бог? — мелькнула мысль, вспоминая верующего друга. Я взяла руку — и писк исчез. На душе стало тепло. Рука была тёплой, спокойной. Свет манил. Мгновение — и мы поднялись над облаками. Я увидела, как парю над неизвестной землёй. Она была такой, какой я представляла иной мир: зелёной, чистой, нетронутой. Как же мне хотелось верить, что это не сон. Что это теперь моя реальность. И вдруг — падение. Я открыла глаза. Передо мной стояли двое — мужчина и женщина. Красивые. Я потянулась к ним руками — и увидела, что они как у младенца. Что!? Почему я ребёнок?! Они говорили, но я не понимала языка. Он был похож на английский… только будто вывернутый. Женщина взяла меня на руки и начала укачивать. Через пару минут я уснула в её тепле. Я была слишком вымотана. Может быть, всё это просто сон. Но открыть глаза я уже не могла. Спокойной ночи