О моем перерождении в иной мир

Каждый новый день для меня начинался одинаково, но никогда не был скучным. Сначала — утренние лучи солнца, пробивающиеся сквозь тяжёлые шторы, и мягкий запах трав, который приносил ветер снаружи. Каждый день я долго лежала, стараясь заставить себя проснуться полностью, и слушала, как внизу что-то гремит — это мама уже готовила завтрак, а отец точил клинки или проверял доспех. В такие моменты я на секунду забывала, что это чужой дом, чужая жизнь. Звуки быта были настолько тёплыми и привычными, что казалось, будто всё это — моя настоящая семья. Хотя… я здесь уже довольно долго. Пожалуй, это и вправду стала моя семья. Я сползала с постели, едва держась на ногах: после вчерашних тренировок мышцы ныли. Тело требовало отдыха, но я не могла себе этого позволить. Слишком многое зависело от моего будущего, слишком многое я поклялась изменить. Внизу меня уже ждал запах свежего хлеба, тёплого молока и тушёных овощей. Мама улыбалась, ставя передо мной тарелку, а отец неизменно отпускал какую-то шутку: — Ну что, воительница, готова к новому бою с деревянным чудовищем? — и кивал на клинки, прислонённые к стене. Я делала вид, что ворчу, но внутри от его слов становилось теплее. Завтрак всегда был быстрым, если отец не начинал расспрашивать. Мне не терпелось выйти во двор. Там меня ждали отец и деревянные клинки, которые для меня давно перестали быть игрушкой. Они были моим путём. Мы начинали тренировку с разминки. Отец заставлял меня бегать вокруг двора, пока дыхание не становилось ровным и сердце не привыкало к нагрузке. Затем — приседания, отжимания, удары в воздухе. Лишь после этого он вручал мне клинок. Дни, когда я только училась правильно держать оружие, казались далёкими. Теперь я могла наносить серии ударов, отрабатывать стойки, переходить в наступление. Но отец всё равно находил, что исправить: — Не держи клинок так высоко — живот оставишь открытым. — Стойку шире, ноги устойчивее. — И главное — дыши. Я злилась, когда его удары сбивали меня с ног, когда клинок вылетал из моих рук, когда ладони горели от боли. Но именно в этой злости рождалась сила. Я снова и снова поднималась и продолжала. После фехтования меня ждали книги. В комнате на полках лежали старые, но ценные фолианты по истории и магии. Я жадно впитывала каждое слово. Магия всё ещё ускользала. Заклинания не слушались. Но теория давала надежду. Я записывала схемы, повторяла символы, строила линии маны в голове — результат был ничтожным, но я верила: сила — это труд. Учитель… мне нужен был учитель. Мама часто приносила травяной чай и садилась рядом: — Ты слишком много на себя берёшь. Ты ещё маленькая. Я молчала. Как объяснить, что быть «маленькой» я не могу? Что внутри меня — память о другом мире, другой семье, и она не даёт мне права останавливаться? После обеда я помогала в саду или отправлялась с отцом в лес. Он учил меня выслеживать зверя, читать следы, отличать ядовитые растения от съедобных. Это была подготовка к будущей жизни. К той, о которой я мечтала. Вечером я выходила на траву и смотрела на звёзды. Здесь они были ярче, ближе. Две луны висели в небе, словно наблюдая за мной. И я шептала тихо: — Мам, пап… я стараюсь. Я живу. Простите, если что-то делаю не так. Солнышко, я всегда рядом… и надеюсь, что ты счастлива… Слёзы сами стекали по щекам. Никто не видел. Никто не знал, какие тайны я храню. Для других я была просто одарённой девочкой. Для себя — человеком, потерявшим целый мир. Так проходили дни: борьба с телом, борьба с книгами, борьба с судьбой. Иногда легче — когда отец хвалил или мама смеялась. Иногда невозможно — когда заклинание снова не удавалось. Но я продолжала. Потому что знала: я должна стать сильнее. И пусть ночи были полны слёз, а дни — боли и усталости, я всё равно вставала каждое утро. Потому что я жила. А значит — всё было не зря.