Время и место

Время. Когда ты живой человек, то видишь во времени ценность. Каждая прожитая секунда уникальна и невозвратна, каждый момент важен. И с возрастом это ощущение усиливается. Чем становишься старше, тем больше ощущаешь этот поток. Но что происходит со временем, когда ты уже его потерял? Когда ты уже прожил отведенный тебе срок и потратил выделенные годы существования? Что происходит со временем, когда ты мертв? Поток превращается в пространство. Пропадает то, что придавало ценность времени – ограниченность. Моменты обесцениваются, а на запястье не требуется носить часы, чтобы поторопиться к новым событиям. В загробном мире не торопятся и торопыг тут не особо жалуют. Но Аластор не смог побороть в себе эту привычку. Ему нужно было успеть все. Он ставил определенный лимит времени, который готов потратить на то или иное дело. Для него ожидание в семьдесят лет приравнивается к бесконечности. В некотором роде он завидует Воксу, способному медленно подбираться к своей цели и ждать пока хотя бы маленькая рыбка клюнет на приманку рыбака, который потратил несколько часов на ее ожидание. Аластор никогда не любил рыбалку и никогда не любил горящие сроки. Он четко обозначил в голове, сколько ему потребуется времени на восстановление. И это время уже заканчивается. Демон переводит взгляд от окна на маленькие руки, умело вертящие пуховую щетку и смахивая ею пыль с комода. Когда он здесь только появился, эти девчушки начали уборку. По его наблюдению они наводят порядок каждый день, повторяя одни и те же действия. Только благодаря им он ориентируется во времени. Горничная смахивает пыль восьмой раз с этого комода. Прошло восемь дней. Когда закончит, спросит, голоден ли он. Время ближе к вечеру. Если после этого спросить ее, придет ли Люцифер, то она скажет нет. Если спросить сейчас, то ответит, что не знает. Король приходил только один раз, в первый день его прибытия сюда. Он щедро поделился кровью, а затем исчез. С одной стороны, это выглядело, как жест заботы. Падший не хотел своим присутствием травмировать его шаткую психику. С другой, как полное игнорирование. Когда он был здесь в первый раз, то не замечал насколько эти две адорожденные молчаливые и необщительные. Он был поглощен собственными переживаниями и… Марселем. Сейчас его нет. А эти девушки выглядят, как нечто неодушевленное и неспособное выйти за рамки своих обязанностей, словно механизм с заложенной задачей. Навивает воспоминания. Демон улыбнулся, прикрывая глаза. — Поиграем в прятки? — подбежал мальчик к высокой девушке, развешивающей постельное белье на веревку. — Я не могу, — махнула головой горничная, продолжая работу, — Вам стоит поиграть с кем-то Вашего возраста. — Отец запрещает мне покидать поместье, — пробубнил Аластор, поднимая мокрую ткань из корзины, — Еще и Тень не появляется. До занятия французского остался час. Мне нужно чем-то заняться. — Но не с прислугой, — усмехнулась девушка, забирая протянутое ей белье и замечая, как ребенок нахмурился на ее слова. — Работник этого поместья, — заявляет Аластор, заглядывая в смутившееся лицо, — Прислуга звучит неправильно. — Этот термин по отношению ко мне не особо распространяется. Учитывая мой цвет кожи. — Я не понимаю, — пожал плечами мальчик, — Вы похожи на мою маму и на меня. Не думаю, что подбор термина зависит от расы. — Прошло не так много времени после отмены рабства, — закинула голубую простынь горничная, продолжая беседу. — Больше сорока лет, — перебивает ее ребенок, подавая последнюю оставшуюся в корзине часть комплекта. Девушка удивленно посмотрела на него. — Такой кроха, а уже так умен. Не думала, что Ваш преподаватель будет просвещать Вас в такие моменты в истории. — Он не просвещал. Я сам нашел в одной из старых газет, — мальчик проследил, как последняя ткань ложится на веревку и, забрав корзину, убежал с ней в дом, — Я буду на кухне считать до двадцати. Чур прятаться только дома, Ханна. В тот день отец заметил их, когда они играли. Ханну он больше не видел. Не может же он, как в детстве, подбежать к одной из этих горничных и потребовать от них внимания? Хитрый взгляд устремился на девушку… Но он может вынудить их позвать того, кто может избавить его от одиночества. *** — Щенок! — прорычал Илия, откидывая Теле-Демона в стену. Его лианы заполнили все пространство вокруг, превращая кабинет в непроходимые джунгли, — Я просил много раз беречь оленя! Ты не имел право распоряжаться им! Вокс зашипел, устремив яростный взгляд на Грешника. Сначала Вал его критиковал за этот поступок, теперь и пес Сатаны взъелся. Разряд сверкнул, разрывая вокруг себя зелень и расчищая пространство. Они все дружно позабыли, что Аластор всегда был только его. Да весь Ад об этом в курсе и не решался позариться на того, на кого положил глаз Глава Ви. С чего-то сейчас всем стал необходим Радио-Демон. Провода слились с лианами в битве, похожей на танец. Великое противостояние природы и технологий. — Ты никто, чтобы командовать мной, — заискрился от злости демон, — И Аластору тоже! Ты не имеешь никаких прав на него. — Я тот, кто вернул тебе память, — указал на себя Илия, — Я тот, кто косвенно, но приложил руку к получению его. Все, чего я просил – сохранить этого выродка! — Это уже не так важно, мальчики, — нежный шепот разрезал пространство, и демоны повернулись к его источнику. На кресле Теле-Демона, словно на троне, восседала миловидная девушка с изумрудными глазами. — Если Люцифер забрал его, то больше не отпустит. Придется переходить на план Б. И поэтому, Илия, нам нужен этот Грешник. Пусть поживет для нас. — Пусть поживет? — усмехнулся Вокс, делая шаг к наглой особе, — Девочка, твой спутник на мне и царапины бы не оставил. — Верно. Он лишь оружие, — улыбнулась Ева. Ее глаза засветились ярче, а ноги Главы Ви задрожали, — А вот я – проблема. Теле-Демон через силу сделал еще один шаг, но в следующую секунду с громким хлопком упал на колени. — Что ты за тварь? Оверлорд? — Фу, — сморщила носик демоница, — Не сравнивай меня с этими слабаками. Ведь я гораздо сильнее всех вас вместе взятых. Ты знаешь меня. Все знают. Я Ева. Та, кто подарила всем смертным плоть и кровь. И ты дитя появился на свет, только благодаря мне. Сделай небольшую услугу для своей прародительницы. — Что за услуга? — напрягся Грешник, смотря снизу вверх в расслабленные черты лица. — Она не такая сложная, — невинно похлопала глазами первая женщина, — Тебе нужно, всего-то навсего, заманить Михаила. Пустяки. Верно? — Брата Люцифера? — возмутился демон, — Как ловко вы переключились от Радио-Демона на Серафима. Что и его силы вам подойдут. Это уже не хилый такой размах. — Подожди, — вытянула ладонь Ева и залилась звонким смехом, — Ты считаешь… О Создатель, как же глупы мои потомки. — Я не понимаю, — смутился Вокс, отводя взгляд. Что в его словах смешного? Серафим же это и правда совершенно другой уровень. — Ты считаешь силы Михаила или Люцифера могущественнее, чем у Солнца Ле Гвинеа? Мира, населенного Лоа – существами, которые не подвластны самому Богу. — Я все равно… — Не понимаешь? — перебила его девушка, подходя вплотную, — Аластор всегда был особенным ребенком. С самого его появления на этот свет. Он не был избран духами, как многие полагают, и не был одним из них. Он реинкарнация той, в чью душу спрятали Сердце Ле Гвинеа, спасая от одного лишь Лоа, способного поглотить весь мир. Самым безопасным местом, где никто не смог бы использовать эти силы, как оружие, являлся Мир Живых. Они рассчитывали, что человек умрет своей смертью, его душу встретят на Перекрестке и сопроводят туда, где ей и место. Вот только они не учли, что смертная душа устроена гораздо сложнее, чем бессмертная. Она способна на великие эмоции и… Чувства. Она способна влюбиться до беспамятства. И влюбилась эта душа не в самое лучшее существо – ангела. И ладно был бы рядовой небесный житель. Нет же. Она влюбилась в самого верного Раю Серафима. Того, кто готов был предать любовь, ради сохранения порядка в Эдеме. Нашептала змейка, способная иногда заглядывать в будущее, что существует некий человечишка, связанный с Лоа, который принесет хаос в мир и исказит все законы Рая и Ада. Ангелочки испугались и отправили своего самого лучшего Война, чьим Даром Божьим был огненный меч, разрывающий не только тело, но и душу людей, на Землю, чтобы найти и избавиться от человека из пророчества. Этим человеком оказалась та, в кого Воин был влюблен и с кем связал свою душу навеки вечные. Финал очевиден. Душа смертной сгорела в пламени без шансов на загробную жизнь, а Лоа потеряли свое сердце. И казалось бы, сказочке конец. Только веки вечные не подразумевает финала. Проходят годы, века. Серафим возвращается на Землю, чтобы познакомиться с новой религией, придуманной людьми. Кажется это были тысяча девятисотые годы. И по его прибытию у одной пары происходит зачатие. Секунду в секунду, когда нога ангела вступает в мир живых, душа его возлюбленной перерождается, вместе с Сердцем Ле Гвинеа. Душа, которую родители спустя девять месяцев назовут Аластор. Душа, которая покинет Мир Живых вместе с уходом Серафима. Вокс замер, прислушиваясь к собственному сердцу. Аластор никогда не был свободен. Вся его жизнь – цепь, которая замкнулась, едва он только пришел в этот мир, определившая его судьбу и предназначение, и которую на него накинули без права выбора. Образ стоящего на коленях мужчины, который до этого вызывал маниакальное удовольствие, сейчас вызывает только отвращение к самому себе. Он не сломал Аластора, Аластор был сломлен до него. Он лишь продолжал делать вид, что контролирует все. На деле же был тем, кто никогда ничего не контролировал. Глава Ви расцарапал засохшую на ранах корку и пролил кровь, вынуждая окончательно смириться со своей судьбой. — Для чего вам Михаил? — тихо спросил Теле-Демон, опуская глаза. Он уже знал ответ, но хотел бы ошибаться. Хотел бы, чтобы все услышанное сегодня, не было никогда им узнано, и чтобы эта неприятное ноющее чувство прекратилось. — Связанные души способны использовать магию друг друга. — скучающе ответила Ева и облокотилась на стол, — Михаил может использовать силы Аластора. Вот и все. Это точка во всем. И добивает тот факт, что он принял участие во всем этом. Сам свел своего возлюбленного с ангелом. «Нафретири» — прошептал голос Серафима, когда он только увидел Аластора. В тот день, когда Вокс показал ему видео с ним, уже тогда он узнал его. Он давно лишил Радио-Демона свободы, сам того не понимая. Помог этим двоим встретиться. — Значит и Ал… — задумался Вокс, возвращая взгляд на девушку. Олень ведь тоже мог приминить силу своего партнера. — Грешник не может использовать святую магию. Интересно правда? — широкая улыбка осветила лицо, а в глазах заплясали черти, — Бедняга Аластор. Всю свою жизнь распоряжался чужими судьбами, не зная, что сам не принадлежит себе. Никогда не принадлежал. Так что? С силой Сердца Лоа мы уничтожим Короля навсегда, а ты заберешь свой приз. — В чем твоя выгода? Все еще злишься на Люцифера за то яблоко? — Нет, — ткнула указательным пальцем в центр экрана Грешница, — Это лишь награда для тебя и Илии. Мне же хочется найти душу моего первого сына. Мы все останемся в плюсе. — Соглашусь, — хмыкнул Вокс и с трудом поднял ладонь для рукопожатия, превозмогая давление на все его тело. Последняя сделка. Он клянется, что больше никуда не влезет. Но не сейчас. Смерть Короля – огромный шаг к свободе Аластора. Затем устранить Михаила. И… Что он будет делать с собой? Сможет ли он отпустить того, о ком только и думает несколько десятилетий? *** — Сумасшедший, — закатил глаза Люцифер, глядя на разбитое окно в гостиной. Он был занят поиском Грешника, на которого ему указал Теле-Демон и у которого сейчас Витхе, когда его служанка позвонила ему, умоляя поскорее придти. Повелитель перевел недовольный взгляд на попивающего кофе демона, словно не он виновник всего произошедшего. — Если устал быть здесь, то тебя никто держал. Или ты не заметил? Ты здесь не пленник, а гость. Аластор цокнул языком и поднялся, вставая перед дьяволом. Он сделал следующий глоток и бросил кружку в стену, создавая насыщенный контраст со светлым фоном. — Тогда выпиши мне разрешение на перемещение к Чарли. Я уже нормально себя чувствую, — прорычал мужчина наклоняясь к бледному лицу, — Или ты лжец? — Не произноси столь громких слов, — отодвинулся Падший и указал на стену, — Если это ты считаешь нормальным, то жаль тебя огорчить. И еще раз повторю – дверь открыта. Если бы я захотел, то ты бы и с места не сдвинулся, оставаясь ровно там, где я тебя оставил несколько дней назад. Но ты свободен в передвижениях. Или есть какие-то проблемы с выходом наружу? Тебя что-то беспокоит? «Я не хочу, чтобы ты подходил к двери. Никогда.» Он больше не связан сделкой. Он больше не принадлежит Воксу, но причину своего беспокойства не может объяснить. Слышали ли вы когда-нибудь об эксперименте с щукой? Ее поместили в аквариум с прозрачными стенками. С одной стороны находилась она, а с другой стороны стайка мелких рыбешек. Хищник бросался на добычу, но все время ударялся о невидимую стену. Спустя несколько попыток она перестала пытаться напасть на них, даже когда стену убрали. Щука продолжала плавать с потенциальной едой, но ничего не делала, потому что у нее выработалась уверенность, что добычу ловить бесполезно. Об этом эксперименте говорят тогда, когда речь заходит о психологических барьерах, когда человек многократно сталкивается с неудачей и запоминает свою беспомощность. Вокс не сделал из него акулу, он сделал из него ту самую щуку, которая в конечном счете скорее заморит себя голодом, чем попытается что-то сделать. — Меня ничего не беспокоит, — выпрямился мужчина, с уверенностью глядя на Короля. — Тогда… — улыбнулся Люцифер и открыл входную дверь, — Иди. Аластор смотрел на руку, указывающую на долгожданную свободу, смотрел на хитрый блеск золотых глаз, смотрел на тень за спиной дьявола. Он смотрел куда угодно, но только не на дверь и туда, куда она ведет. — И куда я пойду? — скрестил руки на груди демон, — Я не адорожденный, чтобы позволить себе спокойно разгуливать по чужому Кругу. — Проваливай, Аластор, — прорычал Падший и ухватился за тонкое запястье, утаскивая к выходу. Он выпихнул сопротивляющегося мужчину из дома и не позволил вернуться. — Я не собираюсь терпеть твои истерики. Ты считаешь себя полностью адекватным, но крушишь дом того, кто тебя спас. Сходи проветриться! Дверь со всей силы хлопнула и мужчина прислонился к ней лбом, постучав по крепкому дереву красным когтем. — Люцифер, — спокойно позвал он, но ответа не было. Уши поджались, а глаза зажмурились, стараясь абстрагироваться от окружения, — Я ведь правда уйду. Морской бриз растрепал волосы, а легкие наполнились свежим воздухом. Аластор еще раз посмотрел на дверь, а затем отошел от нее. Что вообще он делает? Демон обернулся в сторону манящего вида на море и сам не заметил, как ноги повели его туда. Ступни приятно затянуло в прохладный ночной песок. Он с восхищением разглядывал взбушевавшиеся волны. Веки прикрылись, а по коже прошлись мурашки. Невероятно. Вот так и ощущается покой? Нет. Так ощущается свобода. Мышцы расслабились, а все негативные эмоции моментально улетучились, уступая место счастью. Он один. Нет Вокса, нет Люцифера, нет Михаила. И о них сейчас совсем не хотелось вспоминать, хотелось просто наслаждаться этим моментом. Впитывать его и вспоминать в тяжелое время. — Сколько платят за живого Грешника? — прервал все наслаждение надменный голос. Демон опустил голову и сжал кулаки. Ну конечно. Спокойствие – недозволенная ему роскошь. — Не так много, — ответил ему еще один пришедший, — Они ведь заполнили всю Гордыню, как тараканы. — Гордыню, но не другие Круги, — хмыкнул мужчина и подошел к Аластору ближе, положив огромную красную руку ему на плечо, — Здесь подобные экземпляры – диковинка. Как тебя зовут, малышка? Губы сжались в тонкую полоску, а тело заметно напряглось. Знали бы эти идиоты с кем связываются. — Молчаливая однако цыпочка, — хмыкнул второй и встал напротив, пытаясь заглянуть в глаза, спрятанные под длиной челкой. Он приподнял острый подбородок, чтобы лучше разглядеть лицо Грешника, — Обожаю тихих и симпотных куколок. «Кукла». Как же ему осточертело слышать это в свою сторону. Демон стряхнул неприятное касание и отвернулся. — Как ты вообще сюда попала? — сильнее сдавил плечо адорожденный, — Сбежала? — А какая разница Ин? Кто хватится о Грешнице? Это здесь законы существуют. В Гордыни же всем на все поебать, — бес напротив схватился за футболку мужчины, притягивая к себе. Этот озабоченный взгляд Аластору хорошо знаком. Он преследует его всю жизнь, — Планируешь и дальше молчать? — Похуй, — рыкнул второй и толкнул демона уже не на такой и приятный песок, — Мы все равно выбьем из тебя достаточное количество звуков. *** — Вот смотрю на тебя и думаю, а нужен ли ты мне? — хмыкнул Король, покручивая в руках вилку с маленькой красной помидоркой, — Не справился с беременной девчонкой. — Я не справился с ней, потому что не ожидал, что неродившийся ребенок способен ее защитить, — возмутился Хьюго. — Это не только ее ребенок, но и мой, — улыбнулся дьявол, прищуривая глаза, — Ты ожидал от него меньшее? — Ожидал, что сгусток плоти не доставит проблем. — Раз ты не справился с этим, как ты назвал, сгустком, то для убийства Теле-Демона я поищу кого-то… — устремил хитрый взгляд на взволнованного Грешника Люцифер, — Более способного. — Вы правда собираетесь от него избавиться? — слишком эмоционально спросил козлик, словно ждал этого момента всю жизнь. Хотя так и было на самом деле. — Он знает слишком много. Толку тоже от него больше нет. И Аластор у меня, — постучал по подбородку Падший, — Надо быстрее закрывать с ним историю. — И что там с Аластором? Он такой, каким Вы хотели его видеть? — Был момент, — выдохнул дьявол, а затем махнул головой, — Но сегодня он вновь начал скалиться. Может дело в скуке. Он такой неусидчивый. Пришлось выкинуть его на улицу, чтобы немного развеялся. — На улицу? — удивился Хьюго, — Вы наняли нового телохранителя? — Нет. Я два раза одних и тех же ошибок не совершаю. — Тогда с кем он? — напрягся Грешник, перебирая пальцами за спиной. — Один, — равнодушно ответил Люцифер и наконец засунул себе в рот овощ. Твердая кожица хрустнула на зубах, разбрызгивая сладковатый сок, — Идеальный вкус. — По Кругу Лени сейчас расхаживает Грешник? — Скорее всего забился около двери или пошел на море. Что в этом такого? — Вы ведь знаете, что на Грешников спрос в других Кругах? — его тон был как у того, кто разговаривает с глупым ребенком и пытается донести умную мысль, — Его же похитят. — Он не настолько смелый, чтобы покидать мою территорию. Круг Лени – самый безопасный Круг во всем Аду. Бандитов на нем можно по пальцам пересчитать, — понимая суть разговора ответил Люцифер, нанизывая очередной красный овощ на вилку. — И все на этом Кругу знают, что это Ваше побережье? — Нет. Оно же тайное, — промахнулся мимо помидорки Король, а затем задумался. Никто, кроме Бельфагор, ведь не в курсе, что это его территория. А значит, местные обитатели могут туда забрести по незнанию. Как отреагирует обычный адорожденный на Грешника? Испугается и убежит? Попытается контактировать из-за любопытства? Или попытается использовать в своих целях? Бред. Не может быть Аластор настолько невезучим, чтобы наткнуться на кого-то опасного. Хотя этот олень – свет для противных мотыльков. Назойливые насекомые постоянно тянут к нему свои ручонки. — Ладно, — хлопнул в ладони Падший, — Раз ты так просишь, то я проверю как он там. Но только для твоего спокойствия. Король исчез в золотом свете, позволяя Хьюго расслабиться. Он проваливает все. Если так продолжится, то Люцифер точно от него избавится. С другой стороны, Его Величество явно в хорошем настроении. Присутствие Аластора в его жизни добавляет плюс сто к снисходительности дьявола. — Ради моего спокойствия? Как же. *** Огромного труда не потребовалось, чтобы найти приметного демона. Аластор одиноко сидел на берегу, собирая в кулак золотой песок и высыпая его обратно. Алые волосы напоминали волны моря, которых сейчас в настоящем море не наблюдалось. «Что ж… Он явно в порядке.» Именно сейчас мужчина выглядит привлекательнее всего. Так и манит потревожить его спокойствие. Король себе не отказывает в этом желании. Он подходит к нему и усаживается рядом. — Есть в этом что-то романтичное. Не зря влюбленные парочки предпочитают медовый месяц в такой обстановке, — присоединяется к созерцанию вида дьявол, — Раньше я тоже часто так проводил время. Сидел здесь один и смотрел за горизонт. Море в мире живых такое же? — Нет, — махнул головой мужчина, — На Земле оно намного прекраснее. Люцифер посмотрел на задумчивый профиль. Он бы все отдал, лишь бы этот момент происходил между ними чаще. Именно таким был Аластор с Марселем. Свет солнца делает его кожу живой, а красные волосы приобретают немного рыжеватый оттенок. Глаза отражают каждый лучик, напоминая, что это живой человек, а не какая-то кукла. Такой теплый и родной. Внимание привлекает черная капля крови на щеке. Именно она нарушает гармонию между ними. Король цепляется взглядом за это пятнышко и зрачки расширяются. — Что ты сделал? — хватается за подбородок дьявол, — Ты убил кого-то? Лицо демона через чур спокойное, оно не выражает ничего. Вокс не справился. Не смог побороть в нем эту сторону. — На Кругу Лени есть законы. Ты не можешь убивать местных жителей. Это не Гордыня! Мужчина недовольно отвел глаза. Будто он планировал кого-то убивать. Этих двоих не остановил даже факт того, что он мужчина. Да и он прекрасно понял по их разговору, что далеко не первая жертва. Ублюдки частенько промышляли подобным. Местные законы их не останавливали. Запугать их и отпустить? Не вариант. Они все равно через какое-то время продолжат насиловать беззащитных. — Ты хочешь сказать, что законы помогают держать здесь всех в узде? — усмехнулся Радио-Демон, пронзая взглядом. — Помогают сохранить порядок, — отдаляется Король, возвращая внимание морю. — А ты любишь порядок? — повторяет за ним действие демон, периодически косясь на бледное лицо, словно ожидая, когда тот оступится. Так и происходит со следующим ответом. — Да. — Удивительно, — усмехается Аластор и поднимается, — Любишь порядок и считаешь, что законы его главный спонсор, но на своем Кругу не делаешь абсолютно ничего. Там происходит такой хаос, что парочку законов бы не помешало. Но я даже знаю почему так. Дело не в твоей безалаберности и безответственности, а скорее в страхе. — Про страх мне говорит тот, кто несколько часов назад боялся выйти за дверь, — поднялся следом Люцифер, — И чего же я – Повелитель всего Ада могу бояться? — Заскучать, — тыкает указательным пальцем в крепкую грудь демон, — Боишься потерять единственное развлечение – наблюдать за отребьем и его попытками выжить. Сын своего отца. — Что? — встрепенулся Падший, отталкивая его руку, — Что ты сейчас сказал?! — Я сказал, — Аластор наклонился ниже, смотря прямо в разъяренные глаза и повторил максимально четко и громко, чтобы даже до такого тугодума дошло, — Что ты сын своего отца. Золотые глаза дьявола наполнились кровью. Как этот мальчик, по его меркам, имеет право такое говорить? — Что ты вообще знаешь? Ты и понятия не имеешь… — Как и ты не имеешь понятия из-за чего я сегодня и всегда шел на убийства, — перебивает его демон и выпрямляется, — Но это не повлияло на твое преждевременное обвинение в мою сторону. — О как, — успокоился дьявол, осознавая к чему все это время вел олененок. Очень ловко. Даже немного гордость взяла за искусность этого Грешника подводить других к нужному ему выводу. Его Грешника. В порыве эмоций он уже и забыл с чего начался этот спор. — И из-за чего же? — удивленно наклонил голову Падший, — Или ты душой открываешься только тем, перед кем готов добровольно раздвинуть ноги? — Гори в Аду, — прошипел мужчина и направился на прогулку по берегу. — Да ладно тебе, Ал, — крикнул Король, — Ты все еще дуешься из-за Марселя? — Дуюсь? — вернулся к нему демон. Это стало последней каплей терпения. Этот коротышка говорит так, словно убийство того, кто был ему дорог – как просто запачкать его рубашку вином. — Ты считаешь, что выражение «дуешься» уместно в данной ситуации? Я никогда тебе этого не забуду. Никогда не прощу. В тот день для меня умер не только он, но и вера, что есть что-то хорошее в тебе. Да хоть тысячу раз ты спасешь меня, ничего не поменяется. Это не обида. Это ненависть. — Не особо я замечал ее, когда ты стоял передо мной на коленях, умоляя дать тебе крови, — его голос захрипел. Он планировал совершенно другое между ними отношение. Стать героем для Аластора и заполучить его сердце. Затем избавиться от Михаила и связать их души, чтобы использовать силы Радио-Демона, а заодно привязать его к себе. Какой-то бес продолжает стоять на его пути, даже после того как подох. — Если бы ты позволил, — улыбнулся Люцифер и положил руку на горячую щеку, — Я бы с радостью залез в твою голову и избавил тебя от страданий. — Точнее ты бы просто стер из моей жизни Марселя. Знаешь, что бы мне действительно помогло? — приблизился к его уху мужчина и прошептал, — Мне поможет твоя смерть. Острые клыки проткнули прохладную кожу, проливая золотую кровь на песок, на котором она сразу же затерялась. Аластор с удовольствием сделал огромный глоток своего любимого наркотика, роняя дьявола и усаживаясь сверху. Его когти безжалостно разорвали пурпурную рубашку, чтобы не мешала ему вершить задуманное. С подобными чудовищами нужно общаться на их языке, нормальную речь они не понимают. Язык Люцифера – унижения и боль. Хорошо. Так они и пообщаются. Король молчал, положив руки на его талию и позволяя поглощать себя. И это продолжалось ровно до того момента, пока в его голову не пришло осознание в виде слабости в теле. Не самая худшая смерть, но все же смерть. Дьявол превращается в змею и быстро перемещается за его спину. С силой он переворачивает демона и меняет их положение, наслаждаясь огорченным выражением лица того, кто наивно полагал, что с Люцифером, можно провернуть тот же трюк, что и с Михаилом. — Ты ошибся. Я бы убрал из твоей памяти все. Абсолютно. Стирая и создавая из тебя нового Аластора. Аластора, который будет принадлежать только мне. Аластора, который будет думать лишь обо мне. Аластора, который будет жить для меня. — Быстро же вернулась твоя истинная натура, — прорычал мужчина, а затем демонстративно слизал золотую кровь, — Я уже начал переживать, что тебя подменили. — Сложно быть добрым с тем, кто попытался меня поглотить. Так желаешь слиться со мной воедино? — наклонился ниже Падший, проводя языком по открытой шее и замечая, как смуглая кожа покрылась мурашками, — Для этого есть более приятный способ. — Ненавижу, — рычит демон, уклоняясь от похотливого языка. — Я это уже очень хорошо уяснил. Заметь, — внезапно останавливается Король, впиваясь пальцами в щеки и поворачивая голову к себе. Вот по этому взгляду он скучал. Страх и огонек сопротивления – шикарный микс, — Я пытался изменить о себе мнение. — Будь бы у меня свободные руки, — подергал запястьями мужчина, — Я бы поаплодировал твоим стараниям. — У тебя еще будет время на восхваление меня, — пожал плечами дьявол, вновь возвращаясь к заманчивой шее, — Сейчас я бы хотел слушать не твои сладкие речи, а другие – не менее приятные звуки. Те, которые ты мне дарил в наш первый раз и в последующие. Они ведь созданы для меня, Ал. Все твое тело и весь ты – только для меня. Ладонь забралась под футболку, лаская каждый сантиметр, а затем опустилась на пах. — Я первым подарил тебе наслаждение. Первым оставил свой след на твоей коже. Первым услышал твой стон. Первым попробовал твой вкус. Он опустился ниже, проводя языком от груди вниз к резинке треко. — А это не может быть забыто. И ты соврешь, если скажешь, что не вспоминал меня во время секса с Михаилом. Ты не мог не вспоминать. Давай мы переместимся в коттедж. Ты приготовишь ужин. Я знаю, что в этом ты хорош. Можем посмотреть что-нибудь. У меня много дисков с фильмами из мира людей. А затем… — от следующего действия Аластор вскрикнул, потому что Люцифер со всей силы дернул олений хвост, — Затем мы продолжим. И так будем проводить с тобой каждый день. Ты и я. Я позволю тебе встретиться с Чарли. Позволю ходить туда, куда ты хочешь. Позволю тебе возглавить Круг Гордыни и внести свои законы туда. Я много чего тебе позволю, если ты будешь подле меня. Я верну тебе силы в конце концов. Стань моим. Раздели со мной эту вечность. И ты увидишь, на что я готов ради тебя. Люцифер никогда не отстанет. Как оказалось убить его в нынешнем положении не получится. Стоило принять его предложение давны-давно, чтобы избежать многих проблем. Он все равно получит свое, но только от Аластора зависит, что поимеет с этого он. Откажется – будет ложиться под него насильно. Согласится – будет также ложиться, но с бонусами. Если все правильно разыграть, то он подчинит себе самого дьявола. Пусть и через постель. На другой метод демон не способен. Мужчина неуверенно кивает головой, и на лице Падшего появилась добрая улыбка. — Спасибо, — выдыхает Падший и утыкается лбом в горячую грудь. Олененок его принял. Он согласился быть с ним. Это то, чего Король больше всего желал последние годы, — Ты никогда не пожалеешь об этом решении. Он положит все, что имеет к ногам любимой души. Весь этот мир и их будущий, который они создадут, когда соединят души.