Время и место

*не бечено* — Твой отец был настоящим психопатом, — Винсент опёрся головой на ладонь и с интересом посмотрел на мужчину рядом. — Ты так и не нашёл его здесь, в Аду? — К сожалению, нет, — усмехнулся Аластор, жестом попросив бармена повторить напиток. — Возможно, он погиб во время зачистки. Демон поднял на мгновение потускневшее глаза. — Возможно, — пожал он плечами, но тут же стиснул челюсти. — И всё же почему-то я в это не верю. Грешник скользнул взглядом по его изящному профилю. Перед ним сидел печально известный Радио-Демон. Тот, чьё имя заставляло Ад замолкать. Его боялись так же сильно, как уважали. Никто не знал его прошлого. Никто не сумел подобраться к нему так близко, как это удалось Винсенту. От этой мысли внутри будоражит. Бокал за бокалом. Слово за словом. Аластор искренне улыбается. Алкоголь окрасил его щёки едва заметным румянцем, делая улыбку такой живой и тёплой. Казалось, между ними впервые настолько маленькая дистанция. Вот он. Единственный шанс. — Я хочу открыть собственную компанию, — неожиданно заявил Винсент. — Отличная идея. — Радио-Демон осушил бокал. — Не сомневаюсь, что у тебя всё получится. — У нас. Рубиновые глаза покосились на него. — Я хотел бы... чтобы мы стали партнёрами, — уже не так уверенно произнёс Грешник. Экран с его лицом пошёл рябью помех. Под этим взглядом он всегда начинает сомневаться в своих решениях. Аластор ненадолго задумался. — У нас слишком разные... интересы. Мы не сработаемся. Без меня у тебя выйдет куда лучше. Винсент смущённо отвёл взгляд. Между его антеннами проскочила короткая электрическая вспышка. — Тогда... может... — его рука осторожно легла на обманчиво хрупкое плечо, на что собеседник едва заметно напрягся. — Будем идти рядом... не как деловые партнёры. Радио-Демон повернулся к нему и увидел в чужих глазах то, чего отчаянно не хотел замечать. — Я не отказываюсь от тебя... — он намеренно выдержал паузу. — Дружище. Последнее слово прозвучало как приговор. — То, что ты откроешь своё дело, не мешает нам иногда проводить время вместе. Как сейчас, — он отвернулся, принимая наполненный барменом бокал, и поднял его. — За дружбу? Рука Винсента упала вниз. Дружбу? Нет. Между ними никогда не было дружбы. То, что разъедает его изнутри, люди называют любовью. Почему этот упрямый олень продолжает делать вид, что ничего не замечает? Почему упорно игнорирует каждый взгляд, каждую случайную улыбку, каждое прикосновение? Если Аластор отказывается заметить знаки – значит, придётся заявить прямо. — Нет, Ал, — тихо произнёс Винсент, до боли сжимая ткань брюк. — Я не стану пить за дружбу с тем, кого люблю. Мир словно замер. Бар погрузился в густую тишину. Казалось, каждый посетитель услышал эти слова. Грешник неуверенно поднял взгляд. Лицо Аластора больше не улыбалось. Оно стало пугающе холодным. — И ты тоже... — почти прошипел он, с глухим стуком поставив бокал на стойку. Винсент непонимающе нахмурился. «Тоже?» Радио-Демон поднялся, даже не взглянув на него. Подхватил пиджак и нетвёрдым шагом направился к выходу, но крепкая рука перехватила его за предплечье. — И это всё? — голос Грешника задрожал. — Я только что признался тебе... Аластор обернулся, и на его лице расползлась широкая, противоестественная улыбка. — Нет. Не всё, — он резко выдернул руку. — Твои чувства невзаимны. Каждое слово звучало больнее предыдущего. — Ты был интересен мне лишь как подопытный материал. Мне было скучно. Захотелось найти наивного идиота и посмотреть, что получится, если немного подтолкнуть события. Только и всего, — демон сделал шаг к нему. — Надеюсь, мой ответ не разрушил твой сказочный мирок? Хотя... Его лицо приблизилось почти вплотную, а острый коготь уперся в крепкую грудь. — Мне совершенно плевать, — коготь надавил сильнее. — Для меня ты всегда был всего лишь игрушкой. Пушистые ушки невинно дёрнулись. — Забавно. Когда-то ты без сожаления перегрызал людям глотки ради собственной славы. Не щадил никого. А потом оказался в Аду... и каким-то образом превратился в доверчивого глупца, — рубиновые глаза вспыхнули ярче. — Жалкое зрелище. — Ненавижу тебя... — прорычал Винсент, перехватывая его тонкое запястье. — Как быстро умерла твоя любовь. Аластор рассмеялся и растворился в тенях. Будто его здесь никогда и не было. Винсент так и остался стоять посреди бара, не чувствуя ни рук, ни ног. Он мог просто отказать. Мог рассмеяться. Мог уйти и больше никогда не появляться в его жизни. Но вместо этого предпочёл растоптать всё, что между ними было. Так жестоко... За что? — Вокс, — прошипел Аластор, не сводя взгляда с мужчины, стоящего перед ним. Почему он только сейчас узнаёт, что этот телеящик действует заодно с Евой? Он перевёл взгляд на не менее ошеломлённого Люцифера. Похоже, королёк тоже ничего не знал. — Какая «неожиданная» встреча, — мягко улыбнулся Глава Ви, опуская взгляд на скрещённые у груди дрожащие руки. Он боится его. Экран пошёл рябью, когда взгляд зацепился за обручальное кольцо на пальце демона. Помехи на миг исказили изображение. Затем Вокс покосился на усмехнувшегося Падшего. — Глупое решение, — тихо хмыкнул Теле-Демон, делая шаг вперёд. — Он не герой. — Поверь, — криво усмехнулся Аластор. — Я знаю. — Тогда почему? В любой другой ситуации демон бы просто проигнорировал вопрос, но сейчас он прозвучал слишком искренне, что на него хотелось ответить. — Потому что некоторым не оставляют выбора, — холодно ответил Аластор, отступая на шаг. Вокс рванулся вперёд, пытаясь схватить его за руку, но между ними мгновенно возник Люцифер. — А-а-а... — протянул он, медленно погрозив Главе Ви пальцем. — Не трогай то, что тебе не принадлежит. Лицо Теле-Демона исказилось. — Аластор не вещь, — прорычал он, подавшись вперёд. — Давно ли ты сам в это поверил? — с ледяной насмешкой спросил Король, вызывая гнев во взгляде напротив. На мгновение повисла удушающая тишина. — Твоя армия готова? — вмешалась Ева, заставляя мужчин разорвать зрительный поединок. — Уже давно, — напряжённо ответил Вокс, вновь бросив взгляд на Аластора, застывшего в стороне. На губах Первой Грешницы расползлась хищная улыбка. — Тогда... ждём. *** Рафаил протянул брату меч. — Не забыл? — с едва заметной, почти насмешливой улыбкой спросил он. Мастема раздражённо выхватил оружие и одним резким движением убрал его в ножны. — Михаил связан с той душой. Он не отдаст нам своего партнёра без боя, — продолжил Архангел, положив руку ему на плечо. — К тому же ты всегда его недолюбливал. — Я помню, брат, — прошипел брюнет, не сводя взгляда с медленно раскрывающегося портала. Гавриил поднял руку, приказывая ждать. — Если мне не удастся схватить Грешника живым… — Рафаил усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — Тогда у меня есть другой приказ. — Какой? Рука Гавриила опустилась. Армия ангелов сорвалась с места и, подобно ослепительному потоку, устремилась в портал вместе с Архангелом. Мастема не двинулся. Крылья будто перестали ему принадлежать. Они оцепенели, став тяжёлыми, словно их сковали цепями. Воздух застрял в груди, а сердце пропустило удар. Какой приказ? *** Как в кошмаре. Шарлотта подняла взгляд к небу, откуда вырвалась армия ангелов в сияющих золотых доспехах. Вегги что-то сказала, расправила серые крылья и стремительно взмыла вверх. Принцесса прижала ладонь к груди, лихорадочно скользя взглядом по бесконечным рядам небесного войска. Сердце сжималось с каждым ударом. Один из бесов подбежал к ней и, склонив голову, произнёс: — Ваше Высочество, мы готовы наступать. Но она его не слышала. Перед глазами была лишь армия под командованием Левиафан, первой ринувшаяся в бой. Первый крик. Первая кровь. Первая смерть. И за ней – новые. Точь-в-точь как в её сне. — Ваше Высочество, — повторил бес уже громче. Чарли вздрогнула и испуганно посмотрела на него. — Мы готовы. Ждём Вашего приказа. Мы должны помочь воинам Зависти. Он прав. Им придётся сражаться. Выиграть хоть немного времени. Дать маме шанс договориться с Рафаилом. Шарлотта медленно вдохнула, словно пытаясь проглотить подступивший к горлу страх. — Д-да... — едва слышно произнесла она. В её ладони вспыхнул тяжёлый трезубец, будто выкованный из самого отчаяния. — В бой. *** — Отпусти меня! — прорычал Аластор, пытаясь вцепиться в руки, сжимавшие его плечи. — Убери свои лапы. — Я понимаю, почему ты так реагируешь, — усмехнулся Каин, с силой втолкнув демона в камеру. — Но, хоть я и занял тело твоего отца, я – не он. Раздался сухой щелчок замка. В одно мгновение они оказались по разные стороны холодных металлических прутьев. — Буду благодарен, если ты всё-таки научишься вести себя прилично, — с лёгкой улыбкой произнёс Грешник, отступая от когтей, тянущихся к его горлу. — И хотя бы попытаешься держать себя в руках. — Держать себя в руках? — Аластор вскинул голову, уши нервно дёрнулись. — Я слишком долго это делал. Если сегодня мой последний день, я с радостью потрачу его на то, чтобы вырвать из тебя всё, что можно. Ты чёртов убийца. Ненавижу тебя. Каин медленно вдохнул и покачал головой. — Я повторю ещё раз... — Мне плевать, — резко перебил его демон. — Будь в этом теле Каин, сам Бог или кто угодно ещё – ничего не изменится. Я убью тебя. Перегрызу тебе глотку, как только верну кулон. Клянусь. — Мне говорили, что ты весьма воспитан, — нахмурился мужчина. — Видимо, не зря Люцифер первым делом решил связать ваши души, а уже потом атаковать Рай. Боится потерять контроль над тобой. Он сделал шаг вперёд. До острых когтей оставались считанные миллиметры. — Ты слишком многого не знаешь, мальчишка. Рубиновые глаза вспыхнули. — Зато ты, похоже, осведомлён слишком хорошо. Каин отвёл взгляд. Во время их последней встречи – последней встречи этого тела с собственным сыном – всё было иначе. Пусть воспоминание было чужим и размытым, он видел достаточно. Тогда Аластор казался ледяным. Спокойным. Невозмутимым. Теперь же внутри него бушевала настоящая буря. Страх. Ярость. Отчаяние. Почти истерика. Неужели тот самый Радио-Демон, которого боялся Ад, действительно способен так рассыпаться? Аластор медленно сжал прутья в кулаках и опустил голову. — Прошу... — голос предательски дрогнул. — Дай мне хотя бы закончить это. Если для тебя это всего лишь тело... если оно ничего не значит... позволь мне убить его. — Ты действительно этого хочешь? — Каин подошёл ближе. — Хочешь собственными руками убить своего отца? Демон поднял взгляд. В его глазах больше не было гнева. Только бесконечная, выматывающая тоска. — Это единственное, что осталось от меня прежнего. Всё остальное давно принадлежит Люциферу. Его мечтам. Его планам. Его воле, — он сжал прутья так сильно, что металл жалобно заскрипел. — От меня в этом теле уже почти ничего не осталось. Тишина навалилась тяжёлой плитой. — Жалкое зрелище, — неожиданно произнёс Грешник, и Аластор вздрогнул. — Печально наблюдать, как столь могущественное существо добровольно позволило заковать себя в цепи. Даже не сопротивлялось по-настоящему. Смотреть противно. Демон резко поднял голову. — Знаешь... — продолжил Каин с едва заметной усмешкой. — Я даже помогу Люциферу исполнить его часть сделки. Притащу сюда того ребёнка. Чтобы, когда ты увидишь его, тебе пришлось сдержать своё слово и навеки связать с ним душу. Он выдержал короткую паузу. — Ведь это была твоя идея, — каждое слово звучало как удар. — Ты сам дал Люциферу повод вцепиться в тебя. Наверняка рассчитывал, что всё держишь под контролем. Был какой-то хитрый план? Каин усмехнулся. — И он с треском провалился, — он подошёл ещё ближе. — Неважно, насколько ты силён. Неважно, сколько душ тебе принадлежит или принадлежало. Если внутри ты оказался достаточно слаб, чтобы позволить сломать себя. В следующее мгновение тоска исчезла. Её смыло яростью. Аластор зарычал, рванувшись к решётке. Когти полоснули по воздуху, в попытке добраться до цели. Каин лишь довольно улыбнулся. — Вот теперь лучше, — он развернулся к выходу. — Прибереги эту ненависть для того, кто действительно её заслужил. Для того, кто превратил тебя в свою марионетку. Кто ломал тебя день за днём. Для того, кого ты ненавидишь ничуть не меньше собственного отца. Не оборачиваясь, он бросил через плечо: — Теперь у тебя есть уже две цели. И ни одна из них не принадлежит Люциферу. Стук двери эхом пролетел по темнице. «А он хорош». Аластор медленно отпустил прутья. На сухих губах появилась кривая, болезненная улыбка. — И, что хуже всего... он чертовски прав, — едва слышно прошептал демон. *** Люцифера отбросило ударной волной магии. В последний миг он успел приземлиться на ноги, вспахав подошвами землю и подняв вокруг себя густое облако пыли. — Жестоко было отправлять тебя в Ад, — усмехнулся Падший, выпуская в Серафима рассекающий луч. — Ты ведь не из тех, кто способен причинить вред Грешникам, Исрафель. — Поэтому я сражаюсь с тобой, — уклоняясь от удара, спокойно ответил ангел и поднёс к губам золотую трубу в виде рога. Её звук вонзился в уши, грозя в следующее мгновение разорвать барабанные перепонки каждому, кто оказался поблизости. Король поморщился и обвёл взглядом своё войско. Грешники один за другим падали на колени, зажимая уши. Некоторые уже потеряли сознание. Слабые. Бесполезные. На губах Исрафеля появилась холодная улыбка. Золотой рог в его руках вытянулся и превратился в длинную косу, а четыре крыла медленно распахнулись за спиной, словно предвещая скорую смерть. — Один на один, предатель. Коса рассекла воздух. Ослепительная дуга света сорвалась с лезвия и устремилась к дьяволу. Люцифер мгновенно взмыл вверх, едва разминувшись с ударом. Свет вспорол землю, оставив после себя глубокую, дымящуюся трещину. Хищная улыбка расползлась по лицу Люцифера, когда он взглянул вниз – туда, где всего мгновение назад стоял. Рай настроен серьёзно. Что ж… Тогда и ему больше незачем сдерживаться. В алых глазах вспыхнуло тёмное пламя. Его взгляд впился в Серафима, и воздух между ними застыл в ожидании бойни. *** К счастью для Лилит, Эмили ошиблась: войском командовал не Рафаил, а Амалиэль. Серафим уже направила стрелу в Королеву. — Я пришла не сражаться, — крикнула дьяволица, подняв руки. — Этого кровопролития ещё можно избежать. Серокрылое войско уже двинулось в её сторону, но Лилит даже не шелохнулась, продолжая спокойно стоять на месте. — Ты ведь и сама этого не хочешь, — добавила суккуб, не сводя взгляда с ангела. — Стоять, — приказала Амалиэль, спускаясь к Королеве. Дьяволица едва заметно выдохнула. Они были знакомы ещё со времён Эдема. Их связывала дружба, если это так можно назвать. Амалиэль оказалась единственной, кто осмелился встать на защиту Лилит, когда ту вместе с Люцифером изгоняли из Рая. — Я бы с радостью, Лили, — с горечью произнесла Серафим. — Но пока Гавриил не получит желаемое, у нас один приказ – сражаться. — Именно поэтому я здесь, — слабо улыбнулась Королева. — Я могу помочь. В обмен на мир. На лице Амалиэль мелькнула такая же печальная улыбка. — Люцифер держит рядом с собой Грешника, — начала ангел, и суккуб сразу поняла, о ком идёт речь. —Кажется его имя… Аластор… Мы пришли за ним. Если твой муж отдаст его нам, мы покинем Ад. Суккуб отвела взгляд. Отдать посредника Лоа Гавриилу? Безумное решение. Но сейчас Аластор лишён возможности колдовать. Ослаблен. Беззащитен. Риск, что им воспользуются, казался ничтожным. — Рай увидел в нём угрозу, — продолжила Амалиэль. — Мы не можем позволить ему оставаться в Аду. — Не понимаю, — с нарочитым недоумением произнесла дьяволица. — Чем он так опасен? Обычная смертная душа. Лицо Серафима стало мрачнее. — Эта «обычная смертная душа» едва не убила Рамиэля. Весь Совет стоит на ушах из-за этого. Мы не уйдём без него. Несколько долгих секунд Лилит молчала. — Дай мне немного времени, — наконец сказала она. — Я приведу его. Амалиэль тяжело закрыла глаза. — Час, — тихо ответила она. — Больше не смогу. Рафаил уже здесь. Именно ему поручено найти Аластора. Если через час тебя не будет… я уже ничего не смогу изменить. Королева молча кивнула. Часа должно хватить. Найти Радио-Демона. Привести его сюда. И, возможно, остановить войну. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда за спиной раздался голос ангела: — Лили! Дьяволица остановилась. — Даниэля отправили к твоей дочери. Они хотят использовать её как рычаг давления на Люцифера. Поэтому... в твоих интересах закончить всё как можно быстрее. Мир словно замер. На одно короткое мгновение Лилит перестала слышать шум армии, звон доспехов и шелест ангельских крыльев. Осталось лишь глухо бьющееся сердце. Чарли. Она молча сорвалась с места. *** Вегги рухнула на землю прямо перед Чарли. Обе девушки одновременно вскинули головы туда, откуда пришёлся удар. На фоне кровавой луны, заслоняя её зловещим силуэтом, зависла чёрная фигура шестикрылого ангела. — Меня не предупреждали, что на стороне отродья Люцифера сражается один из нас, — с холодным разочарованием произнёс Серафим, медленно опускаясь ниже. — Не хотелось бы проливать столь драгоценную золотую кровь. Он вытянул ладонь. В следующее мгновение из неё вырвался ослепительный золотой луч, разрывая тьму. Вегги едва успела среагировать – бросилась на Чарли, сбивая её с ног. Луч пронёсся над ними, оставив после себя обжигающий след в воздухе. Шарлотта тяжело ударилась головой о землю. Мир перед глазами поплыл, в ушах зазвенело. С трудом сфокусировав взгляд, она испуганно посмотрела на Вегги, которая уже поднималась, опираясь на копьё. — Это Даниэль, — прошипела ангел, крепче сжимая древко. — Один из сильнейших серафимов… и далеко не самый приятный противник. Чарли поднялась следом, не сводя глаз с Серафима. На его лице застыла спокойная, почти издевательская улыбка – словно всё происходящее было для него лишь забавой. — Нам нужно лишь ненадолго его задержать, — тихо произнесла Принцесса. Не давая себе времени на сомнения, она вскинула руку. Адское пламя с яростным рёвом устремилось к Даниэлю. На мгновение в его глазах мелькнуло удивление, но он всё же успел возвести золотой барьер. Огненная волна с грохотом врезалась в него, озарив поле боя вспышкой, от которой даже кровавая луна на миг померкла. *** Окровавленный палец коснулся стены, выводя последний штрих руны. «Ничего не выйдет». — Я знаю, — прошипел Аластор, отступая от рисунка. — Но камень был так близко… Возможно, я успел впитать хотя бы часть его силы. «Даже если успел… Зачем? Там война. Тебя быстро сотрут в порошок». — Я не позволю Люциферу завладеть моей силой. Мне нужно лишь оружие. К счастью… поле боя всегда щедро на него. Мужчина медленно опустился на колени и начал читать молитву, цепляясь за призрачную надежду, что она всё ещё способна сотворить чудо. Символы вспыхнули тусклым светом, словно умирающий уголёк, но уже в следующее мгновение погасли, оставив после себя лишь холодный камень. Глаз Аластора нервно дёрнулся. «Зачем тебе ангельское оружие?» — Ты и сам знаешь… — с горькой, почти обречённой улыбкой ответил демон. — Это будет лучшая месть Люциферу. «Я не позволю тебе убить нас». Аластор уже открыл рот, чтобы ответить, но его оборвали тяжёлые шаги за дверью. Они звучали медленно, размеренно, словно сама смерть приближалась без всякой спешки. Он обернулся. Глаза расширились от изумления, когда на пороге возник знакомый демон. — Хьюго? — почти не веря собственному голосу, выдохнул он. — Привет, Ал, — холодно произнёс Грешник. — Давно не виделись. *** Мастема ворвался в холл замка. Его зрачки лихорадочно метались по залу, пытаясь уловить знакомую ауру. Он должен быть где-то здесь. Ангел бросился наверх, распахивая одну дверь за другой, но за каждой его встречала лишь мёртвая пустота. И вот – последняя дверь. Последняя надежда. Он рванул её на себя и шагнул внутрь. Комната напоминала мастерскую безумного художника. Повсюду громоздились незаконченные полотна – десятки, а может, сотни. Казалось, стены пропитались запахом краски, пыли и застывшего отчаяния. Взгляд Мастемы остановился на одном холсте, скрытом под плотной тканью. Серафим медленно стянул покрывало. Знакомые черты. Сердце болезненно сжалось. — Аластор, — едва слышно прошептал он, осторожно касаясь холодного полотна кончиками пальцев. Мужчина был изображён по грудь. Его тело лишь местами скрывала чёрная ткань, но ангел почти не замечал этого. Он смотрел только в глаза. Печальные. Пугающе живые. Будто сам портрет молча умолял о спасении. — Даже здесь... — с горечью выдохнул он. — Зато теперь я знаю, кого искать, — раздался за его спиной спокойный голос. Брюнет резко обернулся, встретившись взглядом с братом. — Мне казалось, твоя задача – сражаться с Михаилом, а не рыскать в поисках этого Грешника, — с холодной насмешкой произнёс Рафаил, подходя ближе. Его взгляд скользнул по портрету. — Красив. Но не более. Внезапно его внимание привлекло кольцо на безымянном пальце. Лицо Архангела исказилось. — Чёрт... — Что такое? — нахмурился Мастема и проследил за его взглядом. Осознание ударило мгновенно. — Мне казалось, оно должно храниться среди прочих артефактов в Раю, — тихо произнёс Серафим. — Как видишь, нет, — процедил Рафаил, и в его голосе зазвенело раздражение. — Демон находится под властью предателя. Не говоря больше ни слова, он резко полоснул мечом по холсту. Ткань жалобно затрещала, и портрет разошёлся надвое. Мастема вздрогнул, словно клинок рассёк не картину, а живую плоть. Он бросил на брата возмущённый взгляд, но в глазах Рафаила уже полыхал холодный, беспощадный огонь. — Это не станет проблемой, — произнёс Серафим. — Мы схватим его и избавим от влияния Люцифера. — Ты не понимаешь, — заявил Архангел, не сводя взгляда с разрезанного полотна. — Это кольцо невозможно снять. Хоть отруби ему руку – оно вплетено в саму душу. Конечность отрастёт, а кольцо появится вновь. Он горько усмехнулся. — Жаль разочаровывать Гавриила... но ему никогда не подчинить этого зверя. Потому что зверь уже давно перестал принадлежать самому себе.