Таволговый чай

      В комнате Чана было душно, сильно пахло травяным чаем и свежесваренной сырной лапшой. На фоне играл лёгкий джаз, который совершенно не помогал процессу. Его пальцы лежали на клавиатуре ноутбука, где на экране был текст песни — нескладный, неуверенный, требующий просто тонны работы и литров бодрящего чая. Трек надо было сдать ещё вчера, но Чан всё никак не мог его закончить — нужные слова просто не шли в голову. Он уже думал скинуть работу в групповой чат с Чанбином и Джисоном, попросить их совета — не зря же его лучшие друзья были так талантливы в музыке, потянулся за телефоном… И вдруг перед глазами знакомо вспыхнуло, и запах чая неожиданно сменился на болотную сырость и тяжёлый, почти удушающий земляной аромат, а ноутбук — пыльным складом на окраине. Вместо фортепианных партий из динамиков глухо ухнула сова где-то вдалеке. Ощутимо задрожали пальцы, такие прозрачные и невесомые, что сквозь них виднелась пожухлая полоса травы на обочине дороги, куда магия его закинула в этот раз. Босые ноги ощущали неприятный холод песка и камней, слабый ветерок колыхнул кудри. Видение будущего — туманное, мутное, как будто он смотрел сквозь объектив старой камеры или пыльное стекло — и всë же невероятно реальное. У берега болота сидели двое: Джисон, его малыш Джисонни, всё такой же весёлый и улыбчивый, как и всегда, но бледный и явно больной. От вида синяков под глазами и впалых щёк Чана замутило — он видел парня во многих состояниях, но никогда таким… слабым. Джисон глухо закашлялся, упираясь ладонями в траву, и вокруг вдруг запахло чем-то гнилым и мерзким, тошнотворным. Стоило ему разогнуться — и ему на спину легла рука… Минхо? Хмурый, явно расстроенный, он осмотрелся вокруг, прямо сквозь стоящего неподалёку Чана, и достал для Хана бутылку из рюкзака. Чан почувствовал холод, неестественный, жуткий, и видение резко оборвалось, возвращая его в реальность, к ноутбуку и травяному чаю. Он моргнул несколько раз в экран, потирая виски, потом потянулся за телефоном. Сердце колотилось, то ли от недосыпа, то ли от тревоги и страха, то ли от слишком яркого видения будущего. Иногда магия показывала ему не простые видения, а тяжёлые и мрачные, когда кто-то из друзей мог оказаться в опасности, и каждый раз это заставляло его нервничать. Вот как сейчас. Джисонни что-то говорил о складе пару дней назад: что-то о лёгкой работёнке, вентиляции, надеясь на своё вечное умение находить решения и потрясающую удачу. Но раз магия решила показать Чану это видение — значит, всё пойдёт не так. Катастрофически не так, учитывая вид младшего. И причём тут Минхо? Вроде бы, парни даже не были знакомы… Он набрал Минхо — «абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Опять пропадает где-то в чаще, наверное, оставив Хёнджина за прилавком. Тогда он попытался позвонить Джисону, и наткнулся всё на тот же роботизированный голос, намекающий на неоплаченный счёт мобильника. Вот чёрт! И как объяснить другу, что ему не стоит лезть на этот склад? Что работа будет опасной? Ханни же его на смех поднимет, если хоть слово о предчувствиях и магии сказать! Уж кто-кто, а Джисон во всё волшебное верить наотрез отказывался. Чан нахмурился, глядя на экран. Минхо мог казаться упрямым и вредным, но на деле был добрым и безумно ответственным, да и в магии был силён. Если кто и мог вытащить Джисона из этой передряги, то именно он. А ещё… Чан вдруг поймал себя на мысли, что эти двое — Джисон и Минхо — хорошо бы подошли друг другу. Он хмыкнул, качая головой. Ладно, сначала надо было спасти друга от опасности, а потом уже их сводить. Чан набрал Минхо ещё раз, ругаясь на автоответчик на другом конце линии. Что ж, так или иначе, он добьётся своего.

🌿🌿🌿

      День выдался пасмурным и тихим: птицы молчали в вершинах деревьев, насекомые не вились, листва не шелестела — идеальный момент для сбора трав. Стояло жаркое и сухое лето, но Минхо всё ещё не хватало трав для отваров от простуды. Дети купались в озёрах и реке, их родители пили жаркими вечерами соджу из холодильника и чай со льдом, и часть из этих несчастных шла потом с ангиной к нему, к «парню из аптеки». И он продавал чаи и настойки, отвары и капли, втайне благодаря тёплую погоду и людскую беспечность. Он гордился тем, что делает, он знал эти леса вдоль и поперёк. Он знал, что за ручьём будет расти посконник, чьи корни по осени будут нужны для мазей. Дальше там же уже цвела калужница, ядовитая дрянь, которой он по молодости и неопытности не раз травился сам, пока делал из неё припарки. Подняться выше — и на поле будет расти ромашка и пижма, а по дороге домой, если пойти пешком, будут заросли шиповника, малины и ежевики. Его взгляд упал на ярко-зелёный гриб, растущий прямо у дороги, и он осторожно обошёл ложную зеленушку стороной — несмотря на его славу в узких кругах, он не делал ядов, опасных для людей. Умел, разумеется, но не делал. Ли Минхо был потомственным травником с магическими способностями — ведьмой, проще говоря. Как из сказок, с травами, книгами, рунами, зельями и кошками-фамильярами, каноничный такой. Вот только люди не знали о магии, и не должны были, вообще-то. Поэтому Минхо зарабатывал, как умел — держал аптеку с лекарственными травами, которые (кто бы мог подумать, и при чём тут волшебство) всегда помогали. Обучал своего друга детства, Хёнджина, искусству травничества и платил ему, когда тот стоял за кассой вместо самого Минхо. Иногда делал зелья на заказ для тех ведьм и колдунов, кто на этом не специализировался, и ему более, чем хватало. Фамильяры питались лишь самой вкусной свежей рыбкой, дорогущими паштетами и сочной говядиной, подписки на все стриминговые сервисы оплачивались, десерты были в холодильнике — чего ещё можно желать? Чуть дальше по тропе, почти у самой опушки треснула ветка, и Минхо замер, наблюдая. Из-за дерева показалась любопытная мордочка лесного духа — безобидного и доброго существа, чем-то одновременно похожего и на белоснежного зайца, и на пушистое облако. Минхо помахал ему и осторожно обошёл волшебное существо — такие создания помогали ему иногда, если он относился к ним с добротой и не тревожил лишний раз. Знакомый сладкий, медовый аромат ударил в нос, и Минхо посмотрел вперёд — вот и они, заросли таволги. Белые пушистые кисти стелились над жёсткой осокой, выглядя, как бежевые облака посреди буйной зелени в долине ручья. Ну что ж… Цветы в любимый чай, листья и корневища высушить, растереть, смешать с листьями эвкалипта и ивовой корой, сделать зелье… Нет, не зелье, просто отвар от простуды, за которым покупатели будут бегать весь год. Мужчина с улыбкой потянулся, вытащил из-за пояса лопатку и начал работу.       Машина насквозь пропахла цветами, даже пришлось открывать окна. К ним примешался аромат вербены, цветоносы которой теперь осыпались на пассажирское сиденье. В багажнике рядом с большим пучком трав лежали пакет с ивовой корой для вина и ведёрко кислой, но очень ароматной лесной малины — не на зелья и не в аптеку, просто захотелось сделать себе суфле. Стоило выехать с просёлочной дороги, как телефон тут же взорвался уведомлениями. Вместе с полосками связи на экране один за другим начали появляться сообщения — мемы от Ёнбока, его давнего друга, соседа по улице и бизнесу и постоянного заказчика настоек от боли в спине. Милое создание никак не мог прекратить свои занятия танцами, хотя Минхо сто раз ему говорил, что настойки и мази не помогут без полного покоя. Он бы и рад был прекращению денежного потока от парня, но… Феликс был упрям, а значит, сердечник и калужница скоро будут ждать его в аптеке, как и лёгкое заклинание, произнесённое шёпотом за худенькой спиной. Хёнджин написал, что в аптеке кончаются цветы бессмертника, и Минхо мысленно сделал себе пометку — не забыть срезать в оранжерее букет на сушку. Так у него скоро совсем в сарае места не останется… Ну что ж, держать аптеку было решением родителей, а не самого Минхо. Приходится работать с тем, что есть. Следом шли пара сообщений с заказом от Сынмина, того самого колдуна, который без малейших усилий мог из воздуха создать золото, но не был способен и мяту с чабрецом для чая в правильной пропорции смешать. Минхо краем глаза глянул на список: защитное зелье, ежевичный чай… Яд на основе гвоздики? Какого чёрта этот дикарь там опять делает? Надо ему потом позвонить и напомнить, что Ли Минхо, вообще-то, отказывается участвовать в злодеяниях против людей. Так, а вот это уже было интересно. Два пропущенных звонка от Чана. Чан не был колдуном или ведьмой, но какая-то толика магии в нём была. Он видел будущее — слабо, проблесками, не всегда точно, и был эмпатом. Причём, настолько сильным, что, встретившись однажды в аптеке с Ёнбоком, едва не упал от боли в спине — так сильно ему отозвалась чужая болезнь. Для него у Минхо всегда были припасены тонизирующие отвары, обезболивающие, а иногда даже зелья — этот человек работал так много, что иногда ведьме хотелось вместо бодрящего лимонника со смородиной отдать ему настойку валерианы с мелиссой и мятой, приправленную сонным заклинанием, чтоб парень хоть раз выспался. А ещё Чан никогда не звонил дважды. Он набирал один раз, и, если не брали трубку — просто ждал, пока ему не ответят. Что-то случилось, вероятно, так что Минхо, не особо отвлекаясь от дороги, нажал на обратный вызов. — Привет, Минхо-я, не отвлекаю? — раздался из динамиков спокойный голос старшего. Ладно, может, не так всё и серьёзно. — Ну, я за рулём, — фыркнул мужчина в ответ. — Давай, ты бы просто так не позвонил. Что случилось? — Слушай, — в голос Чана закралось смущение. — У меня есть друг один, и я прям чувствую, что с ним может случиться беда. — Что за друг? — хмыкнул Минхо. — И почему я, хён? — Ой… Ты, потому что ты знаешь всякую нечисть, и… — эмпат явно смутился ещё больше. — Моего друга зовут Джисон, и у меня было видение… Так, ладно, обещай, что не будешь злиться. — Не обещаю, но рассказывай. — В общем, он типа экстрасенс, — вздохнул Чан. — Отгоняет призраков, проклятья, вот это вот всё… — То есть, мошенник, — нахмурился Минхо сердито. Ох, как он не любил таких людей! Надменные засранцы, которые использовали людскую любовь к мистике в своих целях — а на самом деле не были способны даже простого домового разглядеть. Они зачастую не помогали, а только вредили людям, делая проклятья лишь мощнее, а зло — яростнее. Да даже если не усиливали зло — так оббирали несчастных до нитки, рассказывая чушь про «плохие вибрации вселенной» и «злых духов». Настоящие маги никогда не занимались подобным. Их работа была в тени, их помощь не афишировалась, а значит, этот Джисон — просто глупый и злой человек, портящий людям жизни. Отвратительно. — Нет, Минхо-я, правда, он не обманывает, просто, ему очень нужны деньги, и… — Нет, хён, — сердито прервал его Минхо. — Прости, но притворщику и аферисту я варить отвары не стану. Разберётся сам, амулетики там продаст втридорога, не знаю… В ответ донёсся только тяжёлый вздох.       Пару дней спустя звонок отвлёк Минхо от просмотра очень важной серии дорамы. На отдельной плитке на балконе выпаривался яд на гвоздике и табачной пыли для Сынмина («хён, клянусь, все розы тля объела, только для этого!» — ну и ладно, после знакомства с Феликсом Сынминни и правда увлёкся цветоводством, так что Минхо всё же сжалился), на кухне настаивалось вино из ивовой коры. Оранжерея на заднем дворе полита и ухожена, в сарае сушились бессмертник и полынь, и аптека на вечер уже была закрыта — время приятного отдыха, когда можно было в обнимку с котами смеяться над дураком-айдолом, по уши влюблённым в пиарщицу. И тут — имя Чана на экране. — Привет, хён, — тяжело вздохнул Минхо, поставив паузу и принимая вызов. — Надеюсь, это срочно. — Честно говоря, да, — голос эмпата был подавленным. — Помнишь, я тебе говорил про Джисона? — Я помню, что отказал тебе, — хмыкнул мужчина в ответ. — Ну? — Слушай… Я только что у него был, и там правда что-то пошло не так, — теперь Минхо заметил, что Чан ещё и тяжело дышит, как будто от боли. Бедный, несчастный эмпат. — В общем, он должен был для заказчика какой-то склад от проклятья избавить. Ну, Сонни сказал мне, что фигня вопрос, наверняка солью присыпет, и люди успокоятся, но я думаю, что он облажался. — Я тут при чём? — сердито ответил ведьма. Вообще-то его немного задело, да. Попросили ведьму о помощи, он отказал, а теперь его хёну больно — определённо, вина Минхо в этом была. Но спасать фальшивого экстрасенса? — Слушай, сам я не маг, а Хёнджина ты мне сам впутывать не дашь, — устало ответил ему Чан. — Но если я чувствую часть того, что чувствует он — то Джисону правда дерьмово. И это не мигрень и не приступ гастрита, это что-то по твоей части. — Ладно, — фыркнул Минхо. — Зайди завтра, хён, я тебе дам зелье от воздействия зла, должно помочь. — Ты сам его не посмотришь? — с надеждой в голосе уточнил Чан, но в ответ травник только огрызнулся: — Обойдётся этим, вот ещё.       Прошла неделя, и Чан вновь появился на пороге аптеки. Вообще-то он часто заходил — брал свой бодрящий чай и обезболивающие отвары, останавливался поболтать с Минхо, но… Синяки под его глазами углубились, кудрявые волосы были в беспорядке, а лицо выглядело умоляющим. Минхо зажмурился — чёрт, чёрт! Это точно опять было о том мошеннике, которому он так сильно не желал помогать. — Минхо-я, есть отвар сильнее? — со вздохом начал Чан. — Может, заклинание какое? Куда ж сильнее-то? Когда ведьма варил прошлое зелье, он из чистого чувства вины и без того сделал его мощным: выбрал редкие, но сильные ингредиенты, за кладбищенской крапивой пришлось аж на другой конец города ехать. Добавил туда частичку своей магии, когда помешивал. Даже выбрал хрустальный флакон, усиливающий действие. Что там такого случилось с глупым мошенником, что подобное зелье не помогло? Иногда Минхо жалел Чана — тот был прекрасным другом, но слишком уж добрым. Настолько, что был готов прощать всем и каждому и брать их боль на себя, хоть и сам страдал от этого немало. И впрягался он за совсем уж недостойных людей, видимо. — Ладно, — он устало потёр виски и махнул рукой, любимая кружка Чана — чёрная, без единой надписи или рисунка — сама собой подлетела в руки. С полки он взял знакомую смесь, растолок её в ступке в порошок, вода под лёгкими движениями пальцев быстро закипела прямо в чашке, а потом — повинуясь тем же движениям — остыла. Рядом с Чаном не было никакого смысла скрывать магию — он и так об этом знал, так что обычный ритуал для постоянных клиентов с ним проходил куда быстрее и проще. Резкий аромат лимонника и мяты заполнил аптеку, и парой лёгких щелчков Минхо разогнал воздух — он старался, чтобы в аптеке не пахло ничем, кроме старого дерева, чтобы не мешало работе. — Расскажи подробнее, что там с твоим другом случилось. — Как он мне сказал, это был склад на окраине, — Чан принял свой чай и благодарно кивнул. — Ему клиент сказал — место проклято, там все работники находиться подолгу не могут, страшно голова начинает болеть, тени какие-то в углах видят. Ну, Джисонни мне сказал, что посмотрит и разберётся, хотя я ему говорил туда не ходить… — Продолжай, — нетерпеливо махнул рукой Минхо. Методы аферистов не были ему интересны. — Что было на складе? — Он сказал мне, что владельцы жадные засранцы, что там вентиляции никакой, заставил их поставить вытяжку и открыть окна хотя бы летом… Сделал там что-то шаманское, конечно — не знаю уж, что. Мне сказал, от вентиляции всё должно было стать лучше. Да и вроде бы стало, клиенты тут звонили, благодарили… — Так, и что потом? — А потом… Ну, ему плохо, — Чан грустно вздохнул. — Он мне не сказал, но я же чувствую и так. Худеет, мало ест, болит всё тело, кашляет много. Сразу несколько вариантов проскочили в голове: невентилируемое помещение, крупный склад… — Там была плесень? Чёрная, например? — задумчиво произнёс Минхо, покачивая свою чашку с мелиссовым отваром в руке. — Это не воспаление лёгких, — покачал головой эмпат. — Он был в больнице, всё чисто. Ему просто больно и плохо… И, ну, я же чувствую, что там гадость какая-то. Хотя и не вижу. Минхо задумчиво постучал пальцами по столешнице, оглядел свои полки: нет, пожалуй, чего-то более сильного от зла у него не было. Амулеты мошенник мог достать и сам… Поморщившись, он тяжело вздохнул. Чёртова гиперответственность, включается, когда не надо: — Ладно, хён. Раз ты просишь… Я попробую помочь этому твоему Джисону, — и прежде, чем Чан оживился, он строго нахмурился: — Но сначала я посмотрю, как он работает. Если парень людей на деньги обманывает, я ничего делать не буду. — Хорошо, — кивнул Чан. — Я тебе скину адрес его лавки.

🌿🌿🌿

      На следующее утро Минхо вышел из дома пораньше, напомнив Хёнджину перед уходом проверить все сборы. Он вышел на улицу и открыл навигатор — и нужная ему точка была аж на другом конце города. Вообще, их небольшой городок был очень странной формы. Длинный и вытянутый, занявший две узкие полосы на берегах тихой реки и упирающийся одноэтажными окраинами в тёмный заросший бор. Местные винили в этом близость гор и статус заповедника на огромном сосновом лесу, историки что-то говорили о важных торговых путях. Минхо помнил по рассказам родителей, что в этом были как-то замешаны ведьмы и колдуны, но как именно — уже давно забыл. История магического мира никогда не была его любимым уроком. С другой стороны, именно благодаря этому его аптека процветала, как и цветочный магазин Феликса, как и множество других лавок, расположенных на узкой улице, зажатой между мощными деревьями и рекой. Когда-то это была единственная дорога из города, поэтому она быстро стала торговой, и многочисленные двух-трёхэтажные домики с огородами позади превратились в лавки: на первом этаже бизнес, сверху — жильё. А потом улице дали статус «культурного достояния», сделали пешеходной, привели все эти лавки в порядок… И теперь это было скорее развлечение для редких туристов, чем реальное место бойкой торговли — в конце концов, у моста был новый торговый центр. Но хозяева старых лавок всё ещё заботились о своих домах и своём наследии, оставив свои уникальные магазинчики здесь, на торговой улице. По соседству находилась цветочная лавка, носящая фамилию Ли с незапамятных времён и знаменитая своими камелиями, напротив — кондитерская, в которой были лучшие хоттоки и якква во всём городе. И все эти люди после работы поднимались к себе в квартиры и смотрели телевизор, антенна которого протыкала крышу с историческим значением. Жил так и сам Минхо с тех пор, как родители оставили аптеку ему и уехали жить поближе к морю. С другой же стороны реки, в одном из переулков, были более обветшалые дома, о которых заботились поменьше. Ни туристической ценности, ни любви многих поколений в них не было, вот они и сдавались кому попало. Минхо подошёл к старому зданию, на котором красовались нелепые граффити и вырвиглазные постеры. Его взгляд упал на табличку с несколькими вывесками: выдача заказов, ремонт часов, печать фото, услуги адвоката… «Хан Джисон: консультации по необычным явлениям». Он поморщился сердито, но глянул на номер кабинета и вошёл внутрь. Он толкнул простую деревянную дверь и сразу же пожалел о том, что во всё это ввязался: звякнули колокольчики из храма, на полках вокруг в беспорядке были свалены ароматические свечи, дешёвые амулеты, баночки с солью, пучки облетевшей засушенной лаванды. В углу стояла гитара, судя по всему — часто используемая, хотя и совершенно не вписывающаяся во всё это оккультное месиво. Пахло химозной ванилью и древесным одеколоном, а в центре всего этого хаоса за потёртым столом сидел он — Хан Джисон. Парень не выглядел, как злобный мошенник или как крутой экстрасенс — нет, он выглядел как нищий студент. Потрëпанная клетчатая рубашка с вытертыми локтями поверх оверсайз футболки с логотипом рок-группы, огромные штаны с кучей карманов, взлохмаченные каштановые, слегка волнистые волосы… Пухлые щёки, хотя и бледные. И огромные, жизнерадостные и весёлые глаза, с любопытством рассматривающие гостя. Его губы растянулись в очаровательной улыбке, похожей по форме на сердечко, и сердце Минхо пропустило удар. Но ещё от мошенника тянуло чем-то тёмным, грязным. Проклятием, самым настоящим. Ладно, Чан был прав. Его друг и правда оказался в беде. — Доброе утро, я Джисон, — довольно низким голосом произнёс парень, показывая на кресло перед столом. — Как я могу к Вам обращаться? — Я Минхо, Чан должен был предупредить, — так сухо, как мог, бросил травник. Нет, он не собирается вестись на внешность мошенника, что за фигня вообще? — А, да, — Джисон слегка наклонил голову набок, потом обернулся к пожелтевшему электрочайнику на подоконнике. Его глаза — излишне проницательные, с толикой насмешки — оглядели Минхо прежде, чем обшарить полку с разномастными чашками. — Хён сказал, что Вы медбрат в отпуске и держите аптеку, и что посмотрите. А ещё — что он рассказал суть моей работы. В деталях. Брови слегка дёрнулись от удивления, но Минхо в ответ только молча кивнул. Медбрат, значит, медбрат. Что же касалось сути работы… Ну, Чан предупреждал, что его друг не верит в магию, так что ведьма подыграет, так уж и быть. Зашумел чайник, Джисон достал из стола неподписанную коробочку и бросил оттуда пакетики в две кружки — одну с цветами, а вторую, которую протянул Минхо — с котиками, боже мой! Уже за одно это ведьма мог бы смягчиться, но потом этот дурацкий мошенник ещё и заговорил. — Это просто чай, хотя вечером я бы с удовольствием позвал Вас выпить кофе, — улыбнулся вновь парень, заливая кипятком пакет. Запахло чабрецом и бергамотом. — Но пока что это всё, что могу предложить, доставка откроется только с десяти. Вы больше по курочке или по ттокпокки, Минхо-сси? — Курице… — слегка ошеломлённо ответил травник. Для жертвы проклятья этот парень был очень энергичным. И он что, флиртовал?! — Ты можешь быть неформальным, я младше Чана. — М-м, мне двадцать четыре, — хмыкнул Хан, насыпая себе в кружку совершенно неприличное количество сахара. Боже, как он эту хрень пьёт вообще? — Это делает хёном меня или тебя? — Меня, — фыркнул Минхо в ответ, принимая чашку. Чай был неплохим, даром, что явно магазинный. — Так, скажи, что болит? — Всё и ничего сразу, — покачал головой Джисон. — Как будто просто устал. Да ладно, пройдёт, наверное… Хотя спасибо, что согласился посмотреть. В дверь раздался стук, и «экстрасенс» спешно встал и показал ведьме на кресло в углу. — Ты хотел понаблюдать за мной, посидишь здесь тогда? Если будут спрашивать, скажи, что ассистент, так будет проще. Как с клиентом закончу, закажу нам курицу. Минхо мог только кивнуть.       Первым клиентом была девушка лет восемнадцати. Что-то она говорила про сглаз, что её прокляли на безбрачие… Никакого проклятья на ней, конечно, не было, но и слава богу — было бы противно наблюдать, как парень с этой своей улыбкой-сердечком усугубляет положение девчонки. Однако… Он как будто и вовсе забыл про свои мошеннические штучки. Внимательно выслушал её, задавал наводящие вопросы… И очень постепенно привёл девочку к мысли, что в восемнадцать говорить о безбрачии немножечко рано. — А как же снять проклятье? — хмыкнул Минхо, когда дверь за клиенткой закрылась, и Джисон откинулся в своём кресле, убрав совершенно символическую сумму «за консультацию» в стол. — Я думал, что ты этим занимаешься. — Люди считают за проклятья свои собственные страхи, Минхо-хён, — засмеялся парень, почти сразу же сильно закашливаясь. Вдруг тени вокруг едва заметно качнулись, и Минхо на мгновение подавился от сильного запаха разложения. — Им проще верить в то, что есть какая-то сущность, преследующая их, чем понимать, что самое большое зло — это люди. И иногда даже они сами. Если бы этот глупый парень знал, как он ошибается… Но травник только вздохнул и продолжил наблюдать. Вторым клиентом был мужчина в годах. Жаловался на усталость, на плохие мысли… И у него и правда за спиной висел дух — мелкий, но очень неприятный. Минхо пока решил не вмешиваться, но было сразу понятно — «экстрасенс» этого духа совершенно не видит. Но психолог из него был действительно неплохой. Парень выслушал мужчину, успокоил, налил мятного чаю — обычного, магазинного, в котором этой мяты дай боже грамм на всю пачку. А потом… А потом Джисон протянул клиенту серебряную подвеску на серебряной же цепочке. Крошечную, и вроде бы даже взял за неё не сильно больше стоимости… Вот только откуда обманщик, не верящий в магию, мог знать, что серебро отпугнёт злого духа? Тёмная дрянь тут же заверещала и скрылась в стенах, как только цепочка застегнулась на шее мужчины, а Джисон с улыбкой пересчитал купюры и произнёс, пожимая клиенту руку: — Не снимайте её пока, в ней — сила духа, которая Вам так нужна. То есть… Нет, парень всё ещё был обманщиком, бесспорно, но знал ли он, какую магию вкладывает в свои слова? Понимал ли, что только что и правда избавил старика от потусторонней гадости? Дверь закрылась, и Джисон со стоном упал в кресло, закинув ноги на подлокотник. Он достал телефон, что-то несколько раз нажал на экране… — Хён, курицу острую или кисло-сладкую? — лениво произнёс парень, не отвлекаясь от экрана. — Острую, — всё же Минхо не сдержался. — А зачем ему серебряная подвеска? Может, хоть мне объяснишь? — Ага, острую, кисло-сладкую, попить я взял колу… — телефон со стуком упал на стол, и Джисон жизнерадостно развернулся лицом к ведьме. — Вот хён, у тебя была любимая игрушка? Машинка там, или плюшевый мишка, с которым ты спал? Вообще-то у Минхо и сейчас был розовый плюшевый динозаврик по имени Ринозавр, лежащий прямо рядом с подушкой. Но всяким мошенникам об этом знать не обязательно. — Ну, и? — Помнишь, как тебе в детстве казалось, что ты обнимешь своего мишку, и всё сразу наладится? — блин, как же этот парень мило улыбался: растягивая свои хомячьи щёчки, показывая зубы… Минхо, чёрт, это ж фальшивый экстрасенс, куда ты там ведёшься?! — А вот взрослым такое надо придумывать. Браслетики там, которые удачу приносят, или подвесочки. Он её пока не снимет — будет верить, что защищён. — То есть, ты его обманул, — Минхо скептически посмотрел на парня. — Не совсем, — весело ответил Джисон. — Я заставил его верить, что с этой штучкой он справится сам, хотя он и так справится сам. Но раз уж пришёл ко мне — без всякой ерунды он бы в себя не поверил. — Хм, понятно, — кивнул травник. — А чего ты его солью не обсыпал или там, лавандой не стал окуривать? Соль от зла была универсальной защитой, это знали все. Дым лаванды же — куда более специфичной штукой, для очищения мест от тьмы и успокоения высших сил. Стоял на полке у парня и маленький бронзовый лягушонок, отпугивающий токкэби — с ценником, разумеется, и амулеты от сглаза… Всё это и правда помогало настоящим колдунам и ведьмам, вот только Джисон магом не был, уж это Минхо чувствовал сразу. И даже в магию не верил, так почему знал обряды? — Так ему нужно было что-то, что с собой можно носить, — ухмыльнулся Хан. — Курица скоро приедет.       Остальные клиенты в этот день были примерно одинаковыми — личные проблемы, иногда — мелкая зараза, которую Джисон, не глядя, отпугивал солью, оберегами или серебром, а потом отпускал этих людей с действительно дельными советами и без не такой уж и большой суммы в кармане. Психотерапия, вероятно, обошлась бы дороже. К шести вечера Джисон потянулся и встал из-за стола: — Ладно, мне пора домой. Там у Дандадана новая серия вышла, хочу сегодня посмотреть. Я бы, конечно, пригласил к себе, но мы вроде пока не на той стадии отношений, да и места у меня маловато, — он снова улыбнулся, но Минхо решил проигнорировать подкат. — Завтра тебя ждать? Или скажешь примерный диагноз сейчас? А то мне бы знать, с чем в Сеул ехать и сколько копить… — Пока не скажу, — и это было правдой, определить, что же за дрянь на себя подцепил Джисон, у Минхо за весь день не вышло. Хотя упоминание об аниме заинтриговало даже больше: — Ты смотришь Дандадан? — Ага, — хихикнул Хан. — Мог бы сказать, что вдохновляюсь, но на самом деле просто интересно. На слова о вдохновении Минхо нахмурился: вот он снова, мошенник-«экстрасенс», придумывает тут что-то о духах, пока человек просто сбился с пути. На его выражение лица в глазах Джисона появилась хитрая искорка: — Что, собираешься написать на меня плохой отзыв, хён? — он ухмыльнулся шире, но потом вздохнул, убирая какие-то бумажки в сумку. — Я всё равно им помогаю, так или иначе. Не моя вина, что они действительно верят во всю эту чушь. Он вновь закашлялся, и Минхо увидел, как тьма вокруг парня на мгновение стала чуть более явной. — Я пробовал, честно пробовал, говорить им напрямую, что всей этой ерунды просто не существует, — продолжил Хан, не обращая ни малейшего внимания на волны проклятья вокруг себя. Не существует, конечно, именно поэтому Минхо в один момент был готов задыхаться от запаха гнили. — Что нет никакого волшебства, которое им жизнь портит, что они сами всё делают. Но вот на это меня начали звать аферистом. Так что проще заварить уставшему человеку ромашковый чай, выслушать его проблемы, намекнуть на их решение, а потом отогнать от него фальшивого демона, чем просто выслушать и сказать, что он себе сам трудности создаёт. Зови меня аферистом, преступником, кем угодно — но другого способа помочь таким людям я не нашёл. — Но ты всё равно их обманываешь, — хмыкнул Минхо. — Почему бы не найти нормальную работу? — Хён, мне нужно на что-то жить, — он едва не взвыл, когда вновь увидел эту улыбку сердечком. Да за что ему это? Почему чёртов аферист должен быть мало того, что другом Чана, так ещё и таким милым? — А я ничего особо не умею, только слушать людей и играть на гитаре. Так что, — он обвёл рукой кабинет. — Это моя еда и квартплата. Минхо пришёл домой злой, как тысяча болотных леших. Его бесило, что он ввязался в это, его бесило, что парень был таким милым, что его хотелось затискать в объятьях, его бесило слышать жуткий кашель и видеть ощутимое зло вокруг Джисона, и самое главное — его бесило, что ему вдруг было не наплевать. Чёрт бы побрал его слабость к милым засранцам с большими глазами.

🌿🌿🌿

      Второй день ничем не отличался от первого, разве что теперь травник помогал заваривать чай клиентам — и себе, втайне подменяя в кружке с котами пакетики с надоевшим чабрецом на свою мелиссу и таволгу. Бледный, но очень энергичный и жизнерадостный Джисон раздавал советы и амулеты, в перерывах заказывал для них двоих еду, а ещё с интересом расспрашивал Минхо о его работе и хобби. От вопросов про врачевание травник технично слился — как будто он был в больнице хоть раз после рождения, а вот про хобби заговорил — и сам удивился, как легко ему было это обсуждать. — …И, конечно, Блич, — Джисон загнул четвёртый палец и с ухмылкой посмотрел на Минхо. — Получается, вся большая тройка и Магобитва. Ещё Нану обожаю, даже хотел в детстве свою рок-группу собрать. А ты? — Блич мне не особо, но Наруто я любил, а Ван Пис и сейчас смотрю, — кивнул травник. — Хотя моим самым любимым аниме была Ведьмина служба доставки. И это была абсолютная правда — когда Минхо был маленьким, он искренне верил, что когда-нибудь сможет, как Кики, летать на метле над городом с котом и помогать людям. Жаль, что мётлы были запрещены ещё лет двести назад, а людям раскрывать магию не приветствовалось. Впрочем, помогать всё ещё удавалось, даже таким засранцам, как Джисон. — О, — глаза афериста аж заблестели от радости. — Я тоже люблю Гибли! А как насчёт Унесённых призраками? — Пейзажи красивые, — фыркнул Минхо. — Любишь про волшебство смотреть, да? — Слушай, должно быть в нашей жизни хоть что-то волшебное, — потянулся парень. — Пусть хотя бы в виде крутого мультика про дракона реки. О, если бы он только знал… Травник едва не засмеялся, но всё же удержал невозмутимое выражение на лице. И вообще, в общении Джисон был милым. Ну вот прям невыносимо милым, хотя и местами тем ещё засранцем. С Минхо он был открыт и весел, честно отвечал на вопросы, с клиентами же вёл себя не хуже психотерапевта, разве что со странностями. Хотя больше всего Минхо поражало то, что Джисон безошибочно выбирал методы против нечисти — даром, что её не чувствовал. Вообще, этот парень явно не ощущал магию — даже когда Минхо за его спиной бормотал заклинания, чтобы определить проклятье или проверить ауру, он оборачивался лишь на звуки, но уж точно не на тёплое прикосновение магии. А уж с клиентами и вовсе творилась ерунда какая-то. Серебро против вонгви и соль от призраков, вересковый чай от слабейших проклятий и чабрец от наведённой усталости. Аферист был невероятно везучим, или же интуиция у него была великолепная — но делал он всё правильно, хотя самим людям начинал после этого загонять что-то о семье и переработках. И это бесило Минхо ещё больше. Потому что ну какого чёрта, он сюда шёл убедиться, что парень не достоин помощи, а тут… Мало того, что проклятие неизвестное и сильное, так ещё «экстрасенс» правда людям помогает. Ну нонсенс же! Последней клиенткой на второй день была женщина. Никакой дряни вокруг не вилось — и не за этим она пришла. Услышав её историю, Минхо втайне даже обрадовался — вот он, повод послать к чёрту парня, не ввязываться, не привязываться… Женщина была вдовой. Её муж погиб совсем недавно, и без него она была в глубоком отчаянии, оставлявшем на лице глубокие морщины. Она с мольбой посмотрела на Джисона: — Я знаю, что его дух где-то здесь… Дайте мне с ним поговорить, умоляю! — заплакала она. — Прошу, я так хочу услышать его голос… И тут аферист снова удивил Минхо: — Но я не могу, — мягко ответил он женщине, поглаживая её руки. — Вашего мужа здесь нет, он в лучшем мире. Неужели Вы хотели бы нарушить его покой? Женщина всхлипнула, но её взгляд смягчился. Минхо, сидя в углу, напрягся, ожидая, что аферист всё же сейчас начнёт разводить её на «голоса мёртвых» или продаст какой-нибудь амулет за тройную цену. Но Джисон, вместо этого, наклонился ближе, его голос стал тише, но тёплым и нежным, как чай из таволги с мёдом. …Ну уж нет, Минхо так любил таволговый чай, а теперь будет ассоциировать его с мошенником?! Кошмар! — Он всё ещё с Вами, знаете? Не здесь, — Джисон обвёл рукой кабинет. — А тут, — он мягко указал на сердце вдовы. — Он смотрит за Вами и Вашими детьми. И он бы хотел, чтобы Вы были счастливы. Женщина шмыгнула носом, вытирая слёзы. Минхо почувствовал, как его собственные кулаки разжались. Что за чёрт? Этот парень должен был развести её на деньги, устроить цирк с голосами и свечами, а вместо этого… он говорил правду? — Попробуйте принести ему цветы на могилу, — продолжал Джисон, его улыбка была мягкой, почти печальной. — Маргаритки или что-то, что он любил. Скажите ему, как сильно Вы скучаете. Это поможет Вам обоим. Минхо едва не поперхнулся своим чаем. Цветы на могилу? Совпадение ли? Люди не знали, давно забыли, но это никогда не было просто жестом — настоящий магический ритуал, послание в мир мёртвых, чтобы дух знал, что его помнят. И выбор цветка… Почему маргаритка, цветок преданной и чистой любви? Почему не розы или венок? Откуда этот мошенник знал о таком? Или просто предложил сделать то, что люди привыкли делать на кладбищах?.. Минхо не мог понять этого парня. Он не был ведьмой, магом и даже эмпатом, в нём не чувствовалось ни капли волшебства. Но его ритуалы хотя и были случайными, но… они были точными. Даже слишком точными. Может, он солгал? И о магии на самом деле хорошо знал? Женщина кивнула, её плечи расслабились, будто тяжёлый груз упал с них. Она сжала руку Джисона и прошептала: — Спасибо… Я так и сделаю. Когда вдова ушла, Джисон просто положил голову на сложенные руки. Какое-то время он не двигался, только иногда тихонько кашлял. Минхо, поглядывая на парня, заварил две кружки чая — тот, ромашковый из стола и свой из аптеки, из мяты и корня валерианы, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. — Неплохой из тебя психолог, Джисон, — бросил он, стараясь звучать саркастично. — Но цветы на могилу? Откуда ты это взял? Джисон поднял голову и пожал плечами, его глаза блестели, несмотря на бледность. — Так всегда же цветы носят, это нормально. Ты как будто ни разу на кладбище не был, хён. Да и просто подумал, что ей будет легче, если она почувствует, что сделала что-то для него, — он улыбнулся, но тут же закашлялся снова, прижимая руку к груди. Запах гнили на мгновение окутал всю комнату, тени вокруг дрогнули от силы проклятья, но даже сквозь грязную тьму Минхо видел весёлый блеск глаз. — Хён, ты что, впечатлён? Хочешь, я и тебе маргаритки на могилу принесу? — Заткнись, — фыркнул Минхо, но уголки его губ дрогнули. Чёрт, этот засранец был слишком привлекательным для своего же блага. Травник встал, делая вид, что поправляет бардак на полках с амулетами. — Я ещё не решил, достоин ли ты моего чая. — Я заказывал тебе еду два дня подряд, хён, — парень надул губы и нахмурился. — Уж чай-то я заслужил! Или мне нужно позвать тебя на свидание сначала? Схватив, не глядя, кружку, Джисон осушил её одним глотком — и только тогда посмотрел, что на чашке нарисованы не его маргаритки, а кошки. Он выпил чай Минхо. Глаза ведьмы в ужасе расширились: его отвары с непривычки могли и отравить, он всегда предупреждал клиентов, что нужно пить маленькими дозами, а тут парень выпил целый стакан чистейшего успокоительного… Он уже был готов тащить парня на промывание желудка, но тот улыбнулся, разглядывая рисунок котов на кружке: — Извини, это твой? Очень вкусно, я бы твой чай пил хоть каждый день, — постепенно голос стал тише, более сонным. — Только… с сахаром… А спустя мгновение его глаза закатились, Джисон обмяк в своём кресле и рухнул прямо в ожидающие руки Минхо, мгновенно и крепко заснув. — Дурак, — пробормотал Минхо, аккуратно сжимая чужие плечи, но уголки его губ дёрнулись.       Он утащил Джисона к себе домой — не оставлять же его на полу в кабинете, да и присмотреть после отвара стоило бы. Идти пришлось через лес — только так мужчина с бессознательным парнем на руках бы не вызвал подозрений, а маскировку накладывать Минхо умел, конечно… Но не на двоих же сразу. И лучше бы аферисту отплатить потом за то, как тяжело перейти речушку вброд, не пользуясь мостом. Он подошёл к аптеке через задний двор, кидая быстрый взгляд на клумбы и оранжерею — вероятно, сегодня позаботиться о растениях не выйдет. У него тут и так, своего рода, растение — такое же глупое и бессловесное создание на руках дрыхнет. Он уложил Джисона в гостиной, и пока аферист спал на его диване, Минхо сходил проверить аптеку и перемешать настойки. А когда вернулся, то увидел, что фамильяры уже свернулись вокруг крепко спящего парня, мурлыкая на всю комнату. — Серьёзно? — нахмурился он, встречая довольный взгляд котов. — Может, в следующий раз к токкэби побежите ласкаться? Дори зевнул, хрипло мявкнув, и замурлыкал громче. В его взгляде явно читалось веселье. — Предатели, — заворчал травник, почёсывая фамильяра за ушком. — Ко мне спать сегодня не приходите. Коты только зажмурились от удовольствия, и Минхо вздохнул, сел прямо на пол и прислонился к дивану спиной, призвав свои книги: надо же было, наконец, разобраться, что за дьявольщина творилась с парнем. В сборнике стандартных проклятий такого не было, но ради интереса ведьма решил посмотреть поярче ауру Джисона. И то, что он увидел, заставило его громко выругаться, совершенно не боясь разбудить уснувшего волшебным сном афериста. Разве что Суни фыркнул недовольно — не любил он, когда травник столь нецензурно выражался. Сам парень, с такой нежно-зелёной аурой, что можно было бы счесть его абсолютно невинным существом без греха, был как липкой грязью покрыт сверху угольной чернотой, вязкой, дурно пахнущей. Проклятье стелилось по его коже и вгрызалось в вены, уже заполняло лёгкие, медленно заползало в желудок. Ещё совсем немного — и доберётся до сердца. Везде, где тьма касалась нежной ауры, та становилась серой и безжизненной, как старое фото. И самое странное — Джисон, с этим проклятьем в теле, всё ещё бегал, шутил и улыбался. Как он вообще это выносил? Неужели серебряных серёжек в ушах и колечка на указательном пальце хватало, чтобы сдерживать эту дрянь? Проверять Минхо, конечно же, не стал бы — не хватало ещё снять со спящего кольцо и ненароком убить его. Но и что делать — он не знал. Пора было звонить эксперту. Родители, как и он сам, специализировались на травах, Хёнджин тоже выбрал в качестве специализации ведьмовство, и другого мастера по проклятьям он, к сожалению, не знал. Минхо тяжело вздохнул и набрал Сынмина. Придётся слушать теперь намёки на свою некомпетентность в тёмной магии от лучшего друга, а этого он терпеть не мог. Мог бы, конечно, просто дойти до соседнего дома: колдун снимал мансарду у очаровательного цветочника Ликси, но по всем заверениям Сынмина, Феликс так и не знал о магии. А этот закон их мира Минхо обычно не нарушал. — Привет, хён, спасибо за яд, — почти сразу же произнёс колдун, как только взял трубку. На фоне раздался низкий голос Феликса и звуки какого-то файтинга. — Тебе ещё нужны лепестки шиповника? И Ликси спрашивает насчёт камелий в чай… — Всегда нужны, но я не за этим, — Минхо снова оглянулся на чёрную дрянь, захватывавшую тело сладко спящего парня. — Меня тут помочь попросили с, ну, болезнью, но это не мой профиль. Можешь подсказать? — Должен будешь, — весело отозвался Сынмин. — Ты мне всё ещё не отдал денег за яд для цветника! — возмутился Минхо. — Помогай бесплатно, засранец, а то в следующий раз в чае будет дурман! — Если ты меня насмерть отравишь, Джинни расстроится, и ты потеряешь лучшего помощника. И Ликс тебе больше печенья не принесёт, — фыркнул колдун. — Ладно, дай отойду, а то мы тут играли, — Минхо услышал на заднем плане тихий разговор, потом скрипнула дверь, и Сынмин тихо хмыкнул: — Давай, описывай. — В виде ауры — чёрная хрень похожая на слизь, стелется по телу, усиливается и пахнет гнилью, когда он кашляет, забралась во внутренние органы. Эмпат говорит, что у парня уже полторы недели болит всё тело и слабость. Сынмин на том конце линии присвистнул — а ведь удивить колдуна проклятьями и злом обычно было сложно: — Судя по твоему описанию, это демоническое проклятье, хён, — голос колдуна стал серьёзнее. — И если оно уже так распространилось, то это не шутки. Полторы недели, говоришь? Такого рода проклятья обычно дней за пять убивают, если сразу не очистить. Минхо нахмурился, бросив взгляд на Джисона, который спал клубочком на диване, обнимая Дори. Коты мурлыкали так громко, что заглушали даже тиканье часов. Какого чёрта этот парень вообще ещё бегает? Чувство вины, подгрызавшее Минхо изнутри, стало значительно сильнее. Ведь если бы он с самого начала согласился… Или хотя бы не отмахнулся зельем… Ладно, уже поздно жалеть о содеянном. Надо было что-то делать. — Ходить не должен, говоришь? А серебро может сдерживать? — спросил ведьма, снова скользя взглядом по серёжкам и кольцу. — Немного, — хмыкнул Сынмин. — Серебро всегда держит демонов на расстоянии, но этого мало. Если он ещё ходит, значит, в нём есть что-то ещё… Может, воля такая сильная, или… — он замялся. — Не знаю, хён, но это не просто везение. Проверь его ауру ещё раз, вдруг там что-то спрятано. Минхо стиснул зубы. Он уже видел ауру — ничего магического, ничего особенного. Но Сынмин был прав: Джисон не должен был так бодро бегать с этой дрянью в теле. — Ладно, а что делать-то? — буркнул он, стараясь не смотреть лишний раз на спящего мошенника. — Ты говоришь, оно в уже лёгких? Тогда остаётся только ритуал, конечно, — ответил Сынмин, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Сложный, в три этапа: отвязать проклятье от демона, изгнать тьму из тела и очистить ауру. И парень должен быть в сознании, иначе не справишься. Уверен, что осилишь, хён? Минхо чуть не застонал. Три этапа? Серьёзно? И если в сознании… Это что, придётся рассказать Джисону, что всё то, над чем он так смеётся — правда? Ужас какой. — Да ты издеваешься, — фыркнул Минхо. — Он же мошенник, который в магию не верит! Я ему рунный круг покажу, так он на меня бригаду из психушки вызовет. — Ну, это твои проблемы, разбирайся сам, — хихикнул колдун. — Я скину тебе описание. Там всё расписано: ингредиенты зелий, слова, круги. Но предупреждаю, там список длинный — точно помню про клещевину, да ещё и кровь мага, проводящего ритуал, для усиления. И это только для первого этапа. — Кровь мага? — Минхо чуть не уронил телефон. — Ким Сынмин, я тебя точно отравлю. — Удачи, хён! Тебе привет от Феликса! — весело ответил колдун и отключился. Через минуту телефон завибрировал, и на экране появились фотографии страниц древней книги — пожелтевшие, со старинным шрифтом и рисунками кругов, усеянных рунами. Минхо пробежал глазами текст и выругался вслух. Белая кувшинка, паслён, горечавка, росянка, семена клещевины, пыль с перекрёстка, зола от сожжённой ветки орешника… Список был длиннее, чем его список сериалов и аниме на «посмотреть позже». А три этапа? Отвязка, изгнание, очищение — и всё это с Джисоном, который должен быть в сознании и знать о волшебстве? Ещё и проводить только в определённые фазы луны, а лучше всего в полнолуние — до которого ещё почти две недели. Маги прошлого явно были сумасшедшими — завязывать ритуал по излечению от смертельной дряни на богов Солнца и Луны… Но другого варианта, видимо, не было. Минхо бросил взгляд на диван. Джисон спал, поджав ноги и уткнувшись носом в шерсть Дори. Его лицо, даже бледное и слегка осунувшееся, выглядело таким мирным, что ведьма почувствовал, как что-то сжимается в груди. Чёрт бы побрал этого засранца и его дурацкую улыбку. Минхо, как бы ни было неприятно это признавать, уже привязался — к этому мошеннику, который случайно творит магию, к его хомячьим щёчкам и неловкому флирту. А теперь придётся парня ещё и спасать. — Дурак ты, Джисон, как можно было вообще подцепить такое? — пробормотал Минхо, устраиваясь рядом с диваном поудобнее. Ему предстояла бессонная ночь — ещё определить, где в это время года достать стебли росянки и цветы кувшинки, сварить пару поддерживающих зелий, и не отвлекаться, ни в коем случае не отвлекаться на милое лицо с надутыми во сне щеками…