Таволговый чай

      Солнце било сквозь оконное стекло, заливая кухню светом. Джисон зашуршал на диване, и Минхо, стоя на кухне, тут же напрягся, услышав его сонный низкий голос. — Ой, какие вы милые! — засюсюкал парень, явно обращаясь к фамильярам. — Кто тут самый пушистый, а? Ты? Нет, вот ты! Ой, не фыркай, зато ты очень красивый… Прямо как твой папа… Минхо закатил глаза, помешивая яичницу на сковородке. Серьёзно? Этот мошенник и котов охмурил? Пришлось упорно игнорировать тот факт, что это были его, Минхо, фамильяры — а значит, выражали они именно его желания. Суни мурлыкал так громко, что звук долетел до кухни, и судя по звукам, все трое радостно подставлялись под ласку. Предатели. — Эй, Джисон, ты там котов моих не балуй особо! — крикнул Минхо, не оборачиваясь, и бросил в омлет щепотку сушёного базилика. — Они и без того наглые. — Хён, но они такие мягкие и ласковые! Ты меня похитил, конечно, но с такими компаньонами я только за, — донёсся до невозможности довольный голос Джисона. — Ой, а серый мне щёку вылизывает… — Дори намекает, что надо умыться, — фыркнул мужчина. — Запасная зубная щётка в ящике над раковиной, для лица белое полотенце на вешалке. — Ага, спасибо, — босые ноги протопали по коридору, в ванной зашумела вода. Почти сразу же коты прискакали на кухню, и Минхо поднял одну бровь, глядя на них: — Ах, вот теперь вы вспомнили, кто вас кормит? Ну, подождёте, пока я себе кофе не сварю. Спустя пять минут Джисон, пошатываясь, появился в дверях кухни, всё ещё бледный, но всё с той же дурацкой улыбкой. Его волосы торчали во все стороны, а клетчатая рубашка была мятая, будто он спал в ней неделю, а не одну ночь. Парень потянулся, потирая глаза, и замер, оглядев кухню. Пучки таволги и вербены свисали с потолка, полки ломились от склянок с ингредиентами зелий — от трав до толчёного лунного камня, а на столе прямо рядом с кружкой кофе стояла миска с золой орешника — её для ритуала найти было едва ли не проще всего. — Хён, — Джисон ухмыльнулся, скрестив руки. — Мне кажется, для медбрата ты слишком углубился в фитотерапию. Травяные чаи на заказ варишь? Или решил стать Стальным алхимиком? — Я не медбрат, — буркнул травник, бросая помидоры в омлет и стараясь не смотреть на Джисона. — И это не фитотерапия. Ну, или не совсем она. Джисон приподнял бровь, всё ещё ухмыляясь, и потянулся к кружке с кофе, которую Минхо оставил на столе. — Ну, верю, конечно… А кто тогда? Шаман? Ведьмак? Великий отравитель? — он хихикнул, поднося кружку к губам. — Хён, серьёзно, зачем тебе столько трав? Твоя кухня выглядит, как картинка в Пинтересте! Минхо нахмурился и развернулся, вытирая руки. Ладно, этот парень сам напросился. Травник щёлкнул пальцами, и кружка с кофе вырвалась из рук Джисона, пролетев через кухню и плавно приземлившись прямо в ладонь к ожидающему Минхо, не расплескав по дороге и капли. Джисон замер, его глаза расширились, а улыбка медленно сползла с лица. — Я ведьма. Ещё вопросы, «экстрасенс»? — холодно бросил мужчина, пытаясь скрыть тень самодовольства в собственном голосе. Глаза Джисона расширились, и он уставился на кружку, потом на Минхо, потом снова на кружку. В его глазах одновременно мерцали замешательство и странное принятие, но, видимо, замешательство всё же победило: — Что за… Хён, это как?! — Я ведьма, — сухо повторил Минхо, отпивая ароматный напиток и снова переворачивая омлет, будто только что не перевернул весь мир Джисона. — Настоящий, в отличие от некоторых. Держу аптеку с травами, варю зелья, иногда снимаю проклятья. Как твоё, например. Джисон засмеялся — громко, почти истерично, но тут же закашлялся, прижимая руку к груди. Тьма вокруг него шевельнулась, и Минхо почувствовал знакомый запах гнили. Коты, сидевшие в дверях, тихо зашипели, их шерсть встала дыбом. — Хён, ты серьёзно? — Джисон вытер слёзы от смеха и кашля, но его голос явно слегка дрожал. — Магия? Это что, как в аниме? И ты же мужчина, почему ведьма… Ты сейчас метлу достанешь или начнёшь чертить круги солью? И на Снейпа ты не похож… Нет, правда, как ты это… Минхо нахмурился, шагнув к нему. Он щёлкнул пальцами ещё раз, и омлет сам слетел со сковороды, аккуратно раскладываясь в две тарелки. Глаза Джисона стали ещё больше, и он невольно отступил назад, наткнувшись на стул. Он сел, глядя на мага снизу вверх огромными глазами, улыбка слегка дрожала на шокированном лице. — Это не аниме, и я ведьма. Профессия у меня такая, это семейное, — отрезал Минхо, но потом его голос смягчился. — Ты подцепил проклятье, если бы Чан-хён его не почувствовал — ты бы так и сгорел. Но он попросил меня помочь, так что вот мы здесь. Джисон моргнул, его улыбка окончательно исчезла. Он провёл рукой по волосам, глядя на тарелку с омлетом, которая курилась паром на столе. — Нет, я тебе верю, но… Но я… Я же не чувствую ничего такого, — пробормотал он, его голос был тише, чем обычно. — Мне просто плохо. Кашель, слабость, как будто грипп. Это точно… проклятье? И вообще, в смысле, Чанни-хён почувствовал… — Точно, — кивнул Минхо, наливая кофе во вторую кружку и вытаскивая приборы. — Ешь, пока тёплое. И слушай. Чан — эмпат, он чувствует эмоции и боль других людей. Иногда ещё и будущее предсказывает, но редко. Я ему часто варю зелья от боли и тоники, чтоб он не спал. — Лучше б ты ему снотворное варил, — фыркнул Джисон, качая головой. — Хотя теперь понятно, на чём хён по два дня подряд держится, тут без магии никак. — Слушай дальше, — теряя терпение, проворчал травник. — Мой друг, колдун, говорит, что твоё проклятье демоническое. Серебро в твоих серёжках и кольце немного сдерживает его, но этого мало. Нужен ритуал — сложный, в три этапа. И ты должен быть в сознании, помогать мне. Джисон уставился на омлет, потом поднял глаза на Минхо. Его взгляд был смесью скептицизма и… любопытства? — Ритуал? — он хмыкнул, но уже без прежней насмешки. — То есть, ты будешь бумажные амулеты делать и круги рисовать, как в «Дандадане»? — Без экшна и блёсток вокруг, но да, буду, — фыркнул Минхо недовольно, но уголки его губ дрогнули. — Это тебе не аниме. Надо отвязать проклятье от демона, изгнать его из тебя и очистить твою ауру. И да, мне нужна твоя помощь. Ты готов? Джисон пожал плечами, но его глаза блестели: — Ну, если ты ведьма, хён, то я, похоже, в полном дерьме, — он улыбнулся, но тут же закашлялся, и тьма вокруг него сгустилась. — Ладно, ладно, я в деле. Но если я выживу, пойдём на свидание? Минхо закатил глаза, но в груди что-то тёплое шевельнулось. Чёрт бы побрал этого засранца и его дурацкую харизму. Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и пробормотал: — Ешь свой омлет, Джисон. Коты, сидевшие в дверях, мявкнули, будто соглашаясь, и Джисон хихикнул, потянувшись за вилкой.       В машине играла музыка, чтобы Минхо не слышал, не замечал даже сидящего рядом воодушевлённого афериста, то и дело пытавшегося начать разговор. Не помогало, конечно: взгляд сам тянулся к милой улыбке и длинным пальцам, перебиравшим серебряный браслет, ещё один элемент защиты, который ведьма дал Джисону перед отъездом. Конечно же, тот не мог удержаться от подколки про «подарок» — чем и заслужил теперь недовольное молчание Минхо. — Нет, правда, разве у тебя всего этого нет? — на коленях парня лежал список ингредиентов. — Зачем нам ехать аж в горы? Травник недовольно фыркнул, отвлекаясь от мыслей, в которых он строил план: где взять кувшинки, как получить освящённую в традиционном храме родниковую воду, сколько нужно ягод можжевельника… А Джисон, чёрт его дери, отвлекал. — Потому что горечавка не растёт в лесу у города, — отозвался Минхо, не оборачиваясь. — И ещё скажи спасибо, что нам нужны только стебли, потому что до свежих плодов ты бы не дожил. — Звучит вдохновляюще, — фыркнул Джисон, но его брови нахмурились. — Ладно, а где взять семена клещевины? Их надо есть? И что там с пылью… — Господи, необразованное ты создание, — ведьма закатил глаза. — Одно семечко гарантированно убьёт тебя, не вздумай. Я, вроде как, не этого добиться хочу. — Серьёзно? — краем глаза Минхо заметил, как мошенник выпрямился на сиденье. — Но там написано, что это зелье, разве я не должен это пить?! Нет, ну как же он отвлекал! Раздражало до ужаса. — Джисон! — не выдержал травник. Он повернулся к удивлённому парню и сердито фыркнул: — Если ты не заткнёшься прямо сейчас, я скормлю тебя токкэби. Хотя, пожалуй, такого болтуна, как Джисон, токкэби бы приняли за своего. Интересно, может в парне именно их кровь затесалась? — Врёшь! У тебя есть знакомые токкэби?! — Нет, но у меня есть друг-кумихо, и вот он точно знает токкэби. Помолчи, ради всего святого, я думаю! Парень на пассажирском сиденье недовольно надул губы и замолчал. Хватило его, правда, ненадолго: — Так я узнаю, что ты со мной делать собрался? Или это будет сюрпризом? Всё. Терпение окончательно лопнуло. Минхо почти не глядя ткнул в телефон и набрал знакомый номер. — Привёт, ведьма, — сонно проворчал Чонин в трубку. — Чего тебе? — Инни-хён, у тебя есть токкэби знакомые? Мне тут надо кое-кого скормить. — Привет! — поздоровался Джисон, хотя его тон был слегка напуганным. — Не надо меня скармливать, пожалуйста! — Боже, Минхо, не впутывай меня в свои брачные игры, — фыркнул лис недовольно. — Хотя если ты серьёзно, могу дать номер Ынквана, правда он… — Кидай, — с мстительной улыбкой перебил его ведьма, краем глаза наблюдая, как Джисон испуганно заёрзал рядом. — Но ладно, можешь мне дать и ещё кое-что? На разговоре о волосах с хвоста кумихо мошенник и правда замолчал, смущённо поглядывая в сторону Минхо. И слава всему святому, потому что теперь травник мог, наконец, сосредоточиться не на низком голосе и мягкой улыбке, а на действительно важных вещах: итак, ягод нужно было грамм сто…       Поле у подножия гор было усыпано жёлтыми и лиловыми цветами, а ветер теребил траву, наполняя воздух запахом земли и трав. Минхо шёл впереди, внимательно разглядывая каждый кустик, за спиной была закреплена лопатка, давняя спутница травника. Джисон же плёлся следом, непривычно тихий и задумчивый после их разговора в машине. Его обычная болтливость куда-то испарилась, и даже после разговора с Инни мошенник не задавал вопросов — только слушал и молчал. Травник бросал на него короткие взгляды, стараясь подавить беспокойство. Ему всё равно, он тут по работе. Ему абсолютно всё равно, что Джисон стал бледнее, чем утром, что запах проклятья стал сильнее, заглушая аромат нагретых солнцем полевых трав, что в ярких вечно весёлых глазах не было привычной искры… Ему всё равно. — Ищи жёлтые цветы, на высоких прямых стеблях, в пучках, как астры, — проинструктировал он, не оборачиваясь. — Листья, как у орхидеи — широкие и плоские. И не наступи на них, они нам нужны целыми. Джисон кивнул, но его взгляд был рассеянным. Он следовал за Минхо, тут и там наклоняясь к зарослям травы, и через пару минут позвал: — Хён, это оно? Минхо обернулся. Джисон сидел на корточках, указывая на высокий мощный стебель с ярко-жёлтыми цветами, которые будто светились в лучах солнца. Ведьма подошёл, наклонился, проверил стебель пальцами и кивнул. — Оно. Молодец, только не трогай, — он начал аккуратно выкапывать корень растения, но замер, когда Джисон вдруг спросил, почти шёпотом: — Хён… а я правда умру? Минхо поднял глаза, и что-то в груди сжалось. Джисон, всё также сидя рядом, смотрел на него. Длинные дрожащие пальцы теребили браслет, а большие тёмные глаза теперь напоминали взгляд напуганного в чаще оленёнка. Видимо, разговор с лисом наконец-то пробил его скептицизм. Травник вздохнул, отложил лопатку и сел прямо на землю, обтерев руки о джинсы. — Джисон, я тебе не врал, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Проклятья демонов обычно очень сильные. Но… Я уже делаю всё, чтобы этого не случилось. Всё, что в моих силах. Понимаешь? Джисон моргнул, его губы дрогнули, как будто он сдерживал слёзы. — Я знаю, что ты не врал. Хаул из квартиры с котами, — хмыкнул он, но голос был тише, чем обычно, и на лице не было привычного сияющего выражения. — Спасаешь меня, как Софи, значит? Минхо закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули. — Действительно, она же тоже таскала у него еду, — он осторожно отряхнул корень от земли и поднялся на ноги. — Давай, нам ещё штуки три нужно. Джисон тихонько хихикнул. Ещё три горечавки они нашли без проблем — беда пришла, когда они уже направлялись к машине. Минхо услышал сзади звук падения, тут же обернулся. Ноги Джисона подкосились, он упал на четвереньки и закашлялся — так сильно, что тьма вокруг сгустилась, оживая, и на миг погасила свет солнца. Трава вокруг закачалась, как от ветра. — Ханни! — Минхо быстро сел напротив. Их лица оказались так близко, что ведьма почувствовал тёплое дыхание Джисона на своей щеке. — В смысле… Джисон, ты в порядке? Нет, он явно не был в порядке. Проговоренное под нос заклинание показало: грязная тьма проклятья стала сильнее, впилась глубже, зажимая горло парня. Но как только проклятье чуть отпустило, он перестал кашлять и сел на траву, и его лицо вновь озарила слабая, но всё же улыбка: — Я… я в порядке, хён, — хрипло произнёс Джисон. Его голос дрожал, но он всё равно нашёл в себе силы подколоть: — Ты вот сейчас что сделал, заколдовал меня? Потому что, если ты хотел приворожить, то у тебя уже полу… — Замолчи, — Минхо фыркнул, хотя его руки так и не отпустили парня, помогая подняться на ноги. — Не мечтай даже, я с мошенниками не встречаюсь. — Ты назвал меня Ханни, — слабым, но очень уж наглым голосом произнёс аферист. — Может, пересмотришь свои принципы? — И не подумаю, — заворчал травник. — И держись за меня, если не хочешь остаться тут. Джисон хмыкнул, но его пальцы вцепились в рукав Минхо, и травник заметил, как парень старается скрыть страх в глазах. — Врунишка ты. Хён, если я выживу после всего этого, я угощу тебя самыми дорогими суши, — пробормотал он, и улыбка вышла скорее жалобной, чем наглой. — Вытряхну всю копилку, сниму комнатку подешевле… Минхо закатил глаза, но в груди у него сжался ком. — Сначала не помри, — тихо ответил он, помогая ему идти к машине. — А там посмотрим. На обратном пути Джисон совсем притих, глядя в окно, а его пальцы всё ещё теребили серебряный браслет. Минхо стиснул руль, мысленно ненавидя себя за то, что не заметил, как проклятье усилилось.              Оказавшись, наконец, дома, Минхо выдохнул — стебли горечавки и ягоды можжевельника были собраны, даже пыль с перекрёстка лежала в крошечном пакетике на столе. А значит, почти треть ингредиентов для первого этапа у него уже была — прекрасный прогресс! Он вновь завёл Джисона через заднюю дверь — не хватало ещё расспросов от Хёнджина. Перед глазами ярко всплыло радостное, возбуждённое лицо стажёра и куча вопросов: «Хён, это твой новый парень?», «Хён, а возьми меня в помощники с ритуалом?», «Хён, а вы уже…» В общем, да, показывать Джисона младшему не хотелось, поэтому Хан успел рассмотреть задний двор в деталях. И, к удивлению Минхо, оживился и снова начал улыбаться: — Хён, а это у тебя оранжерея? Хён, а что в сарае? Хён, а цветы волшебные? — куча вопросов, чего Минхо боялся от Хёнджина, посыпалась на него теперь с другой стороны. Очень бодрой и наглой стороны. — Так, получается, твои кошки тоже волшебные? А они умеют говорить? Минхо устало закатил глаза и изо всех сил постарался сдержать улыбку — всё же, вопросы его смешили. От ещё вчера не верившего во всё магическое афериста видеть такой интерес к волшебству было забавно. — Хан Джисон, я тебя прошу, побудь тихим хотя бы десять минут, — фыркнул он, осторожно раскладывая стебли на столе. — Фамильяры не говорят, и их зовут Суни, Дуни и Дори. Цветы не волшебные, а в сарае просто сушатся травы. И если ты сейчас же не замолчишь, я заварю тебе ещё один чай, и ты опять вырубишься на шестнадцать часов. Джисон надул щёки, явно собираясь возмутиться, но тут же закашлялся, прижимая руку к груди. Тьма вокруг него шевельнулась, и Минхо снова почувствовал этот отвратительный запах гнили, который, казалось, заглушил любые ароматы в доме на какое-то мгновение, ещё и вызвал лёгкую тошноту. Суни, вышедший встречать хозяина и его гостя, выгнул спину и зашипел. — Ой… Я напугал его? — расстроенно произнёс парень, глядя на взъерошенного фамильяра. — Чёрт, прости… — Суни — фамильяр, он не боится людей, — покачал головой Минхо. — Он просто чувствует твоё проклятье, и оно ему не нравится. — Мне оно тоже не нравится, но как-то же с ним живу, — слабо улыбнулся Джисон. «Ненадолго», пронеслось в голове ведьмы, и он чуть сам себе не дал пощёчину за такие мысли. До полнолуния осталось чуть меньше двух недель, и, если не усиливать проклятье, у Хана есть все шансы избавиться от этой гадости. А что нужно, чтобы не усиливать проклятье? Обвесить парня серебром с ног до головы? Варить поддерживающие зелья? Может, заставить Джисона спать магическим сном все две недели? Нет, нет, это не выход… Да и без его голоса уже было бы как-то пусто — привык Минхо за эти три дня. Стоп, голоса? О, чёрт, Джисон же что-то говорил! — Минхо-хён! Если я тебе мешаю, может, я пойду? — повторил аферист, слегка склонив голову. Большие глаза были чуть влажными, большими, как у оленёнка, цвета тёплого чая или дубовой коры. Красивые, слегка грустные глаза… Стоп, Ли Минхо, не отвлекайся! — Позовёшь меня, когда будет нужно, а то у меня все вещи дома, и работа стоит, и… Минхо нахмурился, отряхнул руки и всем телом повернулся к Хану. Что-то подсказывало ему, что отпускать Джисона домой — плохая идея. Не просто плохая — катастрофическая. Интуиция буквально кричала: держи его рядом. А интуиция ведьмы работала на чистой магии, и раз уж само волшебство говорило не отпускать — следовало слушаться. — Хён, ты чего так смотришь? — Джисон попытался вернуть свою наглую улыбку, но она вышла просто… красивой. — Сделай фотографию, сохранится подольше. — Заткнись, — буркнул Минхо, но вышло куда мягче, чем он хотел. Он отвернулся к столу, делая вид, что занят сортировкой ягод можжевельника, но мысли уже вновь крутились вокруг проклятья и подсказок от магии. — Останься сегодня у меня. Я не знаю, почему тебе стало хуже в поле, но хочу разобраться. — Может, у меня аллергия на цветы, — фыркнул парень. — Никогда не проверялся. — Или что-то здесь, в моём доме, удерживало проклятье от распространения, — хмыкнул Минхо. Всё же, сосредоточиться на ингредиентах не получалось, так что он вздохнул и поставил чайник. — Слушай, расскажи-ка, с чего всё началось? — Ну, я не поступил в Сеуле, а жильё и еда не бесплатные, так что… — хитро ухмыльнулся Джисон, но, встретив суровый взгляд, склонил голову: — Ладно, ладно. Чан-хëн тебе сказал, наверное, у меня был заказ за городом. Владельцы склада думали, что там призраки или проклятье, работникам быстро плохо становилось, по их словам, тени какие-то по углам шастали… Пока что — ничего похожего на демона. Так могли вести себя вонгви… Но они не проклинали людей, только мешали им жить. Тогда что? Минхо кивнул, знаком попросив Хана продолжить. — Ну, я приехал в первый раз, а там болото. Пахнет плохо, ветра никакого… Я и сказал им, мол, вентиляцию нормальную поставьте, очистители воздуха, — Джисон пожал плечами и ухмыльнулся: — Но они были так уверены, что у них там нечисть, что я ещё походил, сделал круг из соли вокруг склада, амулеты на двери повесил. — И всё? — прищурился Минхо, насыпая в сетку небольшого чайника знакомый с детства сбор против воздействия зла. Чайная ложка цветов вереска, щепотка липового цвета, немного ягод земляники и малины и лепестки василька. Залить почти кипятком и держать под крышкой десять минут, пока ароматный пар застилает кухню. Может, хоть так Джисону полегчает? — Не знаю? Не помню, — Хан задумчиво почесал нос. — А, ну, в болото ещё лазил, там работники до ужаса боялись каких-то старых камней, я их просто скинул в воду… Руки, механически перебиравшие пакетики с ингредиентами, замерли. — Каких камней? — осторожно спросил Минхо, разворачиваясь к Джисону всем телом. — Да я откуда знаю, — фыркнул Хан. — Старые замшелые камни, тёмные, высокие такие, узкие. Минхо уже мог не слушать дальше — описание звучало знакомо. Повинуясь простейшему заклинанию призыва, из комнаты вылетела книга по ритуалистике, и аферист едва не упал со стула, когда тяжёлый переплёт свистнул прямо рядом с его ухом. Ведьма, не обращая внимания на тихие испуганные возмущения парня, быстро пролистал страницы в поисках нужной: магические лампы? Не то… Явно не волшебные зеркала и не кристаллы. Круги заклинателей — тоже нет… — Нашёл! — Минхо склонился над книгой, и вдруг почувствовал тяжесть и тепло чужого тела — Джисон прислонился к его плечу, пытаясь прочитать древний язык магов и хмурясь над непонятными символами и странными иллюстрациями. — Что ты делаешь? — Я тоже хочу прочитать, — надулся парень, тут же отстраняясь. Стул вновь скрипнул под его весом. — Что это за язык такой? — Рунный, — весело хмыкнул мужчина, возвращая взгляд к книге. Впрочем, стоило прочитать лишь пару строк, преодолевая архаизмы — как ухмылка пропала с его лица, и в груди свернулась тяжесть. «… и ритуалом сим шаман, внемля воле богов Луны и Солнца, зло заточает в обелисках на многие лета. А коли чародей дерзкий, силой обладающий, потревожит сон дремлющего зла, ярость тьмы той обратится на сего волшебника, и нечистую силу снова запереть уже не дано будет смертным. Посему ритуал надобно творить в местах девственных, где ноги людской не видано, а обелиски воздвигать в сокрытых от взора уголках, дабы ни зверь, ни человек, ни душа заблудшая их не коснулась, и печать вечности сломлена не была…» Да чёрт бы побрал этих шаманов прошлого! И людей, что решили сунуться в древние болота, тоже — чтоб не повадно было. И Джисона… Впрочем, Хана демон уже проклял, тут уж ничего не поделаешь. Но вот, что странно: в книге ведь ясно было указано про волшебника. А сидящий на стуле парень, надувшийся, как хомячок, на мага уж явно не тянул. — Джисон-а, — задумчиво протянул Минхо, откладывая увесистый томик. — У тебя точно никакой магии нет? — Хён, я до сегодняшнего дня магию только в аниме видел, — фыркнул Джисон обиженно. — Думаешь, если бы я был волшебником, я бы зарабатывал на жизнь вот так? — Ну, вообще-то, есть кое-что, — чайник сам разлил по двум кружкам горячий вересковый чай, и Хан тут же вцепился в свою кружку обеими руками, удивлённо глядя на ведьму. — Почему ты знаешь магические ритуалы? Читал где-то? И как ты выбираешь, когда какой применять? — Что-то в аниме видел, что-то читал давно в сказках, что-то по телевизору, — Джисон вновь пожал плечами. — А выбираю… Не знаю, интуиция? — Интересная у тебя интуиция, Джисон-а, — хмыкнул Минхо, отпивая из своего кружки. — Я знаю колдунов, которые подобному всю жизнь учатся, и то не всегда угадывают. — Как видишь, я не угадал с камнями, — устало заметил парень, сразу как-то сдувшись. Выглядел он теперь таким расстроенным и грустным, что у Минхо появилось желание его обнять и утешить. Совершенно, блин, иррациональное желание! Минхо вздохнул, потирая висок. Этот парень был невыносимым — то наглый, то вдруг такой уязвимый, что хотелось его уложить спать, погладить по пушистым волосам и сказать, что всё будет хорошо. Но он ведьма, а не психотерапевт, и сейчас надо было разбираться с проклятьем, а не с чувствами. И уж точно не со своими собственными. — Ладно, — он смягчил тон. — Спрошу у друзей, может, они что поймут. А завтра утром поедем на склад, посмотрим, что ты там натворил и какую дрянь разбудил. Но сегодня… — Минхо замялся, чувствуя, как интуиция снова кольнула, настойчиво и тревожно. — Сегодня ты останешься здесь. Джисон вскинул брови, его глаза расширились, и на лице появилась знакомая наглая улыбка, несмотря на бледность. — Хён, это что, официальное похищение? — он хихикнул, но тут же закашлялся, и тьма вокруг него снова шевельнулась. — У меня дома вещи, одежда, гитара в офисе осталась… Да и вообще, я не могу просто так у тебя ночевать! — Можешь и будешь, — отрезал Минхо, скрестив руки. — Во-первых, Чан прибьёт меня, если с тобой ещё что-то случится. Во-вторых, сейчас тебе лучше отоспаться и попить отвары и зелья. И в-третьих… — он замолчал, подбирая слова, чтобы не выдать, что что-то внутри него очень сильно не хочет отпускать Джисона. Интуиция, это точно интуиция! — В-третьих, с твоей удачей, ты на демона среди бела дня наткнёшься. Джисон фыркнул, но его взгляд смягчился. Он потёр запястье с браслетом, глядя на Минхо с лёгким прищуром. — Ты просто хочешь, чтобы я остался, потому что я милый, да? — он улыбнулся, и эта чёртова улыбка-сердечко снова заставила Минхо почувствовать тепло в груди. — Ладно, хён, уговорил. Но только на эту ночь — хозяйка мне голову оторвёт, если в холодильнике опять что-то стухнет. — Неряха, — Минхо закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули. Этот засранец был невыносим, но… почему-то это уже не так сильно раздражало. А может, и не раздражало вовсе. — Пей чай уже. И если будешь слишком шуметь ночью, я скормлю тебя котам. Они, знаешь ли, любят наглых. Фамильяры, явно развеселившись, синхронно мявкнули с подоконника, и Джисон засмеялся, хотя смех быстро перешёл в кашель. Минхо бросил на него быстрый взгляд, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Завтра они поедут на склад, и он разберётся, что там за дрянь такая была. А пока… пока он будет держать этого мошенника рядом. И не потому, что он милый. Совсем не поэтому. — Лжец, — улыбнулся Джисон, утирая рот рукой. — Какой же ты лжец. И Минхо не смог сдержать ответную улыбку.