Не в себе

Боль. Она вернулась внезапно - тупая, глухая, словно череп всё ещё раскалывали изнутри. Шиничиро с усилием открыл глаза, ожидая увидеть знакомый потолок мастерской или хотя бы серую плитку под собой. Но над ним - белые лампы, стерильный запах, мерный писк аппаратов. — Больница?.. Значит, меня успели откачать? Он попытался приподняться, но тело предательски отказалось слушаться. Слабость накрыла тяжёлым одеялом, каждое движение давалось через судорогу. Шиничиро ощутил, как пересохшие губы едва двигаются, но звука не вышло. — Такемичи-кун, вы очнулись? — раздался женский голос. Над ним склонилась медсестра с улыбкой облегчения. – Таке… кто? — Шиничиро моргнул, не сразу поняв, что обращаются к нему. — Не напрягайтесь, — кивнул мужчина в белом халате, — вы в безопасности, Ханагаки-кун. Голова может ещё болеть, но это нормально. – Ханагаки?.. Сердце болезненно сжалось. Имя звучало чужим, но почему-то было сказано так, будто оно принадлежало ему. Он собрал остатки сил и едва заметно покачал головой. Слова застревали в горле, язык не слушался. Медсестра нахмурилась, переглянувшись с врачом. — Похоже, он ещё не полностью пришёл в себя, — тихо сказала она. — Сознание может быть спутанным. Шиничиро хотел закричать, что он не «Такемичи», что он Сано Шиничиро, но рот не слушался. Он снова мотнул головой, сильнее, чем позволяли силы. — Не волнуйтесь, — врач положил руку ему на плечо, — это пройдёт. Немного покоя, и всё встанет на свои места. Глаза потяжелели. Слабость накатила с новой силой, обволакивая его, тянув обратно в темноту. Последнее, что он видел - как медсестра поправляет ему капельницу. – Хана… гаки?.. — пронеслось в голове. — Нет… это не моё имя… Мир снова рухнул в темноту. Второе пробуждение было тяжелее первого. Голова гудела, словно внутри кто-то бил молотком. Горло саднило, будто туда набили ваты. Шиничиро попытался что-то сказать, но вышел только сиплый хрип. Тело тоже не слушалось. Руки дрожали, пальцы скрюченные и тонкие, как будто чужие. Он сжал зубы, но даже это движение показалось невероятно слабым. — Ну что ж, — рядом стоял врач с картой в руках. — Для начала проверим моторику. Поднимите руку. Шиничиро моргнул. Хотел возмутиться, но сумел лишь кое-как поднять левую ладонь. Она задрожала в воздухе, как у новорождённого цыплёнка. — Хорошо. Теперь следите за моим пальцем глазами. Врач медленно водил указательным пальцем из стороны в сторону. Шиничиро, сжав зубы, выполнял задание, ощущая, как тяжело держать глаза открытыми. — Сожмите вот это, — медсестра вложила ему в ладонь резиновый шарик. Он сжал, едва заметно. Силы хватило только на то, чтобы шарик чуть прогнулся. — Покажите пальцами цифру «два». Шиничиро моргнул. Подумал, что пальцы будто деревянные, но, с трудом, всё же вытянул указательный и средний. — Отлично. Теперь - три. Тесты тянулись, как вечность. Повернуть голову, кивнуть, указать на одинаковые картинки в наборе карточек. Всё это казалось игрой для детей, но каждая мелочь отнимала силы. Наконец врач посмотрел на него внимательнее, убрал очки и задал вопрос: — Такемичи-кун… вы помните, что с вами произошло? Шиничиро хотел сказать «Меня ударили по голове» или хотя бы назвать своё имя. Но горло сжало, слова не шли. Только тишина. Он покачал головой. — Ага, понятно. Потеря памяти, спутанность сознания… — врач что-то записал в карту. — Это нормально после ДТП. Не переживайте. – ДТП?.. — Шиничиро хотел возмутиться, но смог лишь снова качнуть головой. — Всё придёт в норму, — врач говорил спокойно, привычно. — Молодые быстро восстанавливаются. Шиничиро сжал простыню в пальцах. Его сердце билось так громко, что казалось — слышит вся палата. Он хотел закричать, что он не Ханагаки Такемичи, что он Сано Шиничиро, что его семья там, ждёт его… Но язык предательски молчал, горло было чужим, слабым. Оставалось только сидеть и качать головой. И впервые в жизни Шиничиро Сано по-настоящему испугался - не смерти, а жизни.