Метаморфоза

Авторы - Holey & Murzie Иллюстрации к работе: https://i.postimg.cc/sf5hTNp4/IMG-20250905-232442-938.jpg https://i.postimg.cc/0j5Scwwj/Darya.jpg Пролог Ничто так не греет одну ангельскую душу, как тщательный уход за собой. В отличие от Кроули, Азирафель не создавал чудом одежду. Равно как и свою прическу. С тех пор, как появилась профессия цирюльника, пусть и сопряженная с врачеванием, ангел перестал посещать монахов и странствующих брадобреев. Цирюльники чаще выбирались им семейные — те, что передавали профессию из поколения в поколение. И Азирафель предпочитал иметь хотя бы три таких заведения на примете — чтобы ни у кого не оставалось вопросов, почему он не стареет. Однако обращался к ним в то время ангел не так часто, ибо каждый раз ему сложно было вежливо отказаться от услуги кровопускания. Теперь совершенно другое время. Однако ангел по-прежнему имел собственного стилиста, коего до сих пор называл «цирюльником» то ли из уважения к истории профессии, то ли по привычке. Найти стабильного парикмахера, умеющего работать с кудрями — задача совершенно не из легких. К счастью, на соседней улице от Уикбер-стрит располагался салон «Pink’s world of scissors», в котором уже долгое время семья Пинк приводила в порядок Азирафеля и его прихотливые волосы. Мистер Пинк, перенявший весь семейный бизнес, остался один в свои пятьдесят и, к тому же в своё время не задумался о продолжении рода. Спрашивать, что да почему, Азирафель не стал — ему и незачем. Единственным, что его тревожило, была перспектива вновь менять цирюльника, ведь он так сильно привязался конкретно к этим потомственным парикмахерам, что отрёкся искать запасных. За годы ряд услуг в салоне расширился и появились многие позиции, сумевшие заинтересовать ангела. Салон Пинка мог порадовать подбором стиля, парфюма, маникюром и массажем. К счастью, лечение пиявками теперь требовало отдельной лицензии, которой у салона не было, а потому ничто не мешало Азирафелю с удовольствием его посещать. Раз меры локдауна стали ослабевать и мелкие предприятия стали, пусть и на строгих условиях, но открываться, ангел в тот же момент решил освежиться. Совпали все планы крайне удачно: Кроули решил уехать полить свои растения, так что скучать ему не придётся, а мистер Пинк с радостью записал его по первой просьбе на то же время. Азирафель чувствовал, что убил двух зайцев одной пулей. *** Кроули сидел на подоконнике книжного, змеино встроившись между бесконечными стопками книг ангела, и смотрел в айфоне на свой новый, беспрецендентный трофей: их с Азирафелем селфи, на котором он целует ангела около уха. Оно было сделано вчера. Он уже успел получить много упреков от ангела на тему того, что отныне фотография занимает его больше, чем сам ангел, потому что Кроули и вправду смотрел на нее все время: увеличивал до предела пикселей, рассматривал поры кожи, малейшие морщинки, совершенно непонятные пятнышки, оставаясь недовольным разрешением и подумывая сменить модель. На фотографии у ангела было такое лицо, что его можно было бы поставить иллюстрацией в статью в Википедии «идиома «поймать на горячем»: несмотря на то, что свидетелем интимности была лишь камера телефона Кроули, глаза ангела выражали абсолютную, хрестоматийную пойманность на горячем. У демона же самого были прикрыты глаза, а губы чуть утопленно прижимались к началу виска около уха и кудряшек. Демон упивался этим снимком и смотрел на него бесконечно, пока Азирафель был занят своими не менее бесконечными делами. Кроули услышал шаги ангела и увидел, как тот спустился со второго этажа в обычном пиджаке на выход. Куда же он собрался? — Иди сюда, — сказал Кроули, — я соскучился, к тому же у нас время утреннего поцелуя. Кроули так много грезил об узенькой кровати, которая стояла на втором этаже в официальной квартире «А.З. Фелла», мечтая однажды оказаться там с ангелом лёжа и – разумеется в силу малого количества места! – обхватить его ногами и руками. Мысль о совместном сне была несбыточной в любом случае, потому что сон ангел отрицал и не хотел пробовать ни за что. По зову ангел направился к Кроули, горестно и глубоко вздыхая то ли от того, что демон уже исследовал каждый уголок книжного на предмет отдыха так, что почти в каждом неожиданном месте Азирафель встречал знакомый след среди слоя пыли, то ли от того, что одеколон, которым он пользовался последнее время, вновь перестал чувствоваться. Многие парфюмеры говорили, мол, если аромат не чувствуется — он ваш, однако ангелу хотелось чувствовать духи на себе в первую очередь для самого себя. По плану было посетить салон «Pink’s world of scissors» заодно и за тем, чтобы подобрать что-нибудь новое, но преимущественно с теми же нотами. Больших перемен он не жаловал, да и, казалось Азирафелю, это так же потрясет и демона. — У окна греешься? — Змеи всегда греются, ты забыл, мой голубь? Ангел подошел ближе и обратил внимание на телефон в руках Кроули. Эту манеру разглядывать фото в телефоне Азирафель совсем не понимал, однако сам был горазд пялиться на свою же картину, попадись она на глаза. При чем не столько на её фон, занимавший доброе место на полотне, сколько на изображённого на ней Кроули. Только демон ловил на том ангела, как он просто улыбался в ответ вместо слов. — Снова этот снимок? Дорогой мой, почему именно этот? Ты мог бы сделать альбом, — устало предложил Азирафель. Ангел сделал шаг вперед и втиснул свое колено между ног Кроули, намереваясь отвлечь того от телефона окончательно. Отведя руки демона своими в стороны, Азирафель обнял его за пояс и притянул к себе ближе. Когда ангел подходил близко, Кроули всегда чувствовал обесточенность во всём теле. Демону так безумно нравилось это: вот ангел идёт к нему, вот он прикасается без малейших сомнений. Кроули было по душе делать так, как Азирафель скажет. Так было и сейчас: ангел трогал властно, и в эти моменты демону не хотелось ничего предпринимать самостоятельно. — О, забудь. Забудь мою идею, — улыбнулся ангел и покачал головой. — Сейчас утренний поцелуй. — Да, сейчас утренний поцелуй, Ангел... Кроули скользнул правой рукой по левой руке ангела, мысленно сетуя от того, сколько на той слоёв одежды, и вспоминая момент, когда на ней не было никаких слоёв. Сжал плечо, потом сгиб локтя, обхватил левой рукой спину Азирафеля. — Я хочу поцеловать тебя, как всегда, — сказал Кроули наклонил голову вправо, как всегда бессменно делал при поцелуе и прижался губами к губам. Кроули любил обхватить верхнюю губу ангела своими сначала и ждать, когда тот в ответ обхватит нижнюю. Азирафель медленно целовал родные ему губы, ощущая на них вкус утреннего эспрессо, с которого и предпочитал начинать день Кроули. От этого поцелуй смешал свою сладость с горечью, но ангел не возражал такому разнообразию, пусть и не тешился настолько крепким кофе сам. Азирафель намеренно посеял на губах любимого приторность джема, которым побаловался за завтраком. Он тщательно распределил её сначала по нижней губе, затем по верхней, определив для себя длительность поцелуя. Кроули нежно погружался в мягкость миндальных губ возлюбленного, которые были и податливыми, и мягкими одновременно. Демон считал про себя: малая длина рутинного поцелуя, средняя, ого, максимальная... Остановка. Азирафель разорвал поцелуй, уткнулся носом в щёку Кроули и прижался к ней, улыбаясь. Из-за окна доносилось пение птиц. Правое бедро Кроули устремилось куда-то выше по бедру ангела, прижимаясь. — Так куда ты собрался? За пирогом в тот бесконтактный киоск? — М-м, нет, к цирюльнику, — тихо озвучил Азирафель, надеясь на спугнуть демона такой новостью. Ощутив напряжение в теле Кроули руками, ангел принялся аккуратно, мелкими и цикличными поглаживаниями по талии его успокаивать. — К цирюльнику? Они разве уже работают? — Да, ограничения ослабили, нам объявление на дверь повесили. Сам видишь, как волосы отросли. Ещё я вновь не чувствую аромат одеколона, а что-то более стойкое мне не нравится, лучше сменить. Тем не менее, одеколоном Азирафель всё же воспользовался, несмотря на свою проблему. И Кроули это почувствовал почти сразу. С другой стороны, ангел пользовался им каждый раз, когда выходил куда-либо, даже в тот бесконтактный киоск, в котором его нюхать было существенно некому. Кроули просканировал в голове понимание того, что делает парикмахер. В голове демона крутилось только одно: кто-то другой будет трогать волосы ангела. — Я думал, ты пошел бы со мной полить растения. И вообще, я мог бы сам подстричь тебя чудом так, как ты скажешь... А одеколон... – демон запнулся. Кроули чувствовал, как ангел гладит его по спине, и было совершенно очевидно, что тот хотел его этим успокоить. И впервые за всё это время прикосновениям ангела он был не рад. Нижние мышцы пресса Кроули неприятно сжались толчком, словно он сейчас будет воевать и обороняться. Это включился механизм «бей или беги». Азирафель отслеживал про себя стадии принятия демона. В такие моменты он совсем был похож на человека, и ангел невероятно был рад тому, что тот не считал зазорным все проговаривать. По своей же старой привычке, Азирафель переживал всю бурю в мыслях, выдирая из неё лишь отрывки, но непосредственно важные для аргументации. «Неужели Кроули обойдется в этот раз без гнева, раз сразу пришел к торгам?» — думал ангел. Азирафель не отрывался от лица демона и поменял лишь положение, прижавшись теперь щекой к его щеке. Он, уткнувшись в висок носом, вдохнул запах волос Кроули поглубже и, насладившись им в меру, шумно выдохнул демону на ухо. — Что это за парикмахер, Азирафель? — сквозь зубы спросил Кроули. — Мой цирюльник принимает одного клиента на день в своем салоне, поэтому стоимость тоже высока. Но я знал всю его семью, так что он обещал мне скидку, представляешь? — с радостью сообщил Азирафель. — Вряд ли, конечно, я ей воспользуюсь. Думаю, сейчас ему как никогда нужны чаевые, бизнес сейчас терпит упадки. Кроули отстранился от ангела и спросил: — Ты пойдёшь к нему просто для того, чтобы его дела шли получше? — Демон почти лёг на книги. — Он будет трогать тебя? Зззззачем тебе это? — шипение включилось автоматически. Огонёк в глазах ангела потускнел сразу, как Кроули отстранился. Демон бросил фразу, давшую Азирафелю понять, что у него и представления нет, чем занимаются в салонах в это время, и что там не «просто трогают». — Раньше не тревожило тебя то, что я хожу к цирюльнику, — разочарованно озвучил ангел. Сердце демона застучало громко и сильно. Кроули чувствовал, как практически лёг на стекло, разрушая очередную стопку книг спиной. Демон вперился взглядом в глаза ангела: тот моргал с одинаковой частотой. Кроули максимально сполз к стеклу и ощутил отвратительное чувство в животе, абсолютно мерзкий клубок. — Ладно, если хочешь — иди. Если тебе этого хочется, Ангел. Азирафель отпустил Кроули и поправил свой жилет, потянув его за нижний край ткани. Он шагнул назад, оставляя демона лежать на подоконнике. — Да, я пойду, потому что хочу привести себя в порядок. Разве тебе не радостно, что я приду ухоженный? А ты пока съездишь и польёшь свои растения. Ангел разволновался: то было видно в его щепетильных жестах. Он второй раз похлопал себя по карманам пальто, проверяя наощупь их содержимое. Взглядом Азирафель обвел книжный, осматривая его и избегая острого столкновения с глазами Кроули. В конце концов, он всё же посмотрел вновь на демона. — Я ведь не колдую себе маникюр, в конце концов, — аргументировал ангел, показательно выставив перед собой руку. — Ты можешь делать что хочешь, Ангел. Окей, пусть кто-то другой трогает тебя. Конечно. Кроули сполз с подоконника, ушёл к колонне, развернулся к ней лицом и ощутил странное, необъяснимое чувство. Оно было настолько неприятным, что сравнить его демону было совершенно не с чем. Это была ревность силы цунами. Кроули обхватил себя руками. Ангел наблюдал за метаниями демона по книжному терпеливо, но с прищуром. — Иди. Конечно, это настолько в духе ангелов - не сотворять маникюр. А я бы мог тебе его сделать чудом… Иди! Такая ревность взбудоражила всю небесную натуру Азирафеля. Ему было неприятно, как Кроули цеплялся за природу ангела в споре и то, что он утопал в слепой ревности, совершенно не видя очевидного. Только подобное проявление чувств Азирафеля не обижало — наоборот, хотелось отстоять себя и заверить в обратном, донести истину до захлопнувшегося в ревности Кроули. Время поджимало. Кроули даже не понял, как это с ним произошло, но в одночасье он стал змеем и скрутился на диване. Страшное чувство досады охватило его. — Иди, —сказал Кроули на змеином. Довершением для Азирафеля стало наглое шипение. В его голове ни с того ни с сего встала смазанная шестеренка, а по механизму пробежалась молниеносная искра. Ангел глубоко вдохнул носом. Шестерни вновь сдвинулись, наверстывая свой шаг. Ангел быстро выдохнул ртом. В его физической оболочке определенно где-то да лопнул сосудик. Азирафель шаркнул ботинком по ковру, растерянно выбирая слова прощания. — Не забудь полить свои растения. Ничего лучше ангел найти так и не смог. Он решил дать Кроули время на обдумывание, ведь знал, как тот бывает вспыльчив, зато позже с неловкостью распинается в извинениях. Азирафель прощает всё заранее, так получилось и сейчас. Почувствовав душевное облегчение от собственной невиновности, ангел покинул книжный, стараясь не выдать шагом своей нервозности.