Метаморфоза

Иллюстрация к главе: https://i.postimg.cc/8kmz6mc6/IMG-3697.jpg Каждый шаг в сторону салона ощущался тяжелым для Азирафеля, словно к ногам подвесили гири. Он понимал: Кроули придёт к покою сам, его лишь необходимо толкнуть в обстоятельство. Ангел не понимал, почему тот спрашивал о любви, когда всё было очевидно. В том Азирафель подчеркивал для себя их разные природы — на своём месте он всегда мог чувствовать святое чувство любви телесно и духовно, оно наполняло физическую оболочку силой, которую можно было ощутить непосредственно. Кроули не мог чувствовать то же, потому, по мнению Азирафеля, и спрашивал. Из-за этого демон видел угрозу прикосновенности к своему ангелу, чьё явление было вполне прикосновенно для других. Азирафель не жаловал прикосновений к себе в виду приличий, вот только понадобится ему что-либо — позволит и другим, и себе. Не всё ведь будет бесконтактно, как во время пандемии. Кроули вывернулся из змеиного тела в человеческое и заорал – протяжно, воем, бессмысленным потоком гласных. Такой беспомощности он никогда раньше не ощущал. Он всё испортил? Прав ли он хоть в чём-то? Или не прав полностью? Кроули побежал к статуе коня, схватил очки, выскочил из книжного, бегом побежал к Бентли, сел в неё, повернул ключ зажигания и на гиперскорости поехал в отель. В голове крутилось только одно: какой-то мужик сейчас трогает волосы его ангела. Он не мог больше ни о чем больше думать, и в голове крутился дьявольский калейдоскоп из догадок о том, что ещё он мог трогать. Шею? Руки? Эти восхитительные, принадлежащие только ему пальцы? Тем временем в салоне мистер Пинк оказался радушен в приёме: поинтересовался жизнью, предложил Азирафелю и кофе, и сладкое к нему. Настроение наряду с принципом ангелу не позволило принять угощения, так что парикмахерское кресло было быстро занято. — Мистер Фелл, мне сложно правильно вспомнить вашу обычную форму прически, пока вы не улыбаетесь. Будьте так добры? — заметил Пинк, внимательно глядя в зеркало напротив, отражавшее их вместе. — О, разумеется, — расплылся в тёплой улыбке ангел от приятной просьбы. — Ваши кудри обрамляют вашу улыбку, готов поклясться, сэр, — усмехнулся стилист и подхватил в руки инструменты. Бесстрастная Бентли выдала на монитор магнитолы: «Ты уверен, что нужно беспокоиться?» Кроули открыл бардачок, вынул тряпку для протирания поверхностей и заложил ей монитор. Только советов таких не хватало! Добравшись до отеля, Демон истерически выбежал из машины и побежал в отель. Добравшись на лифте в номер, Кроули стал крушить всё, что попадалось ему на пути. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — кричал демон параллельно звону стекла. А в «Pink’s world of scissors» приятный разговор длился всю стрижку: о нововведениях, о которых следовало знать Азирафелю, как владельцу магазина в Сохо; о тоскливой погоде, сопровождающей локдаун; об увлечениях, которые им обоим, оказалось, пришлось обнаружить для себя в новых условиях... Житейский разговор стих, когда мистер Пинк искусно орудовал бритвой у лица ангела в пене и возобновился, когда они начали подбирать аромат. Кроули схватил лейку и полил все растения, а потом обессиленно плюхнулся на колени на пол и постарался дышать на счёт так, как говорили в подкастах. Демон стал вспоминать всё интимное, что было у них с ангелом. Он положил ладони на пол, дышал, вспоминал все эти невероятные моменты, а мысли всё плясали свой дьявольский канкан: «Как же ангел мог?...», «Может, это было глупо? Ведь это просто парикмахер…», «Напиться?...», «Сатана меня раздери, кажется, я совершил промашку». Кроули встал и вышел из номера. Сев за руль, демон увидел, что тряпка лежит на полу салона, а на мониторе магнитолы невозмутимое слово «Одумался?» Кроули стукнул по экрану два раза и поехал назад в книжный. Выбежав из Бентли, Кроули уткнулся головой в дверь книжного. Она была не заперта, просто табличка «технический перерыв». Конечно, ангел не закрыл её, и у демона тоже не было своего ключа: в порыве ссоры они подвергли магазин риску. Прошло чуть больше четверти часа с момента ухода ангела, Кроули обернулся, посмотрел в сторону злосчастной парикмахерской и тихо пошел по направлению к окну витрины барбершопа и заглянул в него. Он увидел своего ангела, сидящего перед зеркалом в парикмахерском кресле и улыбавшегося, а позади него стоял рыжий мужик в переднике, который также улыбался во всю пасть и что-то говорил ангелу, глядя в его глаза через зеркало. — Вам, мистер Фелл, в ноты сердца отлично подходят пряные ароматы. На горячей, как у Вас, коже, они держатся более стойко, — консультировал мистер Пинк, поочередно капая концентраты на блоттеры. — Да, корицу необходимо добавить. Она больше всех нот мне по душе, — едва заинтересованно отвечал ангел, кося взгляд в серую снаружи витрину. — Вы сегодня озабочены чем-то, сэр? Я могу предложить Вам массаж, если мысли не дают покоя. Знаете, у меня волшебные руки, — воодушевленно сообщил Пинк, заслоняя собой Азирафелю вид на витрину. — Что Вы, я верю, что Ваши руки способны на многое, но это не стоит того, — отрезал ангел, вернув взгляд в зеркало. Сердце Азирафеля занимало волнение о Кроули. Даже новый образ, предвкушение хорошего парфюма не могло перебить ощущения под кожей, что, должно быть, Кроули натворил делов. «Плевать!» — прошипел Кроули и ринулся обратно в книжный. Вернувшись внутрь магазина, Кроули сел в кресло и попытался унять стук ревнивого сердца. «Я просто идиот, кретин и скандалист!» — такой себе вердикт вынес демон. Демон решил, что самым лучшим действием будет сейчас погрузиться в то общее, что у них есть в рамках магазина и стал аккуратно складывать вещи на столе Азирафеля, особенно не меняя их расположения, но делая так, чтобы всё было по порциям: собрал карандаши в одну группку, ножницы в другую. Ангел всё разбрасывал в творческом беспорядке. Кроули шмыгнул носом и посмотрел за окно: когда уже Азирафель вернётся? Если бы не дурацкая ангельская привычка не иметь мобильного телефона, демон бы уже сто тысяч раз ему написал, что сожалеет о своём поведении, но, согласно предрассудкам, ангел предпочитал жить как век назад. Для Азирафеля дальнейшие комментарии мистера Пинка поначалу ничем не различались — они сваливались в один клуб того, что выслушивал Азирафель каждое свое посещение, ведь чистый взор ангела различал лесть и навязывание услуг. Но тут замаячили сдвиги в сторону совместного времяпровождения. Сначала речь о собрании торговцев, от которой у Азирафеля ни одна мимическая мышца не дрогнула, затем бурная беседа о вине, где оба блеснули познаниями, а после мистер Пинк спросил: — Вы весьма искушенный ценитель, сэр! В целом, я собираю разные сорта вин, но особенно дышу к «Пино Нуар». Как Вы относитесь к нему? — Очень свежее, идеально подходит для легкой прогулки по жаркой погоде, — рассудил ангел. Тем временем в книжном Кроули подошёл к картине и стал на неё смотреть. Сколько же всего случилось, когда они готовились писать её. Демон подошел к письменному столу, взял маленький листочек из блока для записей, карандаш и написал: «Прости, я дурак. Ищи такие же записки везде по книжному». Он шумно вздохнул и представил, что они всё-таки окажутся однажды вместе на кровати и будут обнимать друг друга и спать. Кроули взял ещё бумажек, намереваясь тотчас осуществить угрозу с уже существующей около картины записки, но решил, что это полная глупость и вернул бумагу на стол. В этот самый момент в салоне мистер Пинк сказал лисьим голосом: — Что ж, погодой нас Лондон не жалует, однако как Вы смотрите на то, чтобы опробовать коллекционную бутылку, которую мне подарили в Бургундии? Внутри Азирафеля всё перевернулось. Он вскинул брови в удивлении и едва удержался от того, как не скривить лицо далее. В горле комом застрял отказ. Для него соблазна согласиться не было никакого — как бы ни повернулась судьба, пить со своим стилистом ангел бы не стал ни в коем случае. Шоком для Азирафеля оказалось то, что такое предложение поступило от него в принципе. Ангел мог представить себе отвлеченные беседы с любым работником сферы услуг — то было обыкновенной вежливостью, однако приглашение испить горячительного было иным. Дружба с коллегой по расположению могла бы быть полезна Азирафелю, только для него это была не желанная форма связи, да и сейчас были совершенно неподходящие обстоятельства. Кроули знал, что мог бы сейчас снова передать любые мысли Азирафелю на расстоянии, но ему было боязно, потому что в прошлый раз ангел отчитал его за ребячество. И тогда демон решил выйти из магазина и ждать ангела у входа. Кроули прошагал к двери, вышел за неё и встал по стойке «смирно». Тут же как из-под земли появился покупатель, который решил посетить книжный — это был худой парень типажа «ботаник». У тут у Кроули зазиждилась надежда: это был шанс получить легальные полномочия. — Вы в магазин? — буркнул Кроули в ультранизкой тональности. — Мой... друг его владелец, он скоро придет. Подождите. Кроули шумно выдохнул и передал Азирафелю мысленно: «Тут покупатель, Ангел, что мне делать?» — Мистер Пинк… — начал свой потенциальный отказ Азирафель, и тут его мысль оборвала трансляция Кроули. К нескольким ангельским заботам добавилась еще одна. Он подумал, если Кроули передал что-то связное — значит, с ним все в порядке на основных показателях: демон трезв и охраняет книжную лавку. Дальше: он наблюдателен и ждет. Ангел перестал прокручивать кольцо на пальце, которое занимало его последние полчаса, и улыбнулся с выдохом облегчения. Мистер Пинк не понял и переспросил, особенно прислушавшись к Азирафелю. Стилист имел смелость считать, что вздох и улыбка были для его роскошного предложения. — Я вспомнил, что мне нужно срочно вернуться в свой магазин. Уже задерживаюсь. Мистер Пинк, мы что-то с Вами сегодня не укладываемся по времени, — трепетно быстро протараторил ангел, доставая кошелек и деньги. Оторопевший парикмахер забыл даже вручить парфюм впопыхах выскочившему из салона Азирафелю. Быстрым шагом ангел преодолел расстояние к книжному и, завидев Кроули издалека, заулыбался только шире. Запыхавшись от волнения, он раскивался по привычке сначала пареньку, затем демону. После шумного выдоха он отворил дверь книжного и рукой пригласил внутрь обоих. — Добрый день, прошу прощения за задержку. Проходите, пожалуйста, — обратился ангел к посетителю, а затем поднял взгляд к Кроули и кивком спросил «как ты?» Кроули быстро кивнул ангелу в ответ несколько раз. Он чувствовал, как быстро ангел дышит и всеми системами предоставленного ему человеческого тела ощущал, что ангел здесь для него и волнуется. Он таращился на Азирафеля и чувствовал, что у ангела взволнованно бьётся сердце. Он видел пульсирующие ангельские венки на висках. Волнение между ними заполнило всё пространство. Бедный посетитель стал для Азирафеля лишь предлогом явиться к Кроули. Никакого установленного времени на салон ранее не было, ангел проводил в нем столько, сколько приходилось. Однако закономерность прослеживалась и, зайдя в магазин, Азирафель проверил свои часы и убедился в том, что сеанс был действительно более затяжным на этот раз. Парень, получивший допуск к знаниям всего человечества, почти не привлёк к себе глаз ангела. Те были заняты досмотром книжного и отмечали изменения в нём, как сканер. Рассортированные на столе предметы Азирафель потревожил и достал один карандаш из целой группы, покрутив в руке, а затем положил его обратно. Для него таковое увлечение Кроули в новинку. Ангел ожидал, что тот либо уедет на весь день к себе, либо уснёт в змеином обличии на диване.  Кроули бесшумно ступал за ангелом, как хищник, полностью фиксируясь на Азирафеле и его передвижениях. Сердце демона стучало громко. И когда в какой-то момент они оказались дальше от покупателя, который оторопело смотрел на полки, демон вжался в стену около окна и прошептал громко: — Любовь моя, я... Шёпот вынудил Азирафеля оторваться от анализа изменений на столе. Он видел, насколько смешанным было состояние любимого демона. И так захотелось ангелу обсудить пережитую перепалку, что он опёрся рукой в край стола и потянулся к Кроули, чтобы слышать того яснее, но тут покупатель шагнул в их зону доступа. Кроули повернулся и схватил какую-то квитанцию со стола. Ангел не потерялся, потому мгновенно увлек незнакомца в разговор и заодно увёл вглубь книжного к отделу, которым тот интересовался, чтобы не заставлять Кроули лишний раз переживать. Демон загасил все эмоции, положил бумажку и стал шагать по книжному, словно был налоговым инспектором, зашедшим для независимой проверки. У демона непривычно дрожали руки, и он хотел, чтобы все люди, что есть на Земле, испарились, чтобы они оказались наедине, и он смог бы объяснить свою неправоту. Но тот паренёк был явно настроен на обсуждение книг. Азирафель изо всех сил старался отвязаться от клиента быстрее, поэтому говорил с парнем вежливо, но быстро, не давая тому толком времени сориентироваться и выбрать. На удивление, тот поспевал за торопливой речью и подкидывал новые задачки с вопросами, требующими незамедлительной дешифровки в виде образцов книг по выбранным предпочтениям. Ангел играл в фильтр еще несколько минут, пересекая магазин вдоль и поперек, пока не расхвалил конкретный образец высокими заявлениями — и парень, знающий произведение, только с горящими глазами завел тему обсуждения сюжета. Полчаса ушло на то, чтобы обнаружить то, что большой ценитель бы счел увлекательным и не знал ранее. Из того родилась другая проблема — отдать издание. Азирафель уверенно защищал свою книгу, стараясь убедить клиента в том, что покупка будет невыгодной для него. По итогу он сдался, и парень выскочил из лавки вприпрыжку и с книжкой за пазухой. Ангел вышел из глубин шкафов прямо навстречу к Кроули с глухим и уставшим стоном, держа в руке нечто непонятное. Подойдя ближе, он сложил руки перед своей грудью, сжав в руках небольшую, будто бы записную, книжку. — Всё! — выдохнул Азирафель. — Теперь мы точно одни. Ты хотел что-то сказать? — Да, хотел. Кроули резко снял и отбросил очки, метнулся к ангелу, схватил его за лацканы пиджака, не анализируя действия ничуть и мимолетно лишь вспоминая, что он сделал то же самое в бывшем монастыре 12 лет назад отчасти с иной целью, прижал к стене, налёг всем телом и поцеловал в губы. Из ангела донесся полустон, полуписк, полувздох, и сердце его ухнуло за грудину и прилипло к спине, которой он уже тёр стену под напором демона. Внезапность выбила почву у Азирафеля из-под ног, но столь приятно то было, что и сопротивляться не возникало идеи. Кроули действительно говорил. Демон не мог ничего анализировать, он просто целовал губы и чувствовал, что те раскрываются не в страстном ответе, а просто потому, что ангелу не хватало воздуха между ними. Азирафель не сразу сомкнул глаза, потому несколько первых секунд таращился на любимого, что жался к губам так жадно. За эти мгновения он частым морганием отфотографировал все напряжение на лице демона, каждую искаженную морщинку и дрожащие ресницы на краю плотно жмурившихся глаз. Кроули действовал, по его демоническому мнению, неправильно, но не мог остановиться. Он с яростью вылизывал губы ангела, верхнюю, нижнюю, потом снова и снова по кругу, слыша лишь шумные выдохи в ответ, сливавшиеся с его собственными, и после очередного горячего выдоха Кроули в щёку, ангел наконец закрыл глаза и позволил поцелую захватить голову. Разум покинул его от переизбытка чувств, от чего Азирафель перешёл на реакцию первостепенно физическую. И всё равно потребность в дыхании была для него на втором месте после поцелуя, поэтому ангел поворачивал голову в движениях совместной стихии. Руки ангела, прижатые торсом разгорячённого демона, продолжали что-то держать, а Кроули не мог остановиться и продолжал, продолжал целовать. Тут раздался оглушающий звук колокольчика двери книжного, и сразу же после него голос: — Мистер Фелл, вы не забрали свой одеколон! Кроули отшатнулся от ангела, отпустил, шагнул назад и вперился взглядом в покрасневшие губы, которые, хоть и не давали разрешения на поцелуй, алели сейчас так, что демон хотел остановить время. Азирафель поначалу не понял, почему Кроули остановился. Он, с побагровелыми скулами и сбитым дыханием, отследил движения отстраняющегося демона, словно в тумане. Только испытав мгновенное сожаление за прерванный ритуал, ангел отвёл взгляд в сторону и заметил внезапно материализовавшегося мистера Пинка. Азирафель задохнулся на месте и, сгорев от стыда дотла, сипло набрал в грудь побольше воздуха ртом. Теперь его сердце определенно упало в пятки, зато лицо стало куда напуганнее и выразительнее, чем на любимом фото Кроули с рабочим названием «Пойманность на горячем». Сначала ангел бросил умоляющий взгляд на изваяние демона, а затем, почти сразу отчаявшись, на негнущихся ногах обошел Кроули и подошел к Пинку. — Вы бы… Постучались хоть! — едва нашёлся Азирафель, меж взволнованных вдохов выражая ненавязчивый упрек.