Сначала

      Утро ознаменовалось дикой головной болью и гулом ушах. Каждая мысль обернулась килограммовой гирей и не давала даже приподняться с постели. Сон Димы был поверхностным и беспокойным: стоило ему заснуть, как тревога охватывала всё его тело, и он в ужасе открывал глаза. Даже завалявшаяся в аптечке таблетка снотворного не успокоила его разум. Промучавшись так всю ночь, он уставился в экран телефона, гипнотизируя застывшие “06:14”. Пытаться заснуть не было смысла, но встать не было сил.       Он лежал в постели, и казалось, что весь мир, с его страхами и проблемами, остаётся где-то там, снаружи. Одеяло, которым он накрывался с головой и лежал, пока не становилось трудно дышать, будто панцирь, охраняло его от предстоящих бед. Но стоит телу покинуть его тёплые объятия, как реальность снова обрушится на Диму, сбивая того с ног.       Цифры на экране мобильного сменяли друг друга, начиная мягко намекать на возможность опоздания, но Дима не двигался с места. Тело налилось свинцом и больше ему не подчинялось. Вскоре прозвенел будильник - но и это не заставило юношу встать. В мыслях образовалась пугающая пустота, но Дима понимал, что ворох тревог скоро снова накроет его с головой.       Когда время приблизилось к опасной отметке, Дима смог вытолкнуть себя из постели, встречая жестокую действительность.       Да. Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заинтересовался парнем. В том самом смысле.       Да, ему придётся идти на работу и общаться с ним, как ни в чём не бывало.       Да, ему надо как-то с этим жить.       Но как?..       Холодный пол, коснувшись ног, заставил Диму очнуться. Сейчас не время для размышлений.       Просто встать. Умыться, почистить зубы. Причесаться. Одеться. Выйти, не забыть закрыть дверь. Всё просто. Сконцентрироваться на простых действиях. Не думать. Главное не думать.       Идём. Просто идём. Шаг, ещё шаг. Всё хорошо. Потом переодеться. Встать за кассу. Поприветствовать коллег. Это же просто.       Дима сосредоточенно считал свои шаги, когда вдали показалась вывеска магазина. Он не заметил, как замедлился. Надо просто идти.       Открыл дверь, поприветствовал как обычно засыпающего за кассой Максима. Молодец, справился. Переоделся. И правда, направили рассчитывать покупателей. Отлично, принял смену. Поздоровался с покупателем. Улыбнулся спешащей Даше.       Зашёл Илья.       Не справился.       Парень радостно улыбнулся Диме и поприветствовал привычным движением. В груди словно что-то расцвело. И тут же завяло. Гадкое чувство разлилось по телу, что Диме захотелось помыться.       Омерзение.       Омерзение к самому себе.       Ничего не подозревающий Илья быстро переключил своё внимание на коллег, приветствуя каждого. Он всегда такой - открытый, честный. Он был дружелюбен к Диме, помогал ему от чистого сердца. И чем он ему отплатил? Что стало ответом на его доброту?       Омерзителен.       Диме захотелось укусить себя, или ударить. В нём поднялось столько злости к самому себе, что он хотел бить себя до тех пор, пока вся эта грязь не вылетит из его головы.       Илья, уже готовый к смене, попытался заговорить с парнем, но слова застревали у Димы в глотке. Казалось, что стоит ему начать отвечать, и он испачкает Илью в своих мыслях. Юноша бросал на Диму обеспокоенные взгляды, но ни на один свой вопрос так и не получил вразумительного ответа. Что тот мог ему сказать?       Хотя людей сегодня было немного, Дима чувствовал себя так, словно отработал сутки без перерыва. Он пытался отвлечься на задачи, но стоило объекту его страданий появиться в поле зрения, как поток самоуничижения начинал свой новый круг. Никогда до этого парень даже не предполагал, что мысли могут истощать до такой степени.       Он уже направлялся к выходу, когда перед ним неожиданно возник Илья. Парень держал руки в карманах брюк, а взгляд его бегал по полу, не останавливаясь на чём-то одном. Сердце Димы пропустило удар.       – Я тут… – замялся коллега, переминаясь с ноги на ногу, – В общем вот. Говорят, поднимает настроение. Эндорфины, все дела.       Дима перевёл взгляд на вытянутую руку и чуть не взвыл вслух. В руках парня была шоколадка. Сердце забилось как бешеное, а к щекам стала приливать кровь. Спасибо всем Богам, что в подсобке было темновато.       Справившись с дрожью в руках, он взял подарок и спрятал его в карман. Он хотел,чтобы его действия выглядели естественно, но не был уверен в успехе.       – Не стоило. Но спасибо, – звучит спокойно. Отлично.       – Если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь ко мне обратиться, – парень снова спрятал руки в карманы, будто ему было неловко, – Ну, то есть к нам. К Свете, ко всем. Мы поможем.       Дима кивнул. Он не знал, что ответить. Ладони его вспотели, и казалось, даже шоколадка начала таять. Они ещё недолго неловко постояли друг напротив друга, как в подсобку вошла задержавшаяся на смене Даша. Появившаяся резко девушка сбросила с парней охватившее их оцепенение. Илья, быстро попрощавшись, выбежал из служебного помещения, а Дима сел на стоящий рядом стул, пытаясь перевести дух.       “Если бы ты знал, кому помогаешь…” – печально пронеслось у него в голове.       * * *       Дни были долгими, мрачными и тягучими. На выходных Дима хотел как можно скорее оказаться на работе (и ненавидел себя за эти мысли), а на работе - скорее спрятаться дома, чтобы никто и никогда его больше не видел. В один момент он решал перевестись в параллельную смену или вообще уволиться, а в другой терзал себя очередной короткой беседой с Ильёй. Дима не мог отказаться от мучительного выискивания знакомого лица среди стеллажей каждый день, от привычного удара кулаков каждое утро. Всё это приносило ему садисткое, граничащее с болью удовольствие.       Иногда ему писал Кирилл, но сил на общение не было. Друг, кажется, заметил изменения в парне, но тот не соглашался “излить душу” или просто встретиться. Дима просто не мог даже озвучить причину своих проблем - как это вообще можно сказать вслух? - и предпочитал вариться в своих переживаниях в одиночестве.       Всё больше раздражения вызывала Даша. Каждый раз, когда Дима видел их вместе, ему хотелось выколоть себе глаза и заткнуть уши, лишь бы не видеть их счастливые лица, лишь бы не слышать их смех. А потом он злился на себя. За то, что злится на Дашу. В чём была её вина? Может, в том, что она - симпатичная девушка, и нравится парню? В том, что ей нравится этот парень, и она хочет проводить с ним время?       Тот, кто в этом уравнении лишний - это как раз Дима, так что он единственный, на ком стоит срывать свою злость.       В один из дней, когда Дима в снова предался самобичеванию, к нему подошёл озадаченный Илья. Он и так в последнее время достаточно часто бросал на коллегу нечитаемые взгляды, но в тот раз выглядел особенно обеспокоенным.       “Скажи, я чем-то тебя обидел?”       Вопрос, прозвучавший из его уст, поставил Диму в тупик. Он мог ожидать чего угодно, но только не этого. Парень предполагал, что Илья-таки обратил внимание на его постоянные долгие изучающие взгляды, ощутил странный, пробирающий до ужаса интерес со стороны другого мужчины. Но никак он не думал, что коллега, заметив странное поведение Димы, будет искать причину в себе.       “Всё в порядке”, - только и смог вымолвить парень, прежде чем в очередной раз сбежать.       Ему нужно было научиться вести себя нормально. Либо уже что-то решить. Он не мог вечно находиться в таком состоянии. Либо он становится таким же, как прежде, либо ему действительно стоит уйти.       Проще сказать, чем сделать.       * * *       Как назло, ожил и его студенческий чат. Их было четверо - Андрей, Лёха, Дима и Кирилл. Они все неплохо общались во времена университета, и даже после выпуска старались поддерживать связь. В любое другое время Дима был бы рад увидеться со старыми друзьями, но сейчас его голова и так пухла от проблем. Зачинщиком встречи, кстати, был снова Кирилл. Видно, не добившись успеха в личных сообщениях, он решил достать козырь из рукава и Диму из дома самым грязным способом - собрав всю их компанию. Друг прекрасно знал, что с общей встречи Диме слиться не удастся. Поэтому, поворчав на Кирилла и его неугомонность, в назначенный день он всё-таки открыл двери их любимого ещё со студенчества бара.       Друзья уже были на месте - они заняли их обычный столик у окна, и около каждого стояло по кружке пива. Парни радостно поприветствовали Диму, заметив, что тот стал выглядеть ещё серьёзнее.       Они много пили, вспоминали универские времена, жаловались на “взрослые” проблемы, которые подстерегли их после выпуска. Лёха и Андрей, с которыми Дима не поддерживал постоянной связи, были удивлены решению парня уйти из IT. Тот ведь учился с таким рвением, так что все были уверены в его прекрасном программистском будущем. На самом деле, из всей их компании, только Дима и был искренне заинтересован этой сферой. Андрей, имея достаточно слабое представление о программировании перед учёбой разочаровался достаточно быстро, но доучился ради корочки, уйдя впоследствии в смежную сферу. Лёха любил кодить, но он мог заниматься и любым другим делом, которое приносило бы ему неплохой заработок. Кирилл же поступил за компанию с Димой. Его отец владел небольшим бизнесом автомоек, и сразу же после обучения пристроил сына к себе, обучая своему ремеслу. На самом деле сценарий был известен уже в школе, но родители советской закалки не могли оставить сына “без высшего”. Правда, смысла в этом высшем было мало - одна часть сдавалась с помощью друга, вторая же, без зазрения совести, покупалась.       Через пару часов друзья совсем расшумелись, и уже изрядно подвыпившие Андрей и Лёха, направившись за очередными напитками к бару, отвлеклись на стол двух милых барышень, которые, впрочем, были не против знакомства. Парни махнули своим оставшимся за столиком друзьям, подзывая к новообразовавшейся компании, однако Кирилл жестами отказался от соблазнительного предложения.       – А теперь рассказывай, что у тебя случилось, – безапелляционно заявил приятель, своим тоном показывая, что отмазки про “всё хорошо” не прокатят.       – Ты ведь для этого всех собрал? – больше для вида спросил Дима. Он и без этого знал ответ.       – Ну а иначе ты бы так и сидел в одиночестве, пока не довёл себя до срыва, – пожал плечами Кирилл. В долгой дружбе есть много плюсов, но то, насколько хорошо может тебя знать человек, иногда может пугать. – Так что, расскажешь?       Дима тяжело вздохнул и уставился на свою кружку с пивом, обхватив её двумя руками. Внешне он выглядел спокойно, но внутри всё клокотало от тревоги. С одной стороны, он и сам понимал, что не может больше вариться в этом один. Ему буквально казалось, что он сходит с ума. С другой, он не понимал, как выскажет всё то, что творилось у него в душе. Пусть мысленно Дима уже всё понимал, но озвучить это - значит, окончательно принять реальность. И что скажет Кирилл? Ему будет противно? Неприятно? Может, он больше не захочет с ним общаться?       Пауза неприлично затянулась, и Кирилл снова взял инициативу в свои руки.       – Хорошо, давай я попробую угадать. Это связано с твоей работой?       Дима выдохнул чуть громче обычного.       – Это связано с твоими коллегами? Точнее, коллегой?       Руки крепче обхватили бокал, что на кистях стали видны суставы.       – Это связано с Ильёй?        Дима бросил ошарашенный взгляд на друга и впился в него глазами. Сердце стучало как бешенное, и он боялся даже шелохнуться.       – До тебя дошло, что он тебе нравится?       Дима резко выпрямился, чуть не разлив от резкого движения пиво. Всё его тело оцепенело.       – Ты?.. Что?...       – Ой, да ладно, это было очевидно. Ты впервые так много трещал в нашем чате, да и темы у тебя всегда сводились к одному. Я лишь гадал, когда до тебя до самого дойдёт.       Оцепенение спало, а вместе с ним с плеч будто свалился огромный груз. Диме даже показалось, что он может заплакать. Он поставил локти на стол и уронил лицо в ладони.       – Какой же это пиздец!       – Ну-ну, не переживай, со всеми это рано или поздно случается, – похлопал Кирилл друга по спине, – ну, в плане первые чувства и всё такое. Просто ты у нас запоздавший цветочек.       Дима затих и одним глазом посмотрел на своего друга:       – А тебе не… противно?       – Противно что? – искренне удивился Кирилл, будто услышал что-то из ряда вон выходящее. – Тебе просто понравился другой человек, подумаешь! Тоже мне.       – Но мы же оба, ну, парни?       – А мы что, в Древней Руси? Или в СССР со статьёй за мужеложство? Боже, 21 век на дворе. Пока вы оба совершеннолетние и делаете что-либо по собственному желанию, то это вообще никого не касается.       Слова, сказанные другом, словно бальзам залечивали истерзанную мучениями душу. Мысль о том, что с ним всё в порядке, даже не приходила ему в голову.       – Мне стыдно перед ним.       – За что?       – Он так хорошо относится ко мне. Добр. А у меня… такие грязные мысли.       Резкая боль в области головы заставила Диму опешить. Кирилл, который только что щёлкнул друга по лбу, поспешил убрать руку.       – Вот поэтому я и вытащил тебя сегодня! Кто знает, что ты там ещё бы себе надумал, пока сидел в одиночестве. Хорошо, давай начнём издалека. Помнишь Кристину из параллельного класса?       Дима сморщил лоб, пытаясь вспомнить, о ком говорил Кирилл. Через некоторое время в голове всплыл образ неприметной темноволосой девушки с длинной косой.       – Допустим.       – Она по тебе с девятого класса сохла. Постоянно около наших кабинетов с подружкой крутилась, будто бы случайно.       Воспоминания становились всё более очерченными, и Дима действительно вспомнил, как часто замечал девушку неподалёку. Когда они встречались взглядом, она всегда немного пугалась, а потом смущённо отводила глаза. Мгновенно он провёл параллель с собой нынешним, и вдруг понял, что сам ведёт себя с Ильёй точно так же. От этой мысли захотелось удариться головой о стол.       – Судя по твоему виду, ты вспомнил. Так вот, когда её подружка рассказала тебе о её чувствах, что ты испытал?       Это было незадолго до их выпуска. Подруга Кристины, русоволосая девушка чуть выше среднего, подошла к Диме на перемене и отвела того в сторону. Она выглядела решительно, но по беспокойным рукам, которые всё не могли найти себе места, было видно, что та заметно нервничала. Набравшись смелости, она рассказала Диме о том, как Кристина была влюблена в него все эти годы, как боялась подойти (и боится до сих пор), и что она больше не может смотреть на мучения подруги. Если у Димы есть хоть какой-то интерес - то тогда пусть он его проявит, а если нет - то она сама попытается объяснить это подруге. Лишь бы та больше не мучила себя неопределённостью.       Первое, что испытал Дима - это был шок. Пусть он и замечал девушку рядом со своим классом чаще, чем должен был, он никогда не задумывался о причинах. Мысль о том, что он мог кому-то так серьёзно понравиться, казалась ему чуждой. После следовало сочувствие. Хотя Кристина и была достаточно милой, но интереса к ней он совершенно не испытывал. Парень не так давно освободился от тяготевших его отношений с одноклассницей, и вступать в подобное снова совершенно не желал. Ему было грустно, что он не может ответить девушке взаимностью. На самом деле, было бы проще, если бы она не была в него влюблена. Она явно выбрала не того кандидата.       – Так что, испытывал ли ты к ней отвращение? – вырвал из размышлений голос Кирилла.       Дима покачал головой. Последнее, что он мог испытать - это отвращение. Но она девушка. А он парень. Это ведь совершенно…       – Это не совершенно разные вещи, – будто бы прочитав его мысли, ответил Кирилл, – Чувства, какими бы они не были, не зло. Можно сказать, что этот твой Илья даже удостоился такой чести - украл непоколебимое сердце моего друга.       Дима не удержался и усмехнулся. Кирилл даже самую серьёзную тему мог свести в шутку.       – Не факт, что Илья такой же “прогрессивный”, как и ты, – уже более спокойно заметил Дима.       – Такое и правда, нельзя отрицать, – не моргнув и глазом, выпалил Кирилл, – только это уже будет говорить не о тебе, а о нём. Понимаешь?       Дима понимал. Сумбурный поток мрачных мыслей, съедавший его все эти дни, потихоньку рассеивался, давая место одной простой идее: его чувства - не зло. Он не мог сказать, что полностью принял всю эту ситуацию, но ему, точно, стало намного легче. Он благодарно улыбнулся Кириллу, а тот снова поддерживающе похлопал его по спине.       Вскоре за стол вернулись Андрей и Лёха - знакомство с прекрасными дамами обернулось провалом, и они пришли заливать своё поражение алкоголем. Остаток вечера прошёл за уже пьяной, но лёгкой беседой. Дима, с которого спала былая мрачность, снова стал собой, отпуская редкие саркастические замечания в сторону своих друзей. Тиски, сжимавшие его всё это время, наконец-то немного отпустили, и он смог вдохнуть полной грудью.