Кухонный свет

      Джордж никогда бы не оставил даму в беде, а потому, когда Макс позвонил ему и попросил подвезти домой, он нехотя взял ключи и ответил, что будет через десять минут. — Почему ты просто не вызвал такси? — спросил Джордж, когда захлопнулась дверца его машины и промокший Макс намочил ни в чем не повинные сиденья. Джордж не стал упоминать другой очевидный вариант для Макса, ведь прекрасно понимал, почему он позвонил именно ему, но не хотел показаться доступным. — Не хотелось по дороге домой отвечать на миллион вопросов о том, почему я не побеждаю в этом году, — проворчал Макс, пристегивая ремень безопасности. — Оправдания получше не нашёл? — Джордж завёл автомобиль и вырулил с парковки. Он ехал по знакомой дороге к квартире Макса, а дождь всё яростно барабанил по стёклам. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь скрипом дворников и непрекращающимся дождем.       Оставалось всего два поворота до нужного дома, когда Макс вдруг прорезал тишину. — Я не хочу домой, пока, — он не глядел на Джорджа, лишь ковырял ногти. — Что, с милым в шалаше уже не рай? — спросил Джордж, дерзнув совсем не тонко намекнуть на то, ответ на что его не особенно волновал. Он всё равно остановил машину, прежде чем подъехать слишком близко к дому Макса. Прежде чем их могли заметить. — Я не хочу об этом говорить, — Макс сощурил глаза, а губы сжал в тонкую упрямую линию.       Джордж задумался. Размышлял о неприятных последствиях и о том, какой плохой идеей было то, что он собирался предложить. Но ведь Макс позвонил ему, а не кому-то другому, тому, кто наверняка ждёт его дома. — Ты же не хочешь сегодня ничего решать, да? — Джордж не стал дожидаться ответа. — Ко мне? — с секунду вопрос висел в воздухе, затем Джордж продолжил: — Или в отель?       Наконец Макс взглянул на него, выражение его лица было нечитаемым. Единственное, можно было заключить, что оно было мрачным и каким-то сложным. — К тебе. Меньше шансов, что нас спалят.       Джордж кивнул, нажал на педаль газа и, развернувшись, погнал прочь от дома, где в гостиной Макса наверняка ещё горел свет.       Сердце Джорджа билось в унисон с дождём, непрерывно стучало по стенке груди. Это была плохая, ужасная идея, но мучила она не меньше, чем возбуждала. Каждый раз, когда они делали это, Джордж клялся, что это будет в последний раз; он не был создан героем адюльтера. Лежавшая на его бедре ладонь Макса не облегчила терзаний, а лишь побудила Джорджа глубже втопить педаль газа, держа одну руку на руле. Мгновение он колебался, вспомнив о мужчине, который ждал Макса дома. Эта мысль продлилась недолго. Рука Джорджа потянулась к руке Макса, пальцы прошлись по внутреннему шву джинсов голландца.       Дразнящие, с намёком прикосновения не прекращались всю короткую молчаливую поездку к дому Джорджа. Знакомое возбуждение скапливалось где-то внизу живота Джорджа, и к тому времени, как они въехали на подземную парковку, у него уже почти встал, и британцу отчаянно хотелось поскорее выбраться из машины.       Путь через вестибюль казался вечностью, Джорджу не терпелось дотронуться до мужчины, который так долго был от него далеко. Пришлось держать руки при себе. Джордж небрежно кивнул охраннику, Макс натянул кепку пониже. — Конечно, это поможет тебе замаскироваться, — пробормотал Джордж, и улыбка озарила его лицо. Макс не ответил ему, и Джордж засомневался, стоило ли его приглашать.       Сомнения развеялись, когда его прижали к входной двери, как раз в ту секунду, когда она за ними захлопнулась. Он едва успел осознать происходящее, как Макс жадно и отчаянно врезался губами в его губы, а его язык проник в чужой рот.       Блять, как же ему этого не хватало.       Нетерпеливые руки забрались Джорджу под футболку, задрали, и по его щеке потянулась дорожка поцелуев и укусов. — Тебя что, дома не кормят? — спросил Джордж, имея в виду очевидное. Макс смысл этих слов понял, и Джордж ахнул, когда его голова была откинута назад схватившей его за волосы рукой. — Может, мне не нравится, как он готовит, — рявкнул Макс, приникнув к яремной вене Джорджа, и отпустил его волосы, чтобы расстегнуть ему джинсы. — Пора брать с тебя плату, — простонал Джордж, когда Макс засунул руку в его боксёры и пару раз ему вздрочнул. — Как шлюха, — согласился Макс, сжав член Джорджа, а затем убрав руку и оставив Джорджа разочарованным дразнящей лаской. — Ты кайфуешь, зная, что спишь с чужим мужчиной, — это не было вопросом и не должно было быть им. Они оба знали, что Джордж раздвигал ноги для Макса отчасти из-за того, что это его возбуждало.       Макс, наверное, согласится, что одна только мысль о том, что ему снова сойдёт это с рук, его заводила.       Они сбрасывали с себя одежду по пути в спальню, пока Джордж не оказался на кровати, нагой и возбужденный, а Макс достал смазку, которая, как они оба знали, хранилась в верхнем ящике тумбы. — Задом кверху, шалава, — скомандовал Макс, взглядом провоцируя Джордж сказать что-нибудь в ответ.       Джордж не стал, лишь выгнул спину, перенеся вес на предплечья и опустив голову, и стал ждать следующих действий Макса. Долго ждать не пришлось: звук открывающейся крышки смазки и её холод, стекающий по его дырочке, заставили Джорджа поёжиться. — Ты же знаешь, я это ненавижу, — проворчал он, даже когда палец дразняще обвел складочки мышц. — Знаю, — согласился Макс, просунув внутрь два пальца, растягивая Джорджа. Он делал это не медленно и нежно, а скорее торопливо, даже слишком, но Джордж всё равно насаживался на его пальцы. Их грубо выдернули, с резким шлепком ударив по ягодицам. Джордж услышал, как разрывают упаковку презерватива, и ждал эту долгую, томительную минуту, пока Макс его наденет. Его собственный член тяжело повис меж ног, с головки на простыни капал предэякулят.       Чужие руки грубо схватили Джорджа за бёдра, большие пальцы раздвинули ягодицы, и Макс ввёл головку своего члена в Джорджа, дав ему лишь мгновение, чтобы привыкнуть, прежде чем толкнуться вперед, насаживая Джорджа на член и выбивая из него крик. — Блять, Макс, пожалуйста, — взмолился Джордж, и голос его из-за растягивающего нутро толстого члена звучал напряжённо и натужно. Просил ли он большего или молился, чтобы Макс дал ему возможность приспособиться, не имело значения. Макс медленно выходил, только чтобы снова грубо войти.       Макс задал весьма карающий ритм, ударяя по простате Джорджа через каждые несколько толчков, как будто бы случайно, как будто Максу было безразлично, нравится это Джорджу или нет. Оба знали, что это часть их извращённой игры: Максу нравилось вынуждать Джорджа умолять, Джорджу нравилось, когда его доводили до предела.       Он сдался быстрее обычного. Слишком уж давно его никто не пользовал, желание его было отчаянным. — Макс, Макс, пожалуйста, блять, жёстче, — заскулил он, покачивая бедрами навстречу Максу; между позвонками, в ложбинках, скапливался пот. — Давалка, — прорычал Макс, но дал Джорджу то, чего он хотел, в чем он нуждался. — Сам себя трогай, я делаю это не ради тебя.       Джордж поднес руку к своему члену и стал ласкать себя в такт толчкам Макса, сотрясаясь от усилий, которые приходилось прилагать, чтобы удержаться на одной руке. — Ты всегда был шлюхой, — поддразнил его Макс, и эти слова только больше раззадорили Джорджа. — Ты всем свою жопу подставляешь, да? — Нет, блять, только тебе, — клялся Джордж, и это было... по большей части правдой. Но Максу это знать необязательно. — Тогда кончай, принцесса, — приказал Макс, доводя Джорджа до края. Горячая сперма вылилась в кулак, и он издал придушенный стон.       Макс затягивал оргазм Джорджа, намеренно ударяя по его простате и заставляя дрожать от перевозбуждения. Шлепок по заднице был едва уловим, жгучая боль отошла на второй план. — Встань на колени, я кончу тебе в глотку, — простонал Макс, вышел из Джорджа, снял презерватив и бросил его в сторону, одновременно сжав основание члена, чтобы отсрочить оргазм.       Джордж кое-как встал на колени, от оргазма в голове был туман и всё плыло. Чужие пальцы впились ему в челюсть, в безмолвном приказе открывая рот.       Макс трахал его грубо, но продержался лишь несколько толчков, прижал голову Джорджа к своему паху и, кончив ему в глотку, на мгновения придушил. Все, что мог сделать Джордж, это сглотнуть, смаргивая навернувшиеся на глаза слёзы.       Макс отстранился от Джорджа и наклонился, чтобы поцеловать его раскрасневшиеся губы. Поцелуй был «тесен» и скорее сокрушителен, чем ласков, но совершенно измученный и готовый вот-вот отключиться Джордж всё равно застонал в ответ. — Можешь остаться, если хочешь, — предложил Джордж, вернувшись из ванной и удивившись тому, что Макс забрался под одеяло. Джордж последовал его примеру, выключил в спальне свет и окружил их темнотой. Он повернулся к Максу спиной, а тот прижался сзади и обнял.       Они не сказали друг другу ни слова. Не было «ни спокойной ночи», ни поцелуя, оба погрузились в свои мысли.       Джордж не помнил, как уснул, а когда проснулся, то увидел, как Макс, скользнув по нему взглядом, встаёт с кровати. — Mama, nee, ik ben oké, — последовала пауза, потом Макс продолжил: — Charles doet dramatisch, je weet hoe hij is.       Джордж выстрелил в Макса проницательным взглядом: он, может, и не знал по-голландски, но догадался, что Макс назвал Шарля драматичным. — Ik ben gewoon bij een vriend gebleven, ik ga vanmorgen naar huis, — Макс попрощался с матерью и бросил телефон на кровать. Он потер ладонью щетину, шаря по полу в поисках своей одежды. — Мне нужно идти. — Что, любовничек послал твою мамочку тебя искать? — протянул Джордж, заложив руку за голову и стараясь выглядеть невозмутимым и ничуть не тронутым тем, что Макс вот-вот снова уйдет и cнова оставит его одного.       Макс стиснул челюсти, сощурил глаза и вот так, на голое тело, натянул джинсы. Боксеры остались лежать на полу. — Не лезь, Джордж. — А ты заставь, — Джордж, нагой и разъярённый, вскочил с кровати. Он наклонился, чтобы подобрать замеченные им тёмно-синие трусы, и шагнул к Максу, пихнув их ему в грудь. — Не хотелось бы, чтоб тебя спалили, — его голос был фальшиво-сладким, но полным яда.       Они стояли и глядели друг на друга (Джордж — свысока, рост давал ему преимущество). Дыхание их было тяжёлым, злым, вот-вот подерутся.       Боксеры снова упали, Джордж схватил Макса за плечи, крепко прижавшись лбом ко лбу, руки Макса нашли путь к бедрам Джорджа, и пальцы вцепились в нежную кожу. — Иди на хер, принцесса.       Джордж не мог отвести взгляда от пары грозных синих глаз. — Уже сходил, schat, — огрызнулся Джордж, обратив против Макса прозвище, которым тот когда-то обозвал его. Их тела, тесно прижавшиеся друг к другу, липли обнаженными, взмокшими от влажного воздуха грудями.       С кровати завибрировал телефон Макса, вынудив его выругаться и вырваться из рук Джорджа, увести их обоих от края пропасти, на которой они только что стояли. Джордж знал, что, упав, ни один из них не остался бы невредим.       Макс подобрал оставшиеся вещи и, не ответив, сбросил звонок. Как только он привел себя в более-менее приличный вид, он распахнул дверь квартиры Джорджа. — Передай Шарлику, что увидимся в паддоке! — крикнул Джордж.       В ответ лишь хлопнула дверь.