Кухонный свет

      В жизни Макса часто возникало ощущение, что его, как марионетку, дёргают за ниточки богатые кукловоды, которые хотят навязать ему очередной спонсорский контракт. Порой он представлял себя размытым в фотошопе пятном, на которое накладывали слои с логотипами брендов до тех пор, пока они не перекрыли всё изображение.       Носи Red Bull, пей Red Bull, води Red Bull.       Это было невыносимо.       Шарль был единственной константой в его жизни так долго, что их влюблённость казалась неизбежной.       И как же охуенно им было вначале!       Были и красивые слова, и свидания, от которых в головокружительном возбуждении трепетало тело, и прикосновения рук, за которыми следовали поцелуи.       В долгих отношениях второй человек всегда воспринимается как должное, именно поэтому нужно что-то предпринять, пока любовь не дала трещину. Сперва небольшую: кто-то не потянется за поцелуем, не ответит на сообщение так же быстро, как раньше. А может, всё даже проще: слишком много вечеров подряд этот второй «слишком устал» и засыпает, не успев пожелать спокойной ночи.       Порой Макс чувствовал себя страшно одиноким. Он знал, что проблемы Шарля с Ferrari тяготят его, занимают все его мысли, не дают думать больше ни о чём. Макс старался быть ему опорой, говорил, что всё наладится, что машину улучшат, но в конце концов Шарль переставал его слушать: он говорил Максу замолчать. Слова не помогали.       У них бывали и хорошие дни, даже целые недели, пока не случалась очередная ссора, и Макс не сбегал, пока кто-нибудь из них разбил посуду. Опять.       В такие ночи он пропадал в барах и напивался до такой степени, что становилось проще оправдывать свои поступки. От обиды сосало под ложечкой, алкоголь затуманивал рассудок. И тогда он звонил Джорджу.       Первый раз был ошибкой. Дурацкая ночь, жалость к себе и безнадёга, отчаянное желание снова испытать страсть, которую Шарль редко ему дарил. Когда всё было кончено, он пожалел обо всём, порывался было повиниться Шарлю, но потом Леклер выиграл в Монако. Он ликовал и так радовался, что Макс просто не осмелился это сделать. Потом всё наладилось. На какое-то время. Шарль стал целовать его чаще, говорил, что любит его ещё сильнее. Они провели небольшой отпуск в перерыве между Монако и Канадой вместе: только они, безбортный бассейн и их личный повар. За ту неделю они занимались сексом чаще, чем за предыдущие шесть месяцев.       Но потом Шарль сошёл в Канаде, и в следующих нескольких гонках выступил хуже своих привычных показателей, и снова начал себя корить, опять стал отстранённым и холодным. Это давило на Макса, тем более сам он хорошо набирал очки, двигаясь к своему четвёртому чемпионству, Шарлю же порой с трудом удавалось не показывать обиды.       Вторая измена была решением осознанным. Макс полагал, что Джордж ничего не расскажет Шарлю, и знал, что во второй раз он будет таким же податливым, как и в первый. Это было жарко, зло: Джордж вымещал на Максе своё недовольство, а Макс использовал Джорджа, чтобы забыть о своих проблемах. Эта связь разожгла в Максе огонь, который не смог распалить Шарль.       Макс знал, что нужно было либо уйти, либо наконец поговорить с Шарлем, чтобы решить их проблемы. Но он этого не сделал, оставил всё как есть, а, когда становилось совсем худо, нагибал Джорджа, уходя в мир плотских наслаждений.       Сейчас снова было хуже некуда, но они были на вечеринке, а потому приходилось притворяться, что всё в порядке, и что монегасский акцент не сводил его с ума, и что от него не вяли уши.       Ферстаппен огляделся по сторонам и увидел улыбающегося Джорджа, что смеялся над какой-то шуткой Алекса. Расселл держал бокал вина между двумя пальцами и выглядел слишком соблазнительно. Макс был готов поклясться, что под воротником его рубашки всё ещё виднелся не сошедший засос. Когда Джордж поймал взгляд Макса, улыбка на его лице померкла, и вместо нее появилось понимающее выражение.       Макс кивнул ему, затем повернулся к Шарлю и рядом стоявшей компании и принялся изображать фальшивые улыбки и смеяться, когда это казалось уместным. Время от времени его взгляд лениво блуждал по залу, пока наконец не остановился на Джордже, всего на секунду. Шарль был увлечён разговором с Карлосом, и Макс воспользовался возможностью улизнуть. Он демонстративно шлёпнул Шарля по ягодице и отошёл.       Он двинулся вперед, из-за музыки не слышно было голосов. Тела были повсюду (люди, которые, судя по тому, что их пустили на эту приватную вечеринку, были в той или иной степени известны). Макс направился к бару и увидел там Джорджа, который, перегнувшись через стойку, выкрикивал бармену заказ. Джордж поставил одну ногу на перекладину в нижней части барной стойки, отчего его зад был выставлен напоказ. Макс на секунду представил, как берёт его прямо здесь, на глазах у всех, и был почти уверен, что Джордж как минимум задумался бы, прежде чем отказать. — Всё норм, дружище? — спросил Макс Джорджа, протискиваясь к стойке рядом с ним. Он быстро напечатал заказ на телефоне и показал бармену. Макс никогда не понимал, зачем люди орут заказы, которые зачастую всё равно неправильно услышат, когда можно просто написать. — Я угощаю, — предложил он, когда перед ними поставили напитки. Макс указал сначала на Джорджа, потом на себя и поднял карту, чтобы бармен понял. — Необязательно, — ответил Джордж, но всё равно взял стакан, чокнулся с Максом и одним глотком осушил до половины. — Мне нравится делать приятное, — пожал плечами Макс и повторил за ним: холодный ром обжёг горло.       Джордж наклонился, чтобы не пришлось кричать и чтобы Макс его услышал: — Ты поэтому в прошлый раз назвал меня шлюхой и давалкой? Чтобы сделать мне приятное?       Макс чуть не поперхнулся. Что ж, он был груб, но ведь Джорджу нравилась его грубость. Макс уже собирался ответить, но Джордж поднял бокал, приветствуя кого-то, стоявшего за его спиной. Обернувшись, Макс увидел Шарля: тот стоял с пьяным, блаженным видом, а Карлос обнимал его за плечи, они повисли друг на друге. — Мой Макси, вот ты где, — осклабился Шарль и буквально упал на Макса. — Я соскучился по тебе, mon chéri, — пробормотал он, прижимаясь губами к шее Макса и оставляя там мокрые поцелуи. Макс не знал, как реагировать: он понимал, что Шарль такой ласковый только из-за алкоголя. — Ну всё-всё, снимите комнату, — пошутил стоявший позади Шарля Карлос. Максу захотелось оттолкнуть Шарля, его губы раздражали, щетина царапала кожу. Но он этого не сделал, а обнял Леклера и поцеловал его в висок, потому что был хорошим парнем, который думал не только о том, как бы найти сейчас свободную туалетную кабинку и затащить туда Джорджа. — Что думаешь, малыш, хочешь домой? — спросил он, положив руки на талию Шарля и водя большими пальцами по мягкой полоске кожи, обнажившейся из-за задравшейся рубашки. Шарль кивнул, в глазах у него было желание, которого Макс давно не видел, и этого почти хватило, чтобы забыть обо всех их ссорах. — Дай мне допить, и мы пойдём домой, хорошо?       Чарльз остался стоять рядышком, будто прилип к Максу, а когда тот вернулся к бару, то Джорджа там уже не было. Макс допил свой бокал и увел Шарля с вечеринки. Пробираясь сквозь море людей, он мельком увидел Джорджа: тот положил руку на предплечье Ландо, и от этого в Максе вспыхнула жгучая ревность. Расселл взглянул на него, всего на миг, затем снова повернулся к Ландо и наклонил голову, чтобы расслышать, что тот говорил ему на ухо. Он даже не кивнул Максу в ответ.       Макс отвернулся и продолжил преодолевать людской поток, пока они не оказались на улице, где Макса обдало свежим воздух, а вместе с ним до ушей донеслись слова Шарля: «Я тебя люблю. Прости, что между нами всё так сложно». Извинения, даже пьяные, были хорошим началом. Макс поцеловал его в макушку, останавливая такси. — Я тоже тебя люблю, schat, завтра поговорим об этом, да? — Максу правда хотелось об этом поговорить. Он затолкал Шарля в такси и позволил ему прижаться к своей груди во время короткой поездки домой.       В ту ночь Шарль не отлипал от Макса и тихонько посапывал ему в ухо, пока сам Макс лежал без сна, запустив руку в его волосы и уставившись в потолок. Чувство вины и круговерть мыслей не давали ему уснуть.       Телефон завибрировал, Макс тихонько взял его, затемнив экран. Сообщение от Джорджа. Макс смахнул его, не открывая, поставил телефон на беззвучный режим, отложил в сторону и ещё крепче обнял Шарля.       Пора уже перестать делать всякие глупости.