Возвращайся домой

Мгновение остановилось оставив их в полной тишине. Чайник всё ещё слабо потрескивал, оставаясь единственным звуком не покинувшем это место.

- Солнц.. - Меня. зовут. Рылеев. Кондратий. Фёдорович. Задушенно прошептал упомянутый и отстранился от стола, руки его чуть подрагивали, но он этого кажется не замечал Трубецкой ощущал себя на виселице, может даже смог бы сейчас описать, что чувствуют осуждённые на подобную казнь. Рот Сергея остался открытым, он просто был не в силах совладать с эмоциями. Значит Кондраша помнил, даже ждал, надеялись на возвращение. Догадка окатила мужчину ведром проточной воды - Кондратий Фёдорович, а строчки на стенах, это тоже ваши стихи про.. - Просто закройте рот Слова Рылеева явно давались с трудом, но он самоотверженно держался. Это заслуживало уважения. - Я тоже с.. Сергей был в третий раз нагло перебит. -Слушай, когда тебя три года назад забрал военкомат я боролся. Ты обещал мне, слышишь ты обещал бороться вместе со мной. Ты мог сопротивляться воле родителей, ты мог выбрать для себя другую судьбу, но нееет. Конечно нет, слишком холодный снаружи, а при этом мягкий внутри наш дорогой князь струсил. Трубецкой неосознанно отшатнулся от такого сломанного и агрессивного Кондратия. Рылеев же в свою очередь вскочил со стула отчаянно жестикулируя. Всё это подозрительно напоминало ту самую роковую сцену положившую конец их отношениям. - Что молчите, язычок прикусили? Так вам и надо, господин поганый предатель Нет, Кондраша так бы не сказал, Кондраша так бы не сказал, так бы не.. не сказал. Серёжа опустил голову под шквалом обвинений, стараясь от них сбежать, скрыться, но это было не возможно. Худший кошмар преследовал его на яву. Нечто где то там в лёгких вероятно сломалось, ибо стало не чем дышать, а кислород потяжелел килограмм на двадцать. Глаза были широко распахнуты их безумно щипало, сейчас хорошо бы посмотреть наверх,мешал возвышающийся над ним безжалостный рылеевский взгляд. - Ну давайте, выдайте хоть что-нибудь! Выскажите мне всё, что думаете. Все эти ваши заготовленные оправдания. "Я не мог Кондраш! Я не хотел Кондраш! Там не то, что ты воображаешь себе, Кондраш!" Ну Последняя фраза вылетела со всхлипом и Трубецкой почти на автомате поднял голову. Рылеев стоял ,скрестив руки на груди, и смотрел ровно в потолок. Плечи его задрожали сильнее, вероятно от этого рубашка слетела с одного оголяя молочно белую кожу испещрённую загадочным рисунком шрамов. Новых и старых. Красных и побелевшие. - Солнце, это не то, что я думаю? Солнце ответь. Воздух внезапно быстро хлынул в грудь и Серёжа поражённо выдохнул. Он смотрел теперь на ситуацию по новому открывшуюся ему с нескрываемым ужасом. Больше всего было страшно за Кондрашу, но при этом, какой же он у Трубецкого всё-таки сильный. - Mon cher, зачем? Я не стою и родинки на твоём пальце, а уж ран нанёс достаточно. Больше, чем хотелось бы.. Сергей бросился к своему возлюбленному исступлённо касаясь губами каждого сантиметра его повреждений. Рот обожгли солёные капли заливающие всё его существо. - Отойди, отойди щиплет Донеслось откуда-то сверху и Трубецкой отозвался от этого увлекательного занятия, чтобы встретить такие же мокрые, но уже не злые глаза. - Мой поступок действительно не достоин.. - Я прощаю тебя. Возможно уже давно простил. Тут есть и моя вина, ооо тут чертовски много моей вины. Просто я не мог, не мог. Прости меня и ты пожалуйста. Я злословлю от того, что пытаюсь защитить себя. Это был твой выбор, ты не моя собственность Кудряшки Рылеева совершенно сбились, правда уже не от страданий, Сергей мгновенно оказался слишком близко и сам не понимая, что творит горячо поцеловал своего поэта. На что ему ответили облегчённым вздохом и не менее искренним ответом. Быстро оторваться друг от друга им не скоро удалось и оставшиеся часы до рассвета они провели на этой самой кухне вспоминая, рассказывая, любуясь, погружаясь в то самое невозможное счастье, которое не описать писательскому перу.