вечная паника

Дым заполняет Ёнджуновы лёгкие, вызывая у прохожих под ногами неодобрительные взгляды, а порой и кашель. Они просто не знают, что такое боль. Радио на кухне снова шипит. Ничего дельного. «В три часа ожидаются повышенные осадки, не забудьте…» Пора переставать его включать. Окурок летит вниз, вслед противным неженкам. Ёнджун давно понял, что такое боль. Его бывший и работа сделали своё дело. Но, как там говорят? Прошлое должно оставаться в прошлом? Ёнджун тоже пытался, пытается. Холодная капля падает на бледное лицо. Осенняя хандра не щадит никого. Уведомление от Инстаграма. «Новая публикация Чхве Бомгю».

***

— Алло, Чхве там какой-то актёр новый. В дораме «Вечная паника» играет. Слышал? — чей-то мужской голос доносится по ту сторону трубки. «Какая к чёрту дорама? Когда моя жизнь сама сплошная паника?» — Мне это не интересно. Скинешь его страницу, если мы будем на одной площадке. Остальное меня не интересует. — Шатен нагло сбросил, оставляя собеседника одиноко пялиться на экран. Таких новеньких много, он такой же, как и все. Он ему не интересен. Настолько, что у Ёнджуна стоят уведомления на его публикации. Противоречиво, однако, но Чхве Бомгю теперь хранится в черепной коробочке и выгнать его, увы, уже не получится, да Ёну и не хочется. Теперь каждое его утро начинается с просмотра смешных селфи сонного парнишки, которого он знать не знает. «Мило». Что-что, а влюблённости Ёнджуну сейчас точно не нужны. Работ по горло, и она скорее его задушит, чем даст времени на личные интересы. Скоро дорама с его участием выйдет в прокат, и у него уже есть новая роль. Времени на сон станет ещё меньше. Но останавливаться уже поздно, эта рутина уже пробралась под кожу и уходить явно не собиралась. Главное — не заплакать от усталости. Да, Ёнджун шёл к этому всю свою жизнь. Слушал нудных преподавателей в вузе, маму, кричащую по телефону, и всяческие многократные оскорбления. Но прошлое остаётся в прошлом. «На работу пора…» Ёнджун, как всегда, опаздывает, хотя такая манера не в его стиле, но похоже, таковой уже стала. Сегодня они просто обсудят сценарий и реплики. Но утренний кофе никто не отменял, как и противный дождь, который льёт уже неделю. В кофейне тепло и пахнет выпечкой, как жаль, что нельзя остаться жить здесь. Но ему приходится выходить в неприятную сырость, чтобы наконец отправиться на работу.

***

– Ты больной? – Да, я болен тобой, – Бомгю шепчет эти слова очень интимно прямо в губы своему партнёру. – Чем сильнее ты любишь, тем извращённее твоя любовь, – Ёнджун запинается всего лишь на долю секунды, но даже запоротую сцену он решает довести до конца. – Стоп, снято! – Ну, блять, – с долей раздражения и усталости фыркает Бомгю себе под нос, не боясь, что его услышит тот, кто находится в десяти сантиметрах от его лица. – Ёнджун, в каких облаках ты летаешь, мм? Или тебе пяти выпитых кружек кофе было мало для ободрения?! Я уже устал смотреть на одни и те же ошибки неоднократно, Ёнджун, пожалуйста… Кажется, режиссёр передумал заканчивать свою фразу, ведь «Лучше убей меня, чем заставляй смотреть на это всё в первый же день!» было бы некорректно с его стороны. Но это уже был не просто крик души – это был ор рака с Эвереста. – Режиссёр-ним, успокойтесь, пожалуйста. В этот раз это моя вина, я наступил ему на ногу, – сложив ладони в умоляющем жесте и поджав губы, Бомгю состроил щенячий взгляд. – Я даже не буду пересматривать запись, чтобы убедиться в достоверности твоих слов, Бомгю-щи. Просто, если честно, то я уже не могу вас всех видеть. Перерыв! Режиссёр в спешке покинул своё рабочее место, кажется, он действительно начал задумываться об увольнении, иначе у него не останется ни одной живой нервной клетки. Съёмочная команда тоже начала расходиться, дабы за вкусненьким обедом перемыть косточки двум актёрам, между которыми явно что-то происходило, или это только так казалось. Со своего рабочего места они то и дело пытались разглядеть правду от лжи.

***

Теперь ни один съёмочный день не проходил без происшествий, а точнее, без каких-нибудь незаурядных и неловких моментов как в самом сценарии, так и вне его, отчего всем казалось, что они снимают не романтическую дораму, а трагикомедию, хотя эта грань уже определённо проявилась. – Сонбе-ним, – Бомгю медленными шажками подходит к Ёнджуну, который держится ладонью за лоб и тяжело вздыхает. Он касается плеча старшего с грустным выражением на лице. – Бомгю, пожалуйста, можно не столь формально, – Ёнджун натягивает фальшивую улыбку, дабы уверить младшего, что с ним всё в порядке. Но, кажется, рядом с Бомгю улыбка Ёнджуна становится вовсе не фальшивой, а как ни на есть самой настоящей. – Ёнджун-хён, я принёс кофе. Мне кажется, тебе это сейчас нужно. Возьми, пожалуйста. Ёнджуна такое поведение не то что удивило – оно его ошарашило. Не ожидал он такого подхода от младшего Чхве. Или это просто дешёвый трюк, чтоб подмазаться и завоевать расположение старшего? Но на душе почему-то всё равно стало тепло. В этот момент он даже позабыл о внешних проблемах. Рука потянулась за стаканчиком, и Ёнджун прочувствовал соприкосновение своих пальцев с чужими. Его будто бы пробило разрядом тока, который заставил вылететь из реальности. «И этот парень предлагает кофе мне, когда у него самого руки как лёд?» Ёнджун опешил в тот момент, когда понял, что его рука полноценно не держит стакан. А Бомгю в свою очередь его опускает. Вот это номер! Жаль, камера не запечатлила. Джун искренне не понимал, что с ним происходит. Находиться в прострации, забыв даже о силе притяжения – не про него. Но факт остаётся фактом: разлитый кофе красовался на футболке и джинсах младшего. Старший Чхве подумал, что младший замёрз, вот и согрел его. Хвала богам, не кипятком. Бомгю серьёзно рассматривал свой намокший образ. Но ни одна лишняя эмоция по типу злости или обиды не играла на его лице. Он испуганно посмотрел на старшего. – Ёнджун-хён, на тебя не попало? – Бомгю прищурился, дабы разглядеть и убедиться, что ни одна капелька не попала на рубашку старшего Чхве. Ёнджун удивлённо уставился на младшего, нелепо хлопая ресницами. – Извини, неловко получилось. К счастью, всё прилетело на меня. Вот я рукожопый, конечно... – Неловко посмеиваясь, Бомгю трепал макушку волос. – Я, пожалуй, схожу за салфетками. Вот так младший Чхве и оставил Ёнджуна в полном шоке с открытым ртом, стоять в одиночестве.