вечная паника

Разве мысли могут быть забиты чертами лица человека, которого ты не знаешь? Это ведь не случается просто так? Может быть, это знаки свыше? От Бомгю пахнет корицей и латте с кленовым сиропом. Приторным настолько, что временами Ёнджун невольно морщит лицо. «Сладко». До зимы осталось немного. Жёлтые листья, хрустящие под ногами, уже почти превратились в скелетики, и совсем не важно, что они опали примерно неделю назад. Ёнджун уже не уверен ни в чём. Хочется пить кофе и плакать, вдыхая эту «сладость» вперемешку с горечью. А ещё курить, желательно с кем‐то, потому что хандрить и убивать свои лёгкие в одиночку делало процесс ещё печальнее. Но он снова шлёпает по лужам, пачкая свои джинсы. В последнее время работа не идёт совсем. Чхве слишком рассеян – может, это из‐за недосыпа? Во всяком случае, так он оправдывал себя. Ёнджун проходит мимо тихой библиотеки, подмечая её прелесть в надежде зайти туда как‐нибудь. Уже заведомо зная, что случится это навряд ли. Увы, время летит быстро, и долго наслаждаться видами не выходит. Зато завтра выходной, и можно подумать о насущном… о своих чувствах к примеру. Думать – для слабаков. Ён всегда так считал. Когда начинаешь думать, приходится находить проблемы, а решать их Чхве точно не собирается. Жить с видимостью того, что у тебя нет проблем довольно легко, ровно до того момента, пока они разом не обрушатся на тебя. Именно сейчас Ёну вполне хватало всего происходящего.

***

— Ты ещё пожалеешь, приползёшь ко мне на коленях, прося полюбить тебя вновь. — голос Бомгю вызывает мурашки, Ёнджун смотрит вверх, на него. Он и правда хорош. — Ты льстишь себе и знаешь, что умрёшь, как только я уйду. Лишь ты тут будешь ползать, вытирая слёзы. — руки Ёнджуна трясутся, так просил режиссёр. Но кажется, он уже делает это не по своей воле. — Ты слишком много на себя берёшь. Прощай, любовь, и знай, что я всегда рядом с тобой. — Снято! Вы, ребята, сегодня отлично поработали, наконец‐то! – Режиссер был искренне доволен. – Перерыв! Ёнджун снова уставился на парня напротив, чьи глаза в непонимании метались от угла в угол. Бомгю сидел на лестнице, у которой отсутствовала половина ступенек, чтобы в кадре хорошо смотрелось. — Давай, помогу. Тут действительно неудобно даже просто сидеть, не то что слезать, — Ён протянул руку, намереваясь поддержать Гю, чтобы тот не грохнулся. Но, кажется, думать Ёнджуну вскоре придётся, ведь, засмотревшись на лицо напротив, он напрочь забыл о своих первоначальных планах. И в следующий миг Бомгю летит на пол, а Ён, как истинный везунчик, летит прямо на него. Подняли столько шума... Хвала, они здесь находились одни. Так кстати, без лишних глаз и ушей. На съёмочной площадке такое бывает редко. Соотнося все случаи, Ён искренне начал думать, что его преследуют неудачи, или, может быть, это всё-таки судьба, которая неоднократно пытается свести его с младшим Чхве? — Хён, нам даже фансервис не нужен, мы и так справляемся, — Бомгю лежит на холодном полу и слегка морщится от боли. Ёнджун навис над ним и слезать не спешит. — Что? Шутишь в такой момент? — Отчитывая младшего, Ён понимал, что злится он только на себя за свою рассеянность, за беспечность. Ведь Бомгю такой хрупкий, его хочется защитить от всего на свете, но Ёнджун быстро отбрасывает эту мысль. — Прости. Ты не сильно ушибся? — Нет, хён, всё в порядке. — Почему ты просто не можешь поругать меня? Сделай это, как на сцене, скажи: «Хён, ты хочешь убить меня? Лучше держись от меня подальше!» — Ёнджун-хён, — взгляд Бомгю становится серьёзным, чуть ли не устрашающим . — Ты хочешь убить меня?! Три секунды. Бомгю смотрит на Ёна ровно три секунды, после чего разражается громким смехом. — Да что же ты будешь делать, — Ёнджун качает головой, но заразительный смех младшего заставляет его смягчиться настолько, что он сам начинает посмеиваться. — Так, перерыв заканчивается через пятнадцать минут, — еле слышно прозвучало откуда-то издалека. «Твою мать».

***

Тёплый свет слепил в глаза, хотя, может, это из‐за парня напротив? Ёнджун сидел на полу, так что колени натирало. Неприятно. Но сцена воистину прелестная, правда, она казалась ему таковой лишь из‐за взаимодействия с младшим Чхве. Увы, но теперь даже пытаться отрицать это было глупо. — Прошу... пожалуй... — руки Бомгю коснулись Ёнджунова подбородка, нагло вскинув вверх. — Ты снова здесь, со мной. — Младшему Чхве идёт быть злодеем, как и любой из них — он прекрасен. — Солнце, ты снова облажался! — Хватит, хватит. Прошу... — Рот Ёна нежно накрыли ладонью. — Тише... Голос Бомгю растёкся по комнате, призывая макушку старшего снова отключиться... — Снято! Отдыхаем! Почти всё, коллеги.

***

Ёнджуну казалось, что этот день никогда не закончится. Отчасти, он был бы и не против, если речь шла о совместной работе вместе с младшим Чхве. Но когда объявили о конце съёмок, Ён выдохнул полной грудью. Всё же после сегодняшнего ему нужна была перезагрузка. Пока остальные неторопливо собирались, Ёнджун в попыхах заталкивал свои вещи в сумку. Казалось, ему хочется сбежать – то ли домой, то ли подальше от стыда. Секунда. Уловив краем уха какой-то шум, Ён обратил внимание на движение среди коллег. Режиссер энергично захлопал в ладони, призывая всех собраться поближе. «Боже мой. Что ещё приготовил мне этот день?» – Не хотел огорчать вас заранее, поэтому объявляю об этом лишь сейчас: моя совместная работа с вами подошла к концу! Прощаюсь с вами, дорогие коллеги, однако всё не так уж плохо! Передаю своё кресло режиссеру нового поколения. Надеюсь, вам удастся поработать с ним даже успешнее, чем со мной. – Ого, а нельзя уточнить, кто придёт на ваше место? Кто станет нашим режиссёром? – Кажется, Бомгю уже успел привязаться к старому наставнику и явно расстроился, узнав новость. Едва режиссёр открыл рот, как дверь в павильон со скрипом открылась. Все присутствующие повернули головы на звук и уставились на молодого человека, спокойно приближающегося к группе. Ёнджун в немом оцепенении. Сердце бешено забилось, вызывая неприятный звон в ушах. Тошнота подкатила к горлу так же резко, как и воспоминания об этом человеке. Ёну очень хотелось притвориться незнакомцами, актёрское мастерство с лёгкостью позволяло это сделать, но нутро остервенело подставило его. Кажется, его сейчас вырвет. — Доброго времени суток, коллеги, я ваш новый режиссёр — Чхве Субин. Надеюсь, мы найдем общий язык. Снова тот же, больно знакомый голос. Даже улыбка не изменилась, осталась прежней – пластиковой — Мы немного исправим концепт. Но думаю, разнообразие – это неплохо, так ведь? «Исправим...» Сколько Ён знал Субина, тот всегда был идеальным парнем. Устал после учёбы? Он заберёт тебя на своей машине. Идёшь на улицу? Надень шарф. В кафе с друзьями? Координаты и контакты каждого. Ёнджун не любит думать. И тогда тоже. — Солнце, ты неисправим. Я не хочу, чтобы ты шлялся хуй пойми где. — Руки блондина тряслись от злости, но бить он обычно боялся. Первое время точно. — Я люблю тебя, поэтому волнуюсь. Понимаешь? Заблокируй их. Прямо, как подкроватный монстр. Питающийся эмоциями, выводя Ёнджуна на истерики. Шепча по ночам на ухо, кусая запястья. Ёнджун боялся. Всегда. «Боишься? — Правильно делаешь».