вечная паника

Дождь постоянно бился о козырек балкона, долго не давая Бомгю уснуть. И так каждую осеннюю ночь. Казалось, вместе с ним изливалась и вся боль, которую Гю хранил глубоко внутри и никому не показывал, но с каждым днём пытался вырвать из себя и похоронить глубоко в землю вместе с этим гнусным дождём. Но сегодня впервые пошёл снег… Свернувшись калачиком под тёплым одеялом, Бомгю долго пытался согреться, кажется, его уже лихорадило. Голова неистово болела, даже обезбол не спасал. Бомгю сидел на кровати, нервно расчесывая руки. Телефон тревожно вибрировал вот уже пять минут. Это Техён. Пытается дозвониться, но руки Бомгю слишком слабы сейчас, как и разум. Бомгю бездумно уставился в потолок. Техён сбросил, он работает как-никак. Но где-то в глубине души Гю хотел, чтобы Техён приехал, бросив к чёрту эту кофейню. «Это эгоистично, слишком. Никто в здравом уме так не поступит...» Голод взял верх, и пришлось подняться с постели. Бомгю всегда праздновал первый снег, но, кажется, в этом году моральное состояние ему этого не позволит. В дверь настойчиво постучали. Бомгю пришлось плестись к двери с огромной неохотой. В глазок на него глядел широко улыбающийся Техён, неловко почесывавший затылок. А в руках красовались пряники. Как только Бомгю открыл дверь, в лицо ударило свежестью и хвоей. Техён нелепо завалился внутрь квартиры, упав в объятья Бомгю. — С первым снегом! — Техён радостно упрыгал на кухню, дабы заварить чай. — Ну ты где там? Иди сюда, быстрее! На кухне посветлело с появлением Техёна, а ещё запахло имбирём. — Посмотрим фильм? — Техён заварил чай и уселся на стол. — Эй, слезай! — Улыбка сама невольно проявилась на лице. — Хочу что-нибудь новогоднее. — Как скажешь. Двое быстро плюхнулись на диван, закидывая поверх тёплое одеяло. — Тебе лучше? — Спросил Техён, прерывая просмотр. — Знаешь, Те... Ты единственный, кто мне дорог. Я устал. Влюблённость оказалась неудачной, снова. А ты снова со мной. Спасибо тебе. Фильм напротив уже не интересовал. Бомгю плакал, уткнувшись носом в чужое плечо, бесконечно бормоча: «спасибо...».

***

Через два часа начнёт светать, а Ёнджун всё никак не мог уснуть, постоянно мониторя время на телефоне. Кажется, оно шло хаотично, потому что минуты сдвигались со скоростью улитки, и постоянно казалось, что что-то шумит за окном. А может, у Ёна уже были слуховые глюки, потому что он привык к дождю? Кажется, мучить себя смысла уже не было, и лучше вовсе не спать, чем насильно заставлять голову отключиться. Поэтому Ёнджун встаёт, щуря глаза, и лениво направляется раскрывать плотные шторы, дабы взглянуть, что сегодня на повестке дня. «Снег... Блять...» Теперь для Ёнджуна это утро было не то чтобы противным, оно было ненавистным, ведь первый снег — это уже фактический признак наступления зимы, которую он возненавидел. А может, дело было вовсе не во времени года, а в восприятии, потому что когда всё плохое сваливалось на его голову, именно тогда это переносилось больнее и казалось страшнее всего... Возможно, зима была и ни при чём, но одной своей природой она оставила шрам, который служил напоминанием о былых временах...

***

Тогда каждый день Ёнджун замерзал, как телом, так и душой. Но на душу давно плевать, а вот тело пробивало мерзким ознобом, что было не очень-то и приятно. Ночью укрыться от холода помогал тёплый плед, из-под которого на утро не хотелось вылезать, но Ён всё же вставал и скорее шёл на кухню, чтобы сделать горячий кофе, дабы тот помог телу согреться. В последнее время всё пошло крахом. Мозг плавился лишь от осознания всего того, что происходит. А ещё было плохо. Безумно плохо. Каждая ссора с Субином оставляла глубокий шрам не только в глубине души, но и на поверхности. И в эти моменты Ёнджун больше всего боялся Субина... и ножей, которые висели примагниченно на стенке их кухни. Всегда, когда Ён уже только подозревал о нарастающей ссоре, ему хотелось потихоньку добежать до кухни и спрятать все ножи куда подальше. Но как бы то ни было, эта задумка всегда оказывалась провальной, потому что инстинкт самосохранения срабатывал быстрее, и Ён, срываясь с места, убегал прочь из дома, не дожидаясь, пока Субин схватится за нож. Зима. Ночь. В чём был, так и выбежал. Снег тихо хрустел под лёгкими домашними тапками, но Ёнджун не слышал ничего, кроме своего бешеного сердцебиения. Морозный ветер заставлял всё тело подрагивать, но, кажется, сейчас он даже не ощущал холода, потому что в этот момент его окутывали лишь боль и страх. Проходя уже по незнакомым кварталам, Ёнджун замедливал свой темп, заглядывая в окна домов и изучая новую территорию; его потихоньку отпускало. Хвала, телефон остался дома, иначе бы он разорвался от звонков. По-другому и быть не могло, ведь Субин никогда не выходил вслед за Ёнджуном, будто бы ему было всё равно, что его парень куда-то сбегает в зимнюю ночь. Субин был способен лишь на тупые нарциссические звонки, лишь бы его совесть была чиста перед Ёнджуном или самим собой — непонятно.

***

Нервный тик давал о себе знать, Ёнджун уже в который раз дёргал волосы на голове и был готов проклясть себя за это. Но остановиться было невозможно, пока одной рукой он держал телефон, с волнением уставившись на экран и ожидая ответа от Бомгю. Но тот не отвечал, ни два часа назад, когда Ёнджун пришел на работу, ни сейчас, когда он в спешке ушёл на обед, чтобы скорее проверить телефон. Тишина. И это пугало больше всего, заставляя всю грудь сжаться в нервном напряжении. От кончиков пальцев и по всему телу снова пробил озноб, и Ёнджун по привычке направился к кофемашине, надеясь, что эта бодрящая горячая жидкость хотя бы на пару часов позволит ему согреться. Ёнджун всегда ненавидел снег. Особенно когда и без него холодно. До дрожи. Работать сейчас не хочется. Виной этому снег. И Бомгю. Но в первую очередь снег. Сомнений в том, что Гю не придёт, не было. «Как он сейчас?» Кофе, сваренный буквально пять минут назад, уже остыл. Да и хуй с ним. Холодный тоже ничего. Из-за резкого похолодания из тёплых вещей нашёлся только старый свитер, продырявленный на плече, и лёгкая ветровка. Приходится довольствоваться этим. А ещё пушистым шарфом, напоминающим кота. Рабочий день не задался. Неудивительно, ведь Субин решил изменить сюжет, не спросив никого, хотя он и не должен. Но предупредить же надо. А на заучивание новых, отвратительно сучных и нелепых диалогов есть лишь пятнадцать минут. Куда хуже то, что персонаж Гю начинает отходить на второй план. «Гадко, Субин». — Я так любил тебя, а ты в тени меня чужой не видел... — новый актёр, видимо, за место Гю. Играет он хуже, намного, но Субина это на удивление не смущало, и этот парниша теперь в основной действующей роли. — Снято! Все молодцы! — Субин отошёл от площадки, растянуто улыбаясь и хваля игру каждого. «Блять, ну и бред...» Злость и омерзение. Хочется подойти и спросить напрямую: где Гю? Что с ним? Это же всё из-за Субина. Всё из-за него. Руки задрожали, а губы сжались в трубочку. — Чхве Субин, можно тебя? — Ёнджун прервал увлекательный диалог режиссёра. Настолько увлекательный, что тот с радостью откликнулся. — Ён? Какими судьбами? — Улыбка, всё так же пластиковая, не сходила с чужого лица. — Хочешь что-то спросить? А может, попросить? — Где Бомгю? И почему ты заменил основного персонажа? Лицо Субина покраснело. Вены вздулись от злости, а вместо нормальной речи тот, шипя и скрипя зубами, едва произнёс: «Болеет». И кажется, если бы Ён задал ему ещё хоть один вопрос, тот вырвал бы ему глаза и волосы. Говорить с Субином бесполезно. Говнюк, по-другому и не скажешь. — Бомгю был достоин главной роли. — Ёнджун быстро хлопнул дверью, оставив Субина гнить от злости в гордом одиночестве. Злоба — единственное, что Ён мог чувствовать. Бомгю — отличный актёр, герой которого безупречно подходил на основного. Субин, сам того не подозревая, загубил хорошую дораму, движимый слепой ревностью. Быстрыми шагами Ёнджун направлялся в кофейню, чтобы охладить пыл тёплым напитком. Знакомое здание находилось буквально в соседнем квартале. Как-то это место показал ему Бомгю, так что теперь Ёнджун частенько забегает сюда после работы. В здании пахнет корицей и выпечкой. Приятно. Напоминает о Бомгю. Пройдя внутрь, Ёнджун видит приятно улыбающегося баристу, имеющего больно знакомые черты лица. Конечно, Ёнджун сразу узнал его, он помнил ту фотографию вдоль и поперёк. Ту самую фотографию Бомгю и этого парня. Ён мог бы спросить, есть ли у него парень, или хотя бы намекнуть, что знает Бомгю, но это невежливо. А ещё баристе было бы неприятно. — Добрый день! Что будете заказывать? — парень за стойкой — Кан Техён. На бейджике написано. — Добрый, айс американо. — Отлично, ожидайте! — парень принялся за приготовление кофе, украткой посматривая на Ёна. — Извините, но вы Чхве Ёнджун, так ведь? — Да. — Лицо Ёна исказилось от изумления, он уже был готов оправдываться, что ничего не сделал его парню. Но ответ баристы его просто поразил. — Я — Кан Техён, друг Бомгю, — парень неловко почесал затылок. — Я не считаю, что могу говорить это, но это на благо Гю. Ты нравишься ему, но ведёшь себя просто как идиот. Пожалуйста, предприми что-нибудь, пока ему не стало хуже. Конечно, я делаю всё для этого, но моих усилий недостаточно. Бомгю плохо, и кажется, на работу он больше не явится, если ему не полегчает. — Хорошо, но я правда без понятия, как это провернуть. — Вот, сейчас, — Тэхён протягивает бумажку, — мой контакт, напиши мне, я помогу! Парень улыбается, а Ён готов накинуться на него с объятьями. А ещё прибить себя за нелепые поступки и мысли. Он и вправду ужасно поступил. — Ваш кофе, хорошего дня!