вечная паника

Зима наступит быстро в этом году. Даже сейчас кажется, что ходишь по замёрзшей одинокой земле. Ёнджун, как деревья за окном его маленькой квартирки, замерзал и сбрасывал свои листья. То и дело его руки тряслись, то ли от холода, то ли от панических атак. Но Ёнджун не верит в панические атаки, да и в холод тоже. По крайней мере, раньше. Теперь в голове осталось только проклятое фото. Оно встало комом в горле Ёнджуна и въелось очень глубоко в сознание. Никогда не подозреваешь, что на самом деле может скрываться за улыбкой человека. Истинная боль, прячущаяся глубоко внутри каждого. И Чхве Бомгю не исключение. Ёнджун пытался анализировать происходящее; не хотелось из-за одного фото верить Чхве Субину, хоть тот и славился своей честнословностью, но только этого было мало. «Устал думать. Устал быть. Даже работу не дают выполнять спокойно. Может, пора послать её к чертям...» «И всё-таки плохая идея». Раньше работа била по макушке, призывая жить дальше. Рутина дарила спасение, необходимый тихий причал, где нет места панике. Но сейчас его причал пробило тяжёлыми волнами во время штиля.

***

Сигарета, балкон, противные взгляды мелких ничтожеств и бьющий свет экрана. Пропущенный звонок от абонента Чхве Субин. «Перезвонить?» После расставания Субин никогда не звонил и не писал, будто бы дал полную свободу воли. А может быть, это просто его эго было задето, и поэтому он перестал проявлять какой-либо интерес в сторону Ёнджуна. Сердце стало сжиматься, воспоминания накатывали очень быстро, и Ёнджун вспомнил, что нельзя не поднимать трубку, когда звонит Субин, а если ты не успел ответить, то должен перезвонить в течение минуты, иначе будет очень плохо. Казалось, что Ён уже давно освободился от подобных правил, но что-то всё равно заставило его набрать ненавистный контакт бывшего. Всё-таки он его режиссёр. – Алло, Субин. Зачем звонил? – Ёнджун с лёгкостью завалился на диван, словно его сердце не билось как бешеное, что, конечно же, вышло непроизвольно, ведь он не хотел нервничать, не хотел показывать панику. – Я нарушил твоё одиночество, ты же не против? – хрипло раздался голос по ту сторону телефона. Ни намека на агрессию, будто бы Субина волновало, не помешал ли он, звоня в выходной. А может, это была своего рода проверка, дабы убедиться, что Ёнджун находится один и не за пределами дома. Он хочет знать, контролировать. Завладеть, как раньше. – Ну раз ты в коем веке звонишь, значит, это действительно что-то важное, – лениво бросает Ёнджун, переводя всё своё внимание на проигрывающий без звука фильм на телевизоре. – Говори, чего хотел? — Говоришь так, будто бы обижен, что я не звонил, — раздалась небольшая усмешка, но Субин быстро продолжил. — Нужно встретиться. — С чего бы мне в свой единственный выходной тратить время на тебя и выходить в эту противную сырость? — Ёнджун тоже выпустил смешок, будто слова Субина ни коим образом не волновали его. — Место можешь выбрать сам, — Субин не давал и шанса на отказ, заведомо зная, что его просьба по-любому будет выполнена. — Скинешь смс, я подъеду. И ещё... Тебе стоит прислушаться к моим словам. До встречи, Джуни. Субин нагло повесил трубку. Это он любил делать. Не дав Ёнджуну больше и слова поперек вставить, он обозначил свою позицию: встреча должна состояться. Конечно, если бы Ён не пошёл, никакой глобальной катастрофы не случилось, но как минимум пострадало бы ментальное состояние, которое Ёнджун всеми силами старался восстановить... Тщетно. Субин всегда добивался чего хотел, вырывая из Ёна последние живые эмоции, которые постепенно угасали с удивительной прогрессией. А сейчас их и вовсе нет. Субин и вправду хорошо постарался. Ёнджун неловко перевёл взгляд на пол, где небрежно расположились осколки от разбитой недавно кружки. Убрать их он так и не удосужился. Раньше его кружки разбивал только Субин, заведомо зная, что в будущем Ён вспомнит об этом. Царапая нелепые надписи на запястье, и ставя бесконечные кляксы из хны.

***

Сегодня у Ёна тяжёлый рабочий понедельник. Практика в театре заканчивается в восемь вечера, а затем ещё и консультация на роль. Актёром быть и вправду тяжело. Хочется в объятья к любимому человеку и пить горячий какао, делясь своими переживаниями, делясь самым откровенным. — Чхве Ёнджун, вы слышите? Вы приняты. — чужой голос пробудил Ёна, вывалив его, словно холодным утром, из нагретой собственным телом кровати, из прострации, и заставил взглянуть на расписание съёмок. — Огромное спасибо! Буду рад работать с вами! — счастливая улыбка вдруг нервно потянулась вниз. Пропущенный звонок от абонента Любовь. «Субин звонил. Если звонил, значит, что-то важное. Значит, нельзя было пропускать. Нужно срочно перезвонить...» Но ему никто не ответил. Теперь всё, что Ёнджун мог, — нестись домой в попытках успеть. «Вдруг ему плохо? Вдруг он мёртв?» Ёнджун вряд ли поймёт, что никто не спасает мертвецов. Он, тяжело дыша, забегает в квартиру, надеясь, что всё в порядке. Слёзы уже скопились в уголках глаз, но он не маленький мальчик, потерявший маму в магазине. Субин на кухне пьёт кофе из любимой кружки Ёна. Тогда это случилось впервые. — Я звонил, ты не взял трубку, — тело Ёнджуна устало опёрлось на холодный стол. — Тебе что-то нужно было? Извини, отработка была, вот и не ответил сначала. — Ха, нужно было? Я твой парень и могу звонить не только если мне что-то нужно, — Субин закипал, голос начинал подрагивать от злости. От такого тона Ёна тряхнуло, холодеет. — Ты обязан брать трубку. — Да, хорошо. Но я правда не слышал, — Ёнджун не успел договорить, но Субина это не волновало. Ни капли. — Хватит! Я не желаю слышать оправданий. Закрой рот и слушай сюда! — кружка полетела на пол и с дребезгом разлетелась на маленькие осколки. — Ты не смеешь мне врать, а отказывать тем более. Я волнуюсь за тебя! И что получаю в ответ? Может, хватит врать? Я ухожу, и когда вернусь, тут не будет мусора, и ты будешь спать.

***

Негодование. Ёнджун сидел в той же кофейне, в которую они ходили вместе с Бомгю совсем недавно. Но сейчас его ждала совсем другая встреча, конечно, не очень желанная, но всё же Ёнджун пришёл. «Однако приятное местечко». Кофе давно остыл, но Ён всё равно изредка помешивал тёмную жидкость в ожидании своего собеседника. По-другому он уже не мог назвать Чхве Субина, да и не хотелось, чтобы эта встреча походила на свидание. Всё, связанное с этим человеком, осталось в прошлом, но он до сих пор каким-то образом мелькает в жизни Ёнджуна, будь то работа, личная жизнь или повседневность. «Этого Чхве Субина хочется убить. С каких пор он забыл, что такое пунктуальность?» Ложка лязгнула об стол; в очередной раз проверяя время на телефоне, Ёнджун раздражительно вздыхает, после чего мобильник так же швырком отправляется на стол. На входе в очередной раз звенит колокольчик, но Ёнджун даже не оборачивается. Откинувшись на спинку удобного кресла, он просто вдыхает приятные ароматы выпечки и сладкого, улавливая всё те же знакомые нотки корицы. Даже сейчас, в столь напряжённом ожидании, мысленно выстраивается образ младшего Чхве, и Ён подмечает, как успел соскучиться. Словно Бомгю для него успел стать наркотиком, без которого уже нельзя существовать, без которого начинается ломка, а потом наступает смерть. Но Ёнджун терпел. Так же сильно, как хотелось увидеть Бомгю, ему хотелось и закурить. Нервы шалят. Кажется, ещё минута в нелепом ожидании — и Ён сорвётся с места, пошлёт всех к чертям, выходя в протяжной ливень и безнадёжно закуривая сигарету, которая будет тушиться. Вдруг чьи-то руки неожиданно легли на плечи, и Ёнджун, нехотя, раскрывает глаза, дабы убедиться в том, что он увидит перед собой именно того, о ком подумал. Догадка оказалась верной. Чхве Субин наконец-то явился. Кажется, у Ёна уже нет ни сил, ни нервов для того, чтобы что-то предъявить, поэтому, смерив взглядом Субина, он терпеливо ждал, пока тот сядет напротив. – Выглядишь устало, – Субин быстро убирает руки с Ёнджуновых плеч и занимает своё место за столиком. Выглядывая кого-нибудь, кто может принять заказ, он продолжает: – Прости. Пробки. Долго ждёшь? — Не то чтобы долго, но достаточно для того, чтоб успеть заебаться. – Ёнджун приподнимается с кресла и протягивает руку за пачкой сигарет, пристально смотря на парня напротив. — Кофе остыл. Я выйду покурить. Сделаешь пока новый заказ. — Сядь. Твоя дрянь подождёт. Хотелось бы так же отозваться и о Субине. Но Ёнджун лишь смерил его холодным взглядом и решительно направился к выходу. Стоя под навесом здания, Ён наконец-то с облегчением закурил. Теперь сырость этого дождливого дня дарила какое-то умиротворение, ведь когда он закрывал глаза, то представлял перед собой всё того же милого и славного Чхве Бомгю. Это приносило спокойствие, и теперь казалось, что предстоящий разговор с Субином — простая посредственность и ничего более. Пристально смотря, Субин уже через окно прожигал в Ёнджуне дыру. И как бы не хотелось, но после завершения сеанса пришлось возвращаться. Снова звенит колокольчик, и Ён проходит на своё место. На столике уже стоит поднос с чашками горячего кофе, на что Ёнджун отреагировал очень быстро и отпил. Следом его взгляд вопросительно уставился на Субина. — Я хочу назначить другого актёра. Ну, знаешь, вместо Чхве Бомгю. Первый сезон он доиграет, а дальше... Думаю, тебе лучше знать, не так ли? — Субин, ты просто решил прикрыться работой? Сказал бы сразу, что по личному вопросу, и я бы даже не пришёл. – Кружка лязгнула об стол чуть громче, чем хотелось, пытаясь скрыть нервозность Ёнджун откинулся на кресло. – К чему это всё? — Так даже проще, Джуни. Тогда мы оба знаем, о чём пойдёт речь. – Сложив руки у подбородка, Субин заинтересованно продолжил: – Что ты нашёл в этой мелюзге? — Могу сказать тебе, как режиссёру, только то, что если ты снимешь его с роли, то я тоже уйду. – Прозвучало не в упрёк, а скорее так, что Ёнджун был бы рад и сам уйти, ежели продолжать работу вместе с Субином. — Не глупи, солнце. Ты знаешь, он хуже меня. Не заставляй меня в тебе разочаровываться. Это того не стоит. — Зачем ты снова появился в моей жизни? — Джуни, я пытаюсь помочь тебе, пойми. Ты заигрался, такое бывает даже у опытных актёров. Чхве Бомгю не подходит на роль технически, он совершенно другой типаж. Увидишь, что он не похож ни на меня, ни на тебя. — Может, это ты поймёшь? Что тебе не следует губить его, как актёра. Не смешивай работу с личным. И да, ты прав, он действительно ни на кого из нас не похож. Он очень светлый и невинный для всей той грязи, которая здесь проливается. — Этот парнишка уже сумел запудрить тебе мозги? Я просто не хочу, чтобы тебя использовали и выбросили. Он убог, как актёр, и я сразу раскусил его намерения, понимаешь? — Чхве закипал, но старался держать видимость контроля над ситуацией. — Субин, я устал. Думаю, ты не тот человек, с которым следует обсуждать такие вещи. — Нет, Ёнджун, я как раз тот человек, с которым это нужно обсуждать. Чем он лучше, скажи мне? Так как я тебя любил, никто не будет любить. — Не начинай. Кажется, до этого тебя не интересовала моя личная жизнь, — чему Ён был крайне рад. — Так чего же ты сейчас хочешь от меня услышать? — Я всегда прислушивался к тебе, и именно из-за тебя сейчас я здесь. — Субин выглядел умоляюще, а руки уже начало трясти. — Мы всегда можем начать всё с чистого листа, просто скажи, Ёни. — Прошлое остаётся в прошлом. Не будем усугублять. Наши рабочие отношения меня вполне устраивают. – Хорошо. Я тебя услышал. Просто помни, что я всегда жду тебя у своих дверей... – Мне уже пора. Встретимся на работе. – Ёнджун направился к выходу и махнул рукой в знак прощания. А Субин лишь молча проводил его взглядом, раздражённо треснув ладонями по столу. – Чёрт тебя дери! Чхве Бомгю!