Однажды в Н-ске...

Как и каждое утро, солнце всходило над землей, лаская и обнимая все и всех, не обходя стороной и вещевой рынок “На Квартале” города Н-ска. Рынок являл собой средоточие городской жизненной энергии, сердцем, куда по окрестным улочкам-венам каждое утро стекались дельцы, бизнесмены, спекулянты и лавочники всех мастей, а также зеваки, периодически переходящие в разряд уважаемых покупателей. Так получилось, что новенький магазин под кричащим названием “LUXURY”, торгующий только моднючими позапрошлогодними коллекциями итальянских и турецких оптовых одёжных мануфактур, смотрел своими прекрасными прозрачными металлопластиковыми витринами на маленький, но очень гордый магазинчик с броским названием “АРАРАТ”. В “АРАРАТЕ” этом можно было можно было найти ширпотреб производства фабричного Китая и отечественных текстильных фабрик, типа “Красный ткач” и “Ивановотекстиль”. Трусы, ночнушки, халаты, майки и штаны плебейски светили в витринах разномастными расцветками, напоминая о несовершенстве этого мира. И все бы ничего, если бы воротил таких разных бизнесов не склеивала намертво взаимная нелюбовь, приправленная борьбой за существование и внимание дорогого клиента. Их обоюдная любовь-ненависть дала бы фору вражде Монтекки и Капулетти. То были детские забавы по сравнению с фейерверками ссор, взаимных упреков, подстав, кляуз и всяческих подлянок двух давних конкурентов. Как и каждое утро, Александр Тюлькин, известный в узких кругах местных элит как Алекс Тюльи, надевал рубашку цвета белоснежного альпийского эдельвейса, синие брюки, галстук на несколько тонов светлее, узкие лакированные туфли, небрежно накидывал на плечо блейзер. Солнцезащитные очки, конечно же он втыкал в волосы надо лбом или крайне привлекательно подвешивал на расстегнутой пуговице рубашки, прочие тщательно подобранные аксессуары блистали не меньше. Стоит ли упоминать, что Алекс всегда одевался только в лучшие модели новых коллекций, продаваемых в его магазине? Сам по себе привлекательный брюнет околоспортивной формы, Алекс старательно втягивал маленький животик при появлении хоть сколько-нибудь заинтересованного покупателя. И раздраженно выдыхал, закрыв дверь за клиентом, умудрившимся вынести свой не похудевший кошелек. Алекс был исключительно обходителен, его интеллигентные речи и пленительная улыбка были всем по душе, но не влияли на уровень доходов покупателей. Увы, не всем было по карману Прет-А-Порте от трендовых модельеров.   Продавцом совершенно другого толка был Бабик Кардашян, владелец конкурирующего магазинчика и властелин китайского массмаркета. Он был невысокого роста, широк не только в плечах, кучеряв и волосат, носат и губаст, с удивительно озорной ухмылочкой, умением заговорить, завлечь и вусмерть очаровать. Подобно римскому сенатору он гордо и с достоинством носил майку, бриджи и сандалии, изредка надевая в них носки, чем повергал Алекса в состояние кататонического ступора.  Двигался, вернее, дергался в это время у Алекса только левый глаз. И очень хотелось вцепиться в ненавистный “look” и содрать с этого вульгарного деревенщины его дешевое шмотье. И все же, несмотря на ураганные чувства, Алекс прятал глубоко внутри грудины, сразу за правым предсердием, боль от натерших узких туфель, легкую чесотку от “абсолютно натуральной ткани”, мимолетное разочарование и несколько молекул зависти к майке, бриджам и чертовому проклятью – сандалиям. Как и каждое утро, Алекс покупал по дороге стаканчик любимого “Крем Брюле айсед шейкед эспрессо браун шугар”. Сегодня предлагался новый топпинг с нежнейшим ванильным вкусом и, конечно же, Алекс не устоял, втянул живот и купил себе два стаканчика “на вынос”. Все было замечательно: прекрасное утро, еще более прекрасное настроение, и только омрачали радость жизни доносящиеся издалека крики этого начисто лишенного вкуса и каких-либо маркетинговых способностей прощелыги: — Модни фасони! Натуральнэ ткани! Семейни труси та шикарни пижами! Нэ проходи мимо, красавица, заходи к Бабику! Он тебя украсит, нарядит, нэвэстой выйдешь и сразу замуж уйдешь, таки пижами! А ты, красаучег, иды сюды, смотри каки труси, свободни, нигдэ не утягываэт, а какиэ майки! Ты только посмотры, дорогой, хлопки элитни, сами лучши хлопки! А каки байки! Натуральни байки! Как я натуральни, мягки та сексуальни нигде нет таки байки на ринки, покупай байки, сами лучши байки. Это же нужно вот так с утра пораньше орать срывая глотку свои ”Хлопки, байки!” Открывая магазин, Алекс слушал надрывные вопли и раздражался все большое и больше, и даже новый вкусный кофе не помогал. До обеда поток клиентов немного отвлек, но все равно сквозь легкий шум кондиционера доносились сиропные зазывания конкурента и когда Алекс почувствовал легкий зуд от нервного напряжения, понял, что терпению пришел конец и что-то нужно предпринимать. Проводив очередного довольного покупателя, он вышел из магазинчика, прихлебывая вторую порцию кофе, и направился к “АРАРАТУ”.   — Что, Бобик, еще не все труселя распродал? — В отличие от тебя кассу-то я сделал, — заухмылялся растерявший свой акцент Бабик, — а вот тебе еще пыхтеть и пыхтеть. — А мне не нужно горланить чтобы привлечь клиента. Достаточно нескольких денежных обслужить чтобы еще и рен-та-бель-нос-ть была хорошая, если ты понимаешь о чем я. Слова-то такие слыхал? — Слыхал, как никак экономический заочно закончил. — Впечатляет! Ты меня сразил, Бобик. — А что такое, Тюлька? Зависть гложет? Твои “луки” не особо разбирают? Обольщать приходится?   На нервной почве, взрыхленной самим Бабиком и пикировкой с ним же, Алекс зачесался еще больше. Зудело везде: под рубашкой грудь и руки, неимоверно давил воротничок, невозможно было вдыхать и выдыхать воздух рядом с ненавистным Бобиком и его дешманским ширпотребом, пахнущим химозной ванилью от кофе. — Замолчи уже, у меня на тебя, твой жалкий шмот и вопли аллергия! – с присвистом выдохнул Алекс. — Э, нет, дорогой, это не на меня, а на твое ЛОХУРИ! Дыхание Алексу сперло от возмущения, от схватился за горло пытаясь расстегнуть пуговку на воротничке, выпучил глаза и просипел. — Ты меня убиваешь, дурацкий Бобик! — Ты что, Алекс? Тихо, тихо, что то тебе совсем не хорошо, не нервничай так. Эй, ты куда падаешь? Погоди, сейчас скорую вызову, ты только не отключайся и дыши, мой хороший, дыши, а то как я без тебя тут один. Кто мне глаза радовать каждый день будет? Бабик срывал ненавистную душную рубашку, поливал прохладной водой, пока скорая не увезла Алекса. И только несколько дней спустя, когда в дверях его магазина появился Алекс с лицом, все еще припухшим и прыщавым, Бабик еле заметно выдохнул.   — Я хотел извиниться за тот день и поблагодарить тебя. Спасибо, ты спас мне жизнь. И может у тебя найдется что-то мягонькое? Майки? Бриджи? Бабик втайне не мог нарадоваться, его заклятый друг и конкурент цел и невредим. — Конечно, дорогой, для тебя сами лучши натуральни байки!