Однажды в Н-ске...

Небезызвестный Н-ск таил в себе много восхитительного и прекрасного, такого, как герои сегодняшнего повествования — жители дома номер семнадцать по улице Зеленой, Сеня и его мама, Тамара Аркадьевна, из квартиры на третьем этаже. Томочка обладала внешностью приличной дамы сорок пять плюс, удачно скрывая под скромностью огонь страсти. Умела варить изумительный кофе и гадать на гуще, предсказывала по ней погоду, обожала сына Сенечку, а также игры. Играть она любила с соседом Борисом Семеновичем. Ему особенно хорошо удавалась роль коня, в то время как Томочка была прекрасной дрессировщицей. Они были в самом разгаре обуздывания строптивого жеребца в тот день. Жеребец галопировал по гостиной, высоко вскидывая волосатые коленки. На коне была надета сбруя, шлем с черным шиньоном, изображающий гриву Буцефала. Конь был игрив и ржал во весь голос в тот момент, когда они услышали звук открывающегося замка входной двери, а в коридоре вспыхнул свет, нарушая атмосферу чувственного возбуждения и азарта. Актеры замерли, Томочка схватила халат и швырнула в сторону Бореньки его трусы. Из коридора послышались шаги, конь метнулся в спальню, по дороге срывая с себя обмундирование, а Томочка плюхнулась в кресло, схватила прошлогоднюю театральную программку и изобразила увлекательное чтение. — Мама! — воскликнул Сеня с порога. — Что ты тут делаешь в темноте? — Сеня, это что ты тут делаешь? И даже не позвонил, я бы чай поставила заранее. Мы с Борисом Семеновичем в шахматы играем. — Хм, ну ладно. Мама, я возвращаюсь жить к тебе, — ошарашил известием Сенечка. Из спальни показалась голова Бориса. Он попытался изобразить явное несогласие и Томочка досадно махнула не него рукой. — Как? — Я ушел от этого человека, которого мы больше не называем, он мне изменяет. — Не может этого быть! — Из спальни выскочил Борис Семенович. — Мой мальчик — высокоморальная личность и очень тебя любит, Сенечка. — Высокоморальная, кто бы говорил. На вас трусы наизнанку надеты и портупея из-под рубашки видна! Сеня плюхнулся во второе кресло и, поджав губы, посмотрел на Томочку. — Вроде приличные люди, а занимаетесь непотребствами. — У всех свои слабости, жизнь коротка, нужно успеть покушать вкусно и поскакать лихо. Так что у тебя там с этим на букву А? Опять поругались, или что-то серьезное? — Мама, когда у меня было не серьезное? Он точно что-то скрывает от меня. — С чего такие выводы? Или есть подозрения? Если кто-то наболтал, не верь, завистники те еще ироды. Вот вспомнить Фиму, всю жизнь сплетничала, и таки что? — Ну, тетя Фима на кладбище, а ты тут коней разводишь. — Фимочка была очень хорошей женщиной. — Уже вполне прилично одетый Боря вышел из спальни и пристроился на краешек дивана, не решаясь позволить себе большего. — Боря, я чту память заклятой подруги, но если продолжишь в том же духе, встречи три раза в неделю нашего шахматного клуба прекратятся, он закроется на о-о-о-очень долгий переучет коней и, возможно, произведет замену состава, благо жеребцов в округе хватает. Боря побледнел и умоляюще посмотрел на Тому. — Так что там у вас произошло, рассказывай. Сеня вздохнул, пригорюнился и начал повествование. С месяц назад бздынькнули первые звоночки, заставившие Сему задуматься о благополучии его личной жизни, да и вообще. Алексей, его первая и единственная любовь, вдруг стал проявлять все признаки скрытности и увиливал от прямых ответов на четко поставленные вопросы. Странные задержки на работе, измененный пароль на телефоне и почищенная история поиска в ноуте. Все это напрягало. Сеня не любил тайн и сразу ринулся выяснять, что происходит.  Однако паршивец-изменщик не сдавал правду и, как комсомолец на допросе, придумывал самые разные отговорки и объяснения. Слежка тоже ничего не дала, как и угрозы секретарше, молчавшей словно рыба об лед. То ли завяли любовные помидоры, то ли чувства никогда не были достаточно крепкими. Сеня не выдержал и сдался. Лучше рубить канаты на берегу, чем ждать, пока корабль утонет в бурном море измен и обмана. Он собрал чемодан и поехал под мамино крыло, зная, что там его всегда примут и поймут. Не обращая внимания на непрерывные звонки телефона, гнал в отчий дом, подрезая на светофорах и ругаясь на чем свет стоит. И вот теперь выдерживал характер, перевернув телефон экраном вниз и отодвинув подальше от себя. — Не может этого быть, Алексей такой хороший мальчик и любит тебя. Материнское сердце бы почуяло неладное. — Отцовское тоже! — поддержал Боря. — Я бы знал. — Мама! — Может все таки поговорить? Тамара Аркадьевна взглянула на Бориса. Редкие встречи тайком это хорошо, но вот если бы получилось Бореньку оставить в стойле навсегда, было бы совсем отлично. В это время кто-то интеллигентно постучал ногой в дверь, а после напористо начал обрывать дверной звонок.  — Сеня, выходи, я знаю, что ты там! — прогремел голос Алексея с лестничной площадки. Сеня вздрогнул. — Кто там? — поинтересовалась Тамара Аркадьевна. — Кто, кто, конь в пальто. — Коней развелось, хоть скачки устраивай. — Не открывай. — Конечно же, открою, я должна знать, что происходит и как посмели обидеть моего мальчика. — Сенька, открой и выходи, это все ерунда, я тебе не изменял! — раздался пьяный голос из-за двери. — Да? А почему твоя секретарша заказала для тебя полет на воздушном шаре? И мой любимый ресторан? И с кем это ты собрался в круиз по Средиземному морю? М? — Это не для меня, Сенечка, а для тебя, вот! Для-я-я тебя-я-я: рассветы и тум-а-а-а-ны. Для-я-я тебя-я-я моря и океа-а-аны. Для-я-я тебя-я-я цветочные поля-я-яны. Для тебя-я-я, все для-я-я тебя-я-я-я!.. — Господи, какой позор, прекрати петь в подъезде! — Сеня отчаянно начал дергать входную дверь в попытках ее открыть. — Как же романтично! — Тамара Аркадьевна прижала руки к груди и томно посмотрела на Бориса Семеновича. — Прекрати, я кому говорю? — А ты выходи, выходи за меня замуж! Я ж тебя люблю. Любовь, похожая на со-о-он…  Сене наконец-то удалось открыть дверь и втянуть Алексея в квартиру. — Угомонись, и расскажи все толком, что ты задумал. — А это сю-у-урпри-и-из на нашу годовщину, Сенечка, рэстора-а-ан, шар и круиз. — Я не люблю сюрпризы, от них ничего хорошего не жди, но я люблю тебя. Поехали домой? Достанешь наш чемодан с антресолей? — Все, что хочешь, достану, даже Луну с неба. Луна, Луна-а-а-а! Цветы, цветы-ы-ы! Сеня наскоро попрощался с мамой и Борисом и увез пьяного Лешку домой, отрезвлять и выпытывать в процессе все секреты. А Тамара с Борисом, оставшись наедине, с облегчением выдохнули и рассмеялись. Боря тут же полез обниматься. — Боря! Что ты себе позволяешь? — Иго-го, — сказал Борис Семенович и позволил себе больше.