Он (не) изменится

***

Тёмно-серый Nissan Teana заехал на парковку МИДа. Из автомобиля вышел мужчина в идеально выглаженном синем классическом костюме. Он быстро обошёл автомобиль, открыл дверь своей спутнице и протянул ей руку. Сима взяла сумку и положила свою ладонь в руку Петра. Ранее они никогда не приезжали на работу вместе. Несмотря на то, что Лучников и Шувалова уже неделю жили вместе, женщине не хотелось афишировать их отношения. Сегодня утром мужчина еле уговорил её поехать на одной машине. – Ну всё, дальше я сама, – Сима поправила чёрную юбку-карандаш и подарила мужчине лёгкий поцелуй в щёку. – Стой, – он перехватил её за запястье. – Давай хоть до входа вместе дойдём? – Петя… Мы же об этом уже говорили. – Ну сколько мы ещё будем прятаться? – Лучникова явно не устраивал такой расклад вещей. – Что плохого в том, что я провожу любимую женщину до работы? Взгляд Симы стал мягче. Ей всё ещё было непривычно, но до внутренней дрожи приятно слышать по отношению к себе слова «любимая женщина», да ещё из уст мужчины, которого она всю жизнь безмолвно любила. После тридцати лет одиночества каждое, даже самое крохотное, проявление романтических чувств вызывало внутри всплеск тёплой волны, разливающейся по всему телу до кончиков пальцев. – Ты неисправим, – она подошла к Петру вплотную и поправила на нём галстук. – Ты же знаешь, что я тебя люблю и очень дорожу нашими отношениями. Поэтому хочу уберечь их от посторонних глаз. Даже у внешних стен МИДа есть глаза и уши. Лучников расположил руку на пояснице женщины и притянул её к себе. – Ну хоть до ступенек, – попросил почти что молящим голосом. – Ладно, – Сима улыбнулась и сверкнула взглядом. – И один поцелуй, – мужчина немного наклонил голову, вглядываясь в серо-зелёные глаза. – Пётр Андреевич, а вы не сильно увлеклись? – с ноткой задора произнесла Шувалова. Ответ на её вопрос не требовал слов – только подтверждающих действий. Лучников мягко прильнул к губам Симы. Он почувствовал, как сквозь поцелуй пробивается её улыбка. Женщина не зря остерегалась афиширования отношений. Но сейчас, позволив себе неосторожность в виде невинного соприкосновения губ, она и представить не могла, чем это обернётся. За парой влюблённых уже несколько минут из своей машины наблюдала Инга Твердохлебова – бывшая помощница и любовница Петра, а с сегодняшнего дня – глава европейского отдела. Несмотря на то, что она стала инициатором их разрыва с Лучниковым, девушка питала к нему романтические чувства и в глубине души была уверена, что у них ещё всё может наладиться. Сейчас для неё горел зелёный свет, ведь мужчина наконец-то остепенился и разобрался со всеми своими женщинами. Теперь его ничего не связывало ни с одной из бывших пассий, а значит – она может рассчитывать на серьёзные отношения. Но увидев Лучникова и Шувалову на парковке, Инга была поражена. Она могла представить его с кем угодно, только не с Симой. Твердохлебова нервно поправила чёлку и попыталась себя успокоить: – Эта престарелая переводчица мне не конкурент, – уверенно произнесла самой себе, наблюдая, как пара направилась ко входу в здание МИДа.

***

Просторный кабинет наполнился шорохом бумаг. Инга собирала свои вещи в коробки. – Пётр Андреевич, а давайте сегодня пообедаем вместе? Предложение девушки застало Лучникова врасплох. Ещё недавно она была на него обижена, а сейчас приглашает на обед. Чуть больше недели назад он без раздумий согласился бы, ведь когда-то питал к Инге нежные чувства. Но это было до того, как Сима призналась ему в любви и этим расставила всё в его жизни на свои места. – Спасибо, Инга Николаевна, но вынужден вам отказать. У меня другие планы, – он вежливо отклонил предложение коллеги. – Неужели их нельзя немного поменять? Я хотела угостить вас в связи с моим переводом на новую должность, поблагодарить, что поспособствовали этому… – под её совершенно невинным взглядом скрывались совсем не безобидные намерения. Лучников задумался. С одной стороны ему не хотелось менять свои планы. Они с Симой всегда обедали вместе и нарушали эту традицию только когда кто-то из них отсутствовал на работе. Но с другой стороны он не хотел обидеть коллегу, которая, как ему казалось, от чистого сердца предложила завершить их совместную работу на положительной ноте. – Ну пожалуйста, – почти что умоляюще произнесла Инга. – Хорошо. Только подождите несколько минут, мне надо кое-что уладить, – Лучников согласился, но внутри поселилось чувство вины перед Симой. Мужчина встал из-за рабочего места и покинул кабинет.

***

Шувалова курила в открытое окно. Это был её обычный ритуал. В дни, когда работа над переводами шла трудно, частота таких перекуров увеличивалась в разы. Сегодня был именно такой день. Дверь в её кабинет со скрипом распахнулась, и на пороге показался Лучников. – А ты всё куришь, Сима Александровна, – мужчина прошёл через весь кабинет и остановился рядом с ней. – Тебя пожарные когда-нибудь выгонят отсюда. – Пусть вот они это всё и переводят, – в её голосе чувствовалось напряжение. Она сделала очередную затяжку и выдохнула дым в окно. Лучников заметил немыслимое количество окурков в пепельнице. Он выхватил у женщины из рук сигарету. – Лучников, ты что делаешь? – возмущённо спросила Сима. – Забочусь о твоём здоровье, – он потушил в пепельнице недокуренную сигарету. Женщина резко развернулась к окну, скрестив руки на груди. Сегодня был явно не её день. Сложные технические переводы давались тяжело, а их надо было сделать в срочном порядке. Она нервничала. Пётр осторожно положил руки ей на плечи. Не почувствовав сопротивления, он потянул женщину на себя. Сима опёрлась спиной на его грудь и потянулась за рукой, чтобы он обнял её. – Битый час сижу над одним абзацом, – расстроено произнесла женщина, прижимаясь к нему сильнее. В его объятиях она нашла такой необходимый островок безмятежности среди водоворота непереведённых текстов. – Золото моё, если бы ты захотела, то я никогда не выпускал бы тебя из своих объятий в эту гнетущую рутину, – Пётр бережно коснулся губами её макушки. Солнечно-рыжие кудри щекотали лицо. – Но ты же и дня не выдержишь без своей работы. Сима буквально жила на работе и расставалась с ней разве что на время сна. Даже дома вечерами она сидела со словарями, переводя бесчисленные тексты. Но это было до переезда Лучникова к ней. Теперь он постепенно отучал её работать до поздна, занимал её досуг походами в театр и просто неспешными прогулками по их любимой набережной. И хоть такие перемены пришлись женщине по душе, она всё равно не представляла жизни без любимого кабинета, доверху заваленного сотнями папок с документами. – Что у тебя там? – спросил Пётр. – Мой «любимый» арабский, – вздохнула Шувалова и потянулась за бумагами на столе. Мужчина пробежался по тексту и сел за компьютер. Его пальцы быстро застучали по клавиатуре. Сима еле успевала следить за набираемыми строчками. Через пару минут абзац, над которым она так мучилась, был готов. – Ну вот, принимай работу, – Пётр откинулся на спинку кресла. Женщина ещё раз посмотрела оригинальный документ, а после –внимательно вычитала то, что напечатал мужчина. Она сняла очки и с восхищением взглянула на него. – Лучников, ты – гений, – с улыбкой на лице констатировала Шувалова и сразу оживилась. – Ну что, пойдём пообедаем? – Сима, тут такое дело… Твердохлебова пригласила отметить её перевод на новую должность. Я хотел отказаться, но она настаивала. – Ну раз сама Твердохлебова, то, конечно, иди, – женщина отвела взгляд и принялась перебирать бумаги на столе. – А то не дай Бог нажалуется своему папочке, и тебя опять куда-нибудь за Полярный круг сошлют. – Нет, ты обиделась. Я не пойду. – Петя, – Шувалова оторвалась от документов, пытаясь не выдавать беспокойство. – Всё нормально. Это же просто обед коллег, не так ли? – она сжала его плечо, выражая понимание. – Да. Всё исключительно в рабочих рамках. Тем более мы будем тут, в столовой. – Ну иди-иди уже. А я закончу с этими бумагами и тоже сбегаю покушать. Говорят, у нас сегодня очень вкусное мясо по-французски. – Ты золото, – Пётр наклонился, поцеловал женщину в щёку и поспешил покинуть кабинет. – Вечером с меня ресторан. – Итальянский! – крикнула Сима ему вслед.

***

Столовая гудела привычным шумом. Звон приборов перемешивался с разговорами сотрудников министерства. Лучников сидел напротив Инги. Она делилась своими планами на работу в новом отделе. Пётр больше слушал, чем говорил. Для него этот обед был формальностью, которую хотелось поскорее закрыть. Мыслями он находился в отделе переводов и пил с Симой послеобеденный кофе. Шувалова появилась в столовой и тут же нашла глазами мужчину, но задерживаться не стала – сразу пошла выбирать блюда. Она взяла поднос и положила себе салат из свежих овощей, мясо по-французски и компот. – Сима Александровна! – воскликнула Твердохлебова. – Идите к нам. Шувалова вздрогнула от неожиданности, но быстро натянула непринуждённую улыбку и направилась к коллегам. – Спасибо, что пригласили в свою компанию, – присаживаясь возле Инги, женщина незаметно улыбнулась Петру. Первую минуту за столиком царила полная тишина. Все были заняты приёмом пищи. Сима уткнулась в свою тарелку, пытаясь вести себя естественно. Но она каждой клеточкой чувствовала неловкость. Инга заговорила первой: – А мы вот с Петром Андреевичем обсуждали мою новую должность в европейском отделе. Знаете, я безумно благодарна ему за то, что помог мне занять это место. – Помог? – Шувалова переспросила, поднимая взгляд. – Именно так. Пётр Андреевич отказался от должности и рекомендовал меня. В общем, сделал всё, чтобы меня утвердили. Очень благородный поступок, правда? Сима замерла, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она знала, что Лучников сам отказался от должности, но и подумать не могла, что он мог сделать это ради Твердохлебовой, да ещё и скрыл всё от неё. Обида на мужчину сейчас побеждала самообладание. Чтобы хоть как-то скрыть это, женщина взяла стакан и отпила компот. – Инга, ну вы преувеличиваете. Всё было не совсем так… – Пётр хотел поправить и объяснить слова Твердохлебовой, но его перебили. – Да ладно вам, не скромничайте, Пётр Андреевич, – усмехнулась Инга и накрыла своей ладонью его руку. Он сразу убрал руку со стола, нервно поправляя галстук. В этот момент мужчина нашёл глазами Симу. Улыбка горечи застыла на её лице, а глаза выражали всего одну фразу: «Как ты мог?». Найдя в себе силы достойно покинуть компанию коллег, женщина обратилась к Твердохлебовой: – Ну что ж, поздравляю вас, Инга Николаевна, с новой должностью. Желаю успехов. Сима резко встала, так и не доев свой обед. – Простите, но мне нужно вернуться к работе. Столько технических переводов у меня давно не было. Приятного аппетита, – она выдавила из себя последние капли доброжелательности. Женщина вскинула голову и быстрым шагом направилась к выходу. Она старалась держать осанку, но внутри всё сжималось настолько, что хотелось согнуться пополам и упасть на пол в таком положении. Обида, разочарование, чувство предательства, рухнувшие надежды. «Он изменится. Ради меня. Ради нас» – убеждала себя Сима, когда решилась строить с Лучниковым отношения. Она знала его слишком хорошо и была в курсе того, как он обращался со своими женщинами. Бесконечные измены и враньё привели к тому, что он оказался совершенно один – разбитый и никому не нужен. Единственный человек, который у него остался – Сима. Она надеялась, что Пётр наконец осознает ошибки и переосмыслит свой образ жизни. Женщина искренне верила, что с ней всё будет по-другому – без измен и недосказанностей. Поэтому сейчас было больно понимать, что все её надежды разбились, точнее это он своими руками ломал их. «Это всё его инициатива? Но почему он так поступил? Он ведь знал, как я мечтала перейти с ним в европейский отдел. Почему он поставил её выше нас?» – вопросы сыпались один за другим, но ответов пока не обретали. Инга проводила взглядом Шувалову, незаметно улыбнувшись. «А вот и первая трещина пошла» – девушка мысленно злорадствовала и уже обдумывала, каким будет её следующий шаг. Она понимала – чтобы заполучить Лучникова, его надо рассорить с Симой.