Он (не) изменится

***

Широкие коридоры Министерства иностранных дел непривычно давили тяжестью стен. Лучников спешил в отдел переводов. Его сердце стучало в беспокойном ритме, сигнализируя о неладном. Объясниться с Симой сейчас было его главной целью. – Пётр Андреевич, – к мужчине подбежал Алексей Савочкин, сотрудник МИДа. – Я всюду вас ищу. – Давай потом, – Лучников отмахнулся, не останавливаясь. – Но как же? Вы что, не в курсе? – коллега шёл рядом. – Ну что ты тянешь? Говори конкретно, что за срочность? – раздражённость так и сочилась из Петра. Ему хотелось побыстрее избавиться от присутствия Алексея, разговор с которым сейчас явно не вписывался в его планы. – Мы должны прямо сейчас выезжать в аэропорт, встретить делегацию из Великобритании. – Что? – мужчина резко остановился и повернулся к запыхавшемуся коллеге. – Они же только завтра должны были прилететь. – Да, но у них сдвинулся график визитов. А вас разве помощница не предупредила? – С сегодняшнего дня у меня нет помощницы. Инга Николаевна перешла в другой отдел. – Простите, я думал, вас проинформируют. Но нам нужно выезжать незамедлительно. Лучников на мгновение задумался. Так не вовремя эти британцы. Больше всего его волновала реакция Симы на произошедшее за обедом. Перед глазами не сходила картинка её неоднозначной улыбки. Но деваться было некуда – государственная служба не терпела отлагательств.

***

Маленький кабинет Шуваловой наполнился поволокой табачного дыма. Окно было наглухо закрыто. Она сама перекрывала себе доступ свежего воздуха, создавая вокруг атмосферу, соответствующую её внутреннему состоянию. Тоненькие пальцы обхватывали сигарету и подрагивали каждый раз, когда женщина подносила её к губам. Между рваными затяжками она закусывала нижнюю губу до крови. Во рту чувствовался привкус железа. Сима жмурилась от боли, причиняемой самой себе. Она докурила до фильтра и сразу же достала из пачки следующую сигарету. Прикурить не получалось. Не успев на миг зажечься огоньком, спички одна за другой затухали. Шувалова отбросила коробок на подоконник. Где-то была зажигалка. Сима потянулась за ручку верхнего ящика. Он немного выдвинулся и заел. Женщина дёрнула сильнее, но ящик не поддавался. Последняя капля вылилась из чаши её самообладания. Шувалова со злостью ухватилась за ручку и начала со всей силы трясти ящик. Тот резко поддался и вылетел из тумбочки. Сима не успела сориентироваться, как деревянный ящик упал ей на ногу. Боль пронзила в области подъёма стопы. Из глаз брызнули слёзы. Опустившись на пол, женщина нашла в рассыпанной куче канцтоваров зажигалку. Огонь отразился ярким светом в капельках слёз, бежавших по её щекам. Она затянулась, наполняя лёгкие ядовитым дымом. Прекрасно знала, что вредно, но понимала, что бросать уже поздно – будет только хуже. Так и с Лучниковым. Он – её многолетняя вредная привычка, сладкое медленно губящее отравление. Сима была зависима даже от самого желания его любить… Она и не помнила, как это – жить, не дыша им, не питаясь чувствами, десятилетиями тлеющими в ней. Любить отчаянно, самозабвенно, неутомимо – дар, который даётся не каждому. Ты восхищаешься им в себе, благодаришь за него Бога, Вселенную или иную высшую силу, но лишь до момента, пока наружу не выходят последствия… Сигареты разрушали лёгкие, а Лучников своими поступками – сердце, возможно, единственной женщины, которая когда-либо его любила по-настоящему. Вибрация телефона заставила Симу дёргнуться. Увидев имя абонента – она сбросила вызов и отключила мобильный. «Даже не соизволил зайти» – женщина поражалась его равнодушию. Она думала, что Пётр тут же бросится за ней и хотя бы попытается объяснить сложившуюся ситуацию. Сима осталась одна со своими гнетущими мыслями, развеять которые был способен только один человек, безуспешно пытавшийся дозвониться ей.

***

Рабочий день подошёл к концу. Лучников так и не объявился. Сима выключила компьютер и положила в сумку внушительную стопку документов для перевода, чтобы отвлечь себя вечером. Потушив свет, она покинула кабинет. Добираться домой решила на метро. Она уже и не помнила, когда в последний раз спускалась в подземку. Сквозняк ударил холодом по лицу, растрепав до этого красиво уложенные кудри. Нескончаемый поток людей захватил её. Она скрылась среди толпы незнакомцев, которых объединяло одно – усталость после рабочего дня и желание поскорее добраться домой.

***

Гостиная по старой привычке превратилась в рабочий кабинет. Стол, накрытый скатертью, был завален словарями и большим количеством бумаг. Немного прищурившись, Сима уткнулась в экран ноутбука, внимательно вычитывая текст. Свет от торшера придавал веснушчатой коже желтоватый оттенок. Благодаря Лучникову она перестала брать работу на дом. Благодаря ему же сегодня опять вернулась к исходной. Изводить себя мыслями о нём, о них, больше не хотелось – хватило половины дня, проведённого в терзаниях. Тушить в себе больно обжигающие эмоциональные огни, воспламеняемые мужчиной, ей не привыкать. Навык, оттачиваемый десятилетиями, оказался как никогда кстати. Она зарылась в свои переводы, оставляя все чувства на задворках сознания. Но при этом прислушивалась к каждому звуку. В дверь позвонили. Сима вздрогнула. «Он? Почему своим ключом не воспользовался?» Женщина направилась в прихожую, шаркая тапочками. Распахнув входную дверь, она увидела совсем не того, кого ожидала. Перед ней стоял курьер. – Добрый вечер. Доставка из ресторана Villa Pasta. – Здравствуйте. Вы ошиблись. Я не заказывала ничего, – Сима ответила недоумённо. – Шувалова Сима Александровна? – он отчётливо прочитал её имя. – Да. – Заказ оформлен на ваше имя. Оплата была произведена онлайн. «Лучников…» – она догадалась, кто стоит за этим, и забрала пакет с едой. – Желаю вам приятного аппетита, – вежливо улыбнулся курьер. – Спасибо, – Сима неспешно закрыла дверь. Она отнесла пакет на кухню и, даже не взглянув, что в нём, вернулась к работе.

***

Звук поворачивающегося в замке ключа заставил Симу насторожиться. Из прихожей доносились знакомые звуки шагов. Женщина создавала вид, что сильно увлечена работой. – Сима, – мужской голос позвал её, но она молча продолжала набирать текст, чувствуя, как сердце ускорило ритм. Лучников появился в дверном проёме гостиной. Он знал, что сегодня провинился перед Симой, и не один раз. Подойдя к столу, мужчина аккуратно наклонился к ней, намереваясь поцеловать в щёку, но она увернулась. Тяжело вздохнув, Пётр сел напротив. Между ними стоял ноутбук, от которого женщина не собиралась отрываться. Недолго думая, Лучников захлопнул его и отложил в сторону. – Я вообще-то работаю, – раздражённо произнесла Сима. – А я вообще-то хочу с тобой поговорить, – сохраняя спокойствие, ответил мужчина. – О чём поговорить? О том, как ты отказался от должности ради Инги, наплевав на меня? О том, как исчез на целый день, даже не удосужившись зайти ко мне? – Сима, я звонил тебе раз двадцать, но ты всё время была недоступа. – Да, потому что я отключила телефон, – она скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула, и отвела взгляд в сторону. – Золото моё, я знаю, ты сердишься, – мягким голосом начал Лучников. – Но позволь мне объяснить. – Всё и так ясно… Спасибо Твердохлебовой. – Я понимаю, что поступил нечестно по отношению к тебе. Ты должна была узнать это от меня… Да, я отказался от должности ради Инги. Она так мечтала об этой работе. Сима почувствовала, как внутри всё сжалось. Твердохлебова за обедом говорила правду. – Ладно, вы с ней были тогда в отношениях, ты сделал такой благородный поступок... А ты обо мне подумал? Сначала пришёл такой – уверил, что мы переходим в европейский отдел вместе. Я, как дура, обрадовалась, накупила себе кучу красивой одежды для командировок в Европу, нужно ведь соответствовать! А потом ты пошёл к ней и переиграл всё. – Симочка, я просил Ингу, просто умолял, чтобы она взяла тебя к себе переводчиком. Но она ни в какую… – Да мне плевать на должность. Без тебя мой перевод терял всякий смысл. Я хотела перейти только потому, что мы должны были это сделать вместе, – после короткой паузы она продолжила спокойнее, но всё так же расстроенно. – Когда ты принимаешь такие решения, даже не поставив меня в известность... Я чувствую себя какой-то декорацией в твоей жизни. Неужели я не заслужила честности по отношению к себе? – Прости меня. Я правда не хотел тебя обидеть… А потом всё навалилось – уже было не до этого, – искреннее сожаление читалось в его взгляде. – Да если бы я знал, что это так тебя заденет… – Ты бы всё равно сделал так же, – женщина продолжила вместо него. – Нет, Сима. Мы бы решили это вместе. Она исподлобья взглянула на него – пыталась понять, говорит ли он это искренне или просто подбирает удобные слова, чтобы сгладить ситуацию. Пётр видел в её глазах сомнение. – Я понимаю, что у тебя есть все основания мне не доверять. Я не самый надёжный человек. Моё прошлое… все мои женщины… – внезапно он замолчал. В такие моменты Сима видела в нём не уверенного дипломата, а растерянного мужчину, который сам не понимал, почему чаще всего выбирает неправильные пути. – С тобой всё по-другому, не так как с ними. Я не намерен тебе врать. Убей меня, Сима, если я когда-либо так поступлю, – голос его звучал серьёзно. – Не сомневайся, я так и сделаю. Его раскаяние было слишком честным – она чувствовала сердцем, и ей этого было достаточно. Лучников выдохнул и поднялся с места. – Ну иди ко мне, – он широко распахнул перед Симой объятия. Она утонула в его руках, зажмурив глаза. Пётр нежно прижал её голову к своей груди. – И прости, что не получилось с рестораном… Был вынужден встречать в аэропорту британскую делегацию. Они прилетели раньше, а меня никто своевременно не предупредил. – И поэтому ты решил заказать доставку? – Сима подняла на него вопросительный взгляд. – Ну ты же хотела итальянскую кухню. Кстати, как тебе? – Я не ела. Настроилась на ресторан… А пришлось весь вечер просидеть одной, – она хотела его немного уколоть, но от этого ей самой стало не по себе. Прикрыв глаза, Сима нервно коснулась пальцами своих губ. Сердце ещё не до конца вышло из затмения обиды. Но каждая попытка задеть любимого человека ранила её в разы больнее. Потому что как можно осознанно причинить даже малейшую боль тому, кого любишь, и остаться целой? Лучников молча взял её за руку и повёл за собой на кухню. Он достал из пакета пасту болоньезе, подогрел в микроволновке и поставил на стол. У него очень ловко получалось наматывать длинные макароны на вилку. – Ты голодная спать не пойдёшь. Обед не доела, так ещё и не ужинала. Давай, – Пётр протянул к ней пасту. Женщина мотнула головой, отказываясь от еды. – Сима Александровна, спешу сообщить, что ваша гордость была замечена в полном объёме. Можете больше не продолжать. Дипломатический подход всегда приходил ему на помощь, но Сима была единственной, на ком этот метод давал сбой и срабатывал не всегда. Лучникову оставалось простое доброе: – Ну Симочка… – мягким голосом протянул мужчина. Уголок её губ предательски поплыл вверх. «Он слишком хорошо знает мои слабые места» Каждый раз, когда Пётр обращался к ней так ласково – «Симочка» – бабочки в её животе взлетали все до единой, радостно трепеща разноцветными крыльями. Сима потянулась к вилке, медленно съела спагетти и облизнула соус с губ. – Вкусно? – почти полушёпотом спросил Пётр. – А вот сейчас сам попробуешь, – она притянула тарелку поближе к себе. Женщина аккуратно намотала спагетти на вилку и поднесла к его рту, подставив руку, чтобы соус случайно не испачкал белую рубашку. Они ели вдвоём с одной тарелки, перебрасываясь взглядами. По закону жанра, пара оказалась по разные стороны одной длинной нити спагетти. Никто не хотел уступать последний кусочек полюбившегося блюда. Спагетти становилась всё короче, тем самым сокращая дистанцию между ними. Через мгновение их губы встретились в поцелуе – лёгком, практически невесомом. Но обоим сейчас хотелось большего. – А десерт будет? – на придыхании прошептала Сима ему в губы. – Ммм… Сима Александровна, а ты знаешь, что сладкое на ночь вредно? – Лучников заправил прядь волос ей за ухо. – Значит, макароны можно, а десерт нельзя? – она потянулась к его галстуку, ослабив тугой узел. – Ну, смотря, какой, – он снял с себя галстук и кинул на пустой стул. Сима резко поднялась со своего места и, опёршись руками на мужские плечи, перекинула ногу, оказываясь сидящей на коленях у Лучникова. Она захватила его губы чувственным поцелуем. Пётр запустил руки ей под джемпер с глубоким V-образным вырезом, неспешно скользя вверх по спине. Не нащупав застёжку лифчика, он улыбнулся. – Как я люблю, когда ты дома ходишь без белья, – его голос стал ниже, приобретая глубокий бархатный оттенок. – Ну не полностью же, – уточнила женщина. – А это недоразумение мы сейчас исправим. Властные руки мужчины переместились на грудь. Нащупав под чёрной тканью набухшие соски, он слегка прокрутил их между пальцев. Сима прогнулась в пояснице, запрокидывая голову, тем самым открывая перед мужчиной свою тоненькую шею, которая так и молила о поцелуях. Он не мог упустить этот момент и прильнул губами к манящей коже. Первый едва слышный стон сорвался с женских губ. Но его хватило, чтобы до этого медленно разгорающийся огонь между ними сейчас вспыхнул, словно в него вылили канистру бензина. Лучников подхватил Симу под ягодицы и резко поднялся. Женщина обвила ногами его торс, а руки скрестила за шеей. Через несколько мгновений они оказались в спальне. Мужчина, поддерживая одной рукой лёгкое женское тело, второй подцепил низ её джемпера, потянув наверх. Сима помогла ему снять с себя ненужный элемент одежды, и когда тот полетел куда-то на пол, мотнула головой, встряхивая волосы. Холод пробежался мурашками по оголённой спине, когда Пётр прижал её к стене. Женщина схватила его за воротник рубашки и завлекла в глубокий поцелуй. Лучников провёл языком по внутренней поверхности её нижней губы и почувствовал привкус крови. – Так по мне скучала, что искусала все губы? – хватая воздух, поинтересовался мужчина. – Ну а кто виноват, что тебя рядом не было? – колко ответила, заглядывая прямо ему в глаза. Ловкие пальчики потянулись к пуговицам белоснежной рубашки. Они подрагивали от желания беспрепятственно касаться его тела. Но ничего не получалось. Пуговицы не поддавались, будто намертво застряли в злосчастных петлях. Недолго думая, Сима одним резким движением распахнула рубашку. Пуговицы звонко посыпались по ламинату. – Сима Александровна, ну вы даёте. Испортили дизайнерскую вещь, – удивлённо раскрыв глаза, Лучников восхищался её порывами. Они заводили ещё больше. – Я тебе десять таких куплю, – наконец стянула с него рубашку и, прижимаясь грудью к его мускулистому телу, завела пальцы в тёмно-каштановые волосы. Мужчина уткнулся лицом в ямочку над ключицей, вдохнув аромат любимого тела, и оставил на этом месте влажный отпечаток в виде поцелуя. – Лучников, ты забыл, где у нас кровать? – Сима отстранилась, закусывая губу. Он ухмыльнулся и, преодолев в два шага расстояние между стеной и кроватью, положил женщину на подушки. Она не успела опомниться от резкой смены положения, как мужчина уже навис над ней, покрывая лицо хаотичными поцелуями. Сима обхватила его спину, впиваясь ногтями в напряжённые мышцы. Она хотела чувствовать его максимально близко. Пётр слегка прикусил мочку её уха, отчего женщина вздрогнула. За такой короткий промежуток времени, когда они наконец решились на любовные отношения, мужчина уже успел открыть в ней несколько чувствительных зон, и сейчас он целенаправленно задел одну из них. Прелесть начала их совместной жизни была в том, что каждую ночь он изучал её как самую захватывающую книгу, а она открывала перед ним свои глубины – постепенно, дозируя, каждый раз оставляя маленькую загадку для следующего момента соединения. Но сейчас она готова была отдать ему всю себя без остатка. То ли сегодняшнее происшествие обострило чувства, то ли душа мужчины потребовала от неё полной откровенности. Лучников проложил дорожку поцелуев от уха по линии шеи к ключице и остановился перед грудью. Он поочерёдно касался языком твёрдых сосков, то нежно облизывая, то дразняще посасывая. Дыхание Симы замедлилось, будто она боялась пропустить во время вздохов малейшее его прикосновение. Язык продолжал блуждать по изгибам её разгорячённого тела, изучая каждый выступ и впадинку. Лучников проводил линии вдоль выпирающих рёбер, отчего она только больше прогибалась в пояснице. Они с упоением томились в прелюдиях, растягивая сладостное предшествие всецелой близости. Добравшись поцелуями до низа живота, где оголённая часть женского тела соприкасалась с тканью чёрных вязаных штанов, Лучников остановился и перевёл взгляд на томные женские глаза, которые сейчас будто потеряли свой зелёный пигмент и стали пепельно-серыми. Сима приподнялась и, дотянувшись рукой к затылку мужчины, повлекла его к своим губам. Их языки переплетались в хаотичных движениях. Этого уже было недостаточно, чтобы утолить испепеляющую жажду. Не разрывая поцелуй, женщина наощупь нашла ремень на брюках и расстегнула его. Под тканью её пальцы ощутили тепло и твёрдость мужского возбуждения. Она ловко справилась с пуговицей, реабилитируясь после рубашки, и потянула вниз бегунок молнии, ощущая, как его тело реагирует на каждое её прикосновение. Лучников спешно снял с себя остатки одежды. Сима последовала за ним и стянула с себя штаны. Предвкушение трепещало внутри. Но когда она коснулась пальцами кружева трусиков, Пётр перехватил её кисть. – Позволь мне. Он провёл руками по женским бёдрам, вызывая на любимом теле толпу мурашек. Микрорельефные узоры чёрного кружева контрастировали с идеальной гладкостью светлой кожи. Мужчина аккуратно поддел пальцами трусики, медленно стягивая вниз. Наконец её хрупкое тело, полное уязвимости, предстало перед ним в абсолютной наготе. – И как ты могла все эти годы скрывать от меня эту красоту? – его руки мягко скользнули от груди и до бёдер, слегка сжимая упругие формы. – Я всегда готова была тебе открыться. Ты просто никогда не смотрел на меня, как на женщину, – дрожащим голосом ответила Сима. – Почему я был таким слепым? Никогда себе этого не прощу, – он наклонился к ней за поцелуем, а рукой скользнул между её ног. Кончики пальцев обволокла влага. От этих прикосновений Сима выпустила громкий стон прямо ему в губы. Она была готова принять его в себя незамедлительно. Не разрывая поцелуй, он вошёл, нежно продвигаясь к самым дальним глубинам её естества. Задержав дыхание, женщина приподняла бёдра, подаваясь ему навстречу. Пётр размеренно входил и выходил, прислушиваясь к каждому её даже самому маленькому движению и полувздоху. С другими он часто позволял себе грязные грубости, а с ней наслаждался нежной, размеренно раскаляющейся страстью, сводящей их обоих с ума. Сима каждый раз будто открывала для него новое измерение, превращая потребность физической разрядки в эмоционально значимый акт любви. – Ты лучшая женщина этой земли, – он шептал ей на ухо вполголоса, протягивая каждое слово. – Мне мало земли. Я хочу дотянуться до неба. Но только с тобой, – она прикрыла глаза и улыбалась в смущении, чувствуя, как с каждым его движением ей хочется всё больше, глубже, утвердительнее. Сима слегка вытянула руки перед собой, переваливая мужчину на спину. Пётр не сопротивлялся. Сейчас она оказалась сверху и, оперевшись руками об изголовье кровати, начала плавно приподниматься и опускаться, захватывая мужскую плоть в полную амплитуду. Она – первая женщина, владеющая им единолично, не деля ни с кем – ни с любовницами, ни с женой. Чтобы носить титул единственной, ей пришлось заплатить немыслимую цену в тридцать лет ожидания. Но сейчас в моменте, пока их сердца бились в одном ритме, а он шептал ей в наслаждении почти боготворящие молитвы, её жертвенность оправдывалась сполна. Лучников издал хриплый стон. – Быстрее, милая, – он обхватил руками её талию и направлял к нужному темпу. Её движения стали более уверенными. Внизу живота скапливалось напряжение, и с каждым последующим толчком оно расходилось по телу наэлектризованными волнами. Она наклонилась ниже за поцелуем и изменила траекторию движений. Сейчас её бёдра медленно вырисовывали знак бесконечность. – Ты только мой. Навсегда, – горячее дыхание опалило лицо мужчины. Пётр обнял её, прижимая к себе, и перехватил инициативу. Он значительно ускорил темп, сбивая напрочь дыхание. Сима вся напряглась, туже обхватывая в себе его плоть. Несколько резких глубоких движений, и Лучников сдавленно выдохнул, жадно сжав женщину в своих объятиях – так сильно, насколько это было физически возможно. На последнем толчке, почувствовав, как он горячей жидкостью изливается внутри неё, женщина на мгновение замерла, после чего задрожала в его руках, будто пронзённая мощным разрядом молнии. Сима уткнулась в его плечо, чувствуя биение мужского сердца – такое же безумное, как и её собственное. Они шумно хватали воздух, выравнивая сбившееся дыхание. Женщина приподнялась и сползла на простыню. Лучников повернул голову к ней и начал играть с её рыжими растрёпанными кудряшками. – Я облетел весь земной шар, но не нашёл лучше места, чем рядом с тобой в одной постели, – тихий шёпот прозвучал над её ухом. После этих слов Сима улыбнулась и провела пальцами по мужскому лицу – от скулы, по линии челюсти и скользнула к губам. Пётр наклонился и подарил женщине длительный поцелуй, вложив в него весь спектр чувств, который испытывал к ней.