Под Древом Ши

Теперь костер горел у входа в дом. Лошадь ускакала вперед, чтобы Граф Вине смог еще раз объявить правила для остальных. Вена бросилась вдогонку, чтобы скорее встретился с Хирой. Амиль пыталась ее остановить, но понимала, что их встреча неминуема. У костра сидела она. Черный подол плаща был оторван, из лоскутов ткани вились золотые нити. Ранее аккуратно уложенные волосы, которые прошли все испытания и битвы, теперь свисали как лохмотья. Часть прядей была оторвана. Пальцы Хиры дрожали и скребли кожу рук до крови. Лица ее не видно – она уткнулась в колени и что-то бормотала. – Хира, посмотри на меня. – Вена опустилась на колени и села перед ней. Только Хира не реагировала. Продолжала шептать. – Брось ее, – сказал один из неофитов. – Она все равно не жилец. Нечего эту сумасшедшую тащить с нами. В груди Вены неприятно защекотало, глаза стали мокрыми, а злость пробудила нити. Из рукава ее плаща вынырнуло несколько и молниеносно врезались в грудь говорившего. Он даже не успел ничего понять. – Нам запретили убивать в доме, – проговорила она сквозь зубы. – Но мы еще снаружи. Другой неофит занес руку, собираясь атаковать. Нити вынырнули снова и накрыли куполом обеих девушек. Сейчас весь мир подождет. Вена аккуратно подобралась ближе и дрожащей рукой коснулась плеча подруги. Хира подняла голову, натянула кривую улыбку и рассмеялась. – Твои руки такие теплые. – Она вцепилась окровавленными пальцами в лицо Вены. – Забери меня! Девушка отстранилась. Внутри все сжалось от боли. Впервые Хира коснулась ее. Но это была уже не она. Настоящая Хира не смогла бы коснуться даже лучшей подруги. Никого во всем мире. – Нет, – завопила девушка. – Не отпускай меня! Там холодно! А ты такая теплая, такая нежная. – Она снова схватилась за Вену, впилась в ее кожу пальцами. – Забери меня! Забери! – Что же с тобой сделали, Хира? – прошептала она и загребла подругу в объятия. – Я тебя не брошу. Влажные щеки прильнули к потрепанным волосам. Вена вдохнула ее запах. Запах чистоты и роз, что еще не успел улетучиться вместе с разумом Хиры.

***

несколькими часами ранее

В саду Хира чувствовала себя куда спокойнее, чем в пустоши. Хоть все вокруг и было не больше, чем бутофорией. Белые цветы озарили все вокруг светом. Среди них Хира заметила розу. И казалось, она была единственной настоящей. Девушка задержала на ней взгляд лишь на мгновение и собиралась сделать шаг вперед, как спины друзей испарились. Она остановилась. Теперь все цветы вокруг превратились в розы. Но не белые, а кроваво-красные. Дыхание перехватило, но она все же осмелилась сделать шаг. Сад поглотили тени. Спустя несколько тяжелых шагов на тропинке появилась дверь. Большая, тяжелая, из темного дерева. За ней слышались голоса и смех. Но отчего-то Хира не хотела заходить внутрь. Она сделала шаг назад, и тропа вдруг испарилась, как и весь сад. В крошечном участке пустоты остались лишь Хира и высокая дверь. Дрожащие пальцы коснулись ручки, потянули ее. За дверью притаилась комната. Темная, пропитанная едким запахом благовоний и табака. Горели свечи, освещая тонкий красный балдахин, сквозь который просвечивали два темных силуэта. Снова раздался игривый смех. Хира хотела выскочить обратно, но вместо двери позади образовалась стена, о которую она громко стукнулась. Край занавеса приоткрылся, и из него выглянула женщина. Она поправила растрепанную копну рыжих волос. – А, это ты, – улыбнулась она. – Наконец-то пришла. – Кто ты? – насторожилась Хира и подняла вверх руку, готовясь напасть. – Ну что ты. Не так я представляла нашу встречу. – Женщина поднялась, стянула покрывало с постели и прикрыла им тело. – Может, обнимешь мамочку? Волосы на затылке встали дыбом то ли от злости, то ли от отвращения. Ей хотелось непременно плюнуть в лицо этой женщине. Тени заплясали на лице Хиры. – Или ты мне не рада? – спросила Лилит. – Ты мерзкая тварь! – прорычала девушка. – Ты мне не мать! Поняла? – Оу, девочка отрастила зубки? – Женщина озлобленно улыбнулась. – Как забавно. Строишь из себя невинность. Меня ненавидишь. Только забываешь, чья в тебе кровь. Ты часть меня, Четвертая из моих детей. Моя тень! – Замолчи! – закричала Хира, закрывая уши ладонями. – Я не такая, как ты! Я никогда не позволю себе стать такой, как ты! – Это мы еще посмотрим, – прошипела Лилит. Чьи-то руки схватили Хиру. Их было слишком много. Она зарычала и взмахнула ладонью. Из пола пробились колючие стебли и стали впиваться в чужие руки. Хватка ослабла, но девушка уже поддалась своему страху. Воздух ускользал из легких, сердце отбивало горном, перед глазами все поплыло. Хира падала в бездну, но приземлилась в мягкие объятия. Тут же она обнаружила себя в холодной постели. Над головой чуть дрожал красный балдахин. Хира ничего не понимала. Напротив нее стояла Лилит. – Девочка моя, мне тебя так жаль, – убаюкивающим голосом шептала она. – Ты лишила себя единственного удовольствия этого мира. – Она чуть склонилась вперед. – Позволь я покажу тебе настоящее наслаждение. От пробивающего ужаса у Хиры онемели пальцы. Она хотела дать отпор, но не могла пошевелить ни руками, ни ногами – их плотно стянули колючие лозы. А когда она попыталась закричать, то Лилит закрыла ей рот ладонью. – Не бойся. Больно не будет. Тебе понравится. Дыхание снова стало рваным, а в голове пульсировала боль. Душу разорвало на тысячи осколков, когда несколько холодных липких рук заскользили по простыни и впились в ее одежду. Хира дернулась, а шипы сильнее впились в кожу. Только боли от них она не чувствовала. Вся ее боль, весь ужас сидели в голове, в осознании того, что происходит с ней сейчас. Когда ткань заскользила по коже, а тело почувствовало обжигающий холод, Хира, кажется, потеряла сознание. Все, что она еще слышала, это стоны. Грязные, оскверненные страстью и вызывающие самые мерзкие чувства. Девушку тошнило, а горло жгло от боли и ненависти. Она наконец смогла закричать. До хрипа. До немоты. Чьи-то похотливые руки трогали ее грудь, сжимали до боли. Хира выгнулась до хруста костей. Все, чего ей хотелось, вырваться из собственного тела, не чувствовать мучительную агонию. Она все никак не могла ухватиться за собственное сознание. Хоть на долю секунды прийти в себя, сосредоточиться на энергии, что текла в крови и пульсировала в сердце. Дух-покровитель не отвечал. Он утонул в страхе, затерялся в чертогах ужаса, что объял хозяйку. Хиру все дальше затягивало в этот морок. Каждый участок тела пропитался жгучей болью. Сил бороться с кошмаром не оставалось. Безвольная голова упала набок. Тогда девушка увидела еще одну картину, вызвавшую приступ тошноты. Справа от нее лежало двое. Лилит, полностью обнаженная, сидела сверху мужчины. Бедра ее скользили взад и вперед, так быстро, что женщина тяжело дышала. Из ее груди вырвался стон, она откинула голову назад, выгнулась и начала двигаться с большей силой. Едва найдя в себе силы, Хира опрокинула голову в другую сторону. Только там вид не стал более пристойным. Снова голая Лилит. Она вцепилась пальцами в изголовье кровати и громко стонала, даже кричала, когда уже другой мужчина пристроившись сзади, с силой входил в нее. Словно дикий зверь, и лицо у него было такое же, в безумно дикой эйфории. Тогда Хира закрыла глаза. Ей казалось, что голова окончательно опустела и она больше ничего не чувствовала и не слышала. А потом нос обжег аромат роз. Надежда на мгновение дала силы, чтобы осмотреться. Вокруг было пусто. Простынь превратилась в кроваво-красную. На ней лежали сотни лепестков белых роз, а сами цветы, измятые и поломанные, прикрывали ее обнаженное тело. К ней приблизилась тень. – Сколько же в тебе страха, – облизнулась Лилит. – Такая сладкая, нежная боль. Просто лакомый кусочек. С каждым словом голос женщины менялся вместе с ее очертаниями. Теперь перед Хирой стоял демон. Привратник. Искуситель. – Твоя чистая душа теперь будет радовать меня здесь. Целую вечность. Только девушка уже не слышала его слов. Стеклянные глаза, совершенно пустые, смотрели куда-то в сторону. А в них отражались розы, что из белоснежных стали алыми. Комната вокруг исчезла. Хира лежала на тропинке в саду, окруженная красными цветами. Она могла дышать, двигаться, и сердце ее билось. Только разум наполнился голосами. Безумными голосами такого же безумного мира. Они шептали мерзкие, непристойные вещи. Затягивали в омут тьмы. Голоса полностью овладели Хирой. Она проиграла своему страху, окончательно и бесповоротно потеряла себя. Безумие хуже смерти. Если смерть – это конец пути, то безумие – беспросветная тропа боли. Ты навсегда застреваешь в плену кошмара, бредешь во тьме, которой нет конца. Надежда найти свет тает, как свеча. Душа утопает в пучине мрака и всепоглощающего ужаса. И тогда ты понимаешь – смерть твое единственное спасение. И Хире оставалось лишь ждать освобождения – своей погибели.