Смотритель Маяка

      Она появилась после лютейшего шторма, после недавнего начала ноября. Красные сапоги на длиннющих шпильках, темно-кофейно-легкий (слишком легкий) плащ и очки в кровавой оправе. — Здравствуй, дорогуша!— сказала она, покачиваясь, как тростник от порывов ветра. Я уже, умудренный опытом, понял, что выгляжу для нее как молодой, симпатичный человек. Для каждой гостьи и каждого гостя я выгляжу по-разному. Мое тело научилось повиноваться происходящему, помогая мне в деле лучше любых справочников. — Налей мне чего-нибудь... — мельком проронила она, обнажая из-под плаща облегающее красное платье. Она была превосходно естественна, будто мы старые знакомые или очень близкие друзья.       Я идеально адаптируюсь к любой персоне, оказывающейся в моей обители в свете искр маяка. Я добродушно улыбаюсь, чувствуя прилив крови к конечностям и лицу, будто во мне поселяется жидкий огонь, дающий мне потрясающий заряд энергии, воплощенный в буре юности. Я молниеносно ставлю в старый проигрыватель пластинку Долли Партон и, рассекая по мини-кухне под «9to 5», начинаю варить кофе на электроплитке. Я уже привык, что маяк всегда умнее меня. Он мягко изменяет окружение, убеждая меня: “Все в порядке, так надо”. Поэтому я не бегаю и не удивляюсь, когда вокруг изменяется обстановка. Подпевая Долли и размахивая своими прекрасными бедрами, я почти забываю о том, что еще мгновенье назад у меня точно не было проигрывателя и совершенно точно, узких джинсов...но я двигаюсь так живо и прекрасно, что чувствую, будто сам с собой наконец примирился и для меня нет ничего невозможного. — Дорогуша, ты прости меня, но я могу воспользоваться душевой? — Конечно — пробормотал я, щедро сдабривая крепкий кофе с корицей порцией коньяка. Я, поставив жарится хлеб на сковородку, перевернул пластинку. Заиграла “Джолин”. Пока я тихо мурлыкал ее себе под нос, гостья вышла из душевой, абсолютно без макияжа; с огромными, орехового цвета, глазами, покрытыми будто пылью времени и частицами метеоритного дождя сразу. С уставшим видом и в огромном черном свитере, надетом вместо пайеточной красной пестроты. Я посмотрел на ее ноги и порадовался, что хоть сапоги остались на месте. — Дорогуша, был трудный день? Каким ветром тебя занесло в эту глушь? — спросил я, в глубине своего существа здороваясь с полом нижней челюстью от собственных речей. При этом внешне выглядел и чувствовал себя непринужденнее некуда. — Я выступала тут, дорогуша, на благотворительном концерте в детдоме. — она протерла глаза и выпила свою порцию кофе залпом, на выдохе. — Кто-то был недоволен выступлением?— предположил я, ставя пластинку с Билли Джоэлом. — Да,darling, конечно же. Женщина с басистым голосом и большим членом поет перед невинными подростками, сам-то как думаешь?— она, не глядя, взяла со стола коньяк и вылила себе в чашку четверть бутылки. Я немного удивился таким автоматизированным и точным движениям, но промолчал. — Хей, ну не все понимают тех, кто от них отличается. Самим подросткам хоть понравилось? — я сделал сэндвич с лососем и луком и протянул ей. Кивком головы сказав спасибо, гостья медленно начала есть сэндвич и быстро глотать коньяк. — Да, в восторге были. Я не думаю о себе как о мужчине, но dragqueenтермин мне все-таки нравится. К тому же – она указала на чашку – Я уже точно drankqueen.— cмех ее звучал звонко и глубоко одновременно. —  Можно звать себя, как угодно, и оставаться собой или ни звать и никак и не пытаться кому-то что-то объяснить.— Задумчиво сказал я и откусил кусочек жаренного чесночного хлеба. Я достал свою любимую чашку с изображением маяка и медленно потянулся за сливками, перерабатывая и перебрасывая сказанные слова в голове. — Ты, как всегда, философ, дорогой мой, очень красивая мысль. — Улыбнулась гостья и посмотрела в окно. Она отставила кружку и подошла к пыльной стеклянной поверхности. — Слушай, дорогая, а ты случайно не хочешь прогуляться? Шторм уже утих…— прошептал я, давая ей понять, что она может выйти наружу, если захочет. — Ну… да. Позже. – она повернулась ко мне и посмотрела на мои ноги. – Господи, дорогуша, как ты в этом ходишь?!— она всплеснула руками и усадила меня на стул, сняв мои поношенные, серые кеды. Затем, она открыла дверь наружу, прикатила оттуда огромный ярко-вишневый чемодан, что сразу навело меня на одну интересную мысль.             Раскрыв на полу чемодан, она стала в нем что-то искать, поминутно, задумчиво рассматривая меня и мои ноги. Вздыхала и бормотала:  « Не пойдет…».Затем наконец извлекла из него пару черно-синих сапог на высокой платформе и,усевшись на стул, сняла красные и надела извлеченные из чемодана, а снятые протянула мне. — Красный. Красный цвет секса, драйва, огня и опасности. Ты должен попробовать, дорогуша. — Я, лишенный предрассудков, а в тот момент еще и полный духа авантюризма, недолго думая, надел сапоги. Опираясь на гостью первые двенадцать минут, я самостоятельно прошелся по всей кухне и рассмеялся, когда увидел, что она достала косметику. Похоже сегодня я - ее новый проект. Я всегда иду гостям и гостьям навстречу, если это позволяет мне мой прекрасный мозг, чующий любую опасность. Она нанесла мне на веки золотые и серебряные блестки, выделила скулы и накрасила губы ярко-красной помадой. — Так-то лучше, дорогуша, теперь твой свет проглядывается снаружи. — страшно довольная собой, гостья помедлила, словно о чем-то задумалась. Я догадался о чем. — Я поверю тебе на слово, зеркала меня ужасно отражают.— сказал я правду, будто это была шутка. Гостья усмехнулась, накрасилась снова сама. Мы завернулись в пледы: в темно-синий со звездами - она, в красно-желтую клетку - я. Мы вышли так в город, поедая по дороге сэндвичи, распевая «Thesebootsаremadeforwalking»и потягивая теплый чай с остатками коньяка из термоса. Если ты давно не совсем человек, то и место вокруг тебя становится не совсем собой. Я тихонько начал думать о том, что кондитерская в старом здании почты работает круглосуточно. И вот мы подходим, и, она работает. Я уже привык, что достаточно мне лишь подумать, что в городе что-то есть, и оно появится. Может не навсегда и ни на совсем, как я ожидаю, но сам факт этого делает меня могущественнее в своих глазах. — Я возьму два кусочка тортика «Пьяная вишня», латте и эспрессо, пожалуйста. — продавец, на вид очень уставший, посмотрел на нас затуманенными глазами человека с кризисом среднего возраста, взял у меня деньги, отвернулся молча к кофейному аппарату. Про себя я радовался, какого прекрасного недотепу выдумал для работы за прилавком в воображаемой кондитерской. Мы уселись за единственный старый стол, поскрипывая разваливающимися стульями.  Она аккуратно разбавила эспрессо прихваченным коньяком и надломила пластиковой, несуразной, вилкой кусочек торта. — Дорогуша… — она отправила кусочек торта в рот. — Ммм… Ты был прав, признаю. Сначала, когда я увидела это место, решила, что ты шутишь насчет лучшей в мире «Пьяной вишни», но похоже первое впечатление всегда обманчиво или что-то в этом роде. — Да, или что-то в этом роде. — задумчиво сказал я и посмотрел в окно, доедая свой кусочек. Воображаемый тортик и правда оказался лучшим в мире, вот что значит «вкусить мечту». — Мой отец всегда хотел, чтобы я была «настоящим мужчиной», знаешь, спорт, дети, жена, дом, машина, вот это вот все. Настроенное на работу в его компании. — она поморщилась и отпила эспрессо. — Да, такое случается иногда. Они хотят увидеть в нас улучшенную версию самих себя или то, чего они сами в жизни не добились совершенно. И при этом, не дают нам жить свою жизнь. — тихо произнес я и подсел поближе. — Да, я недавно опять рассталась с очередным придурком, дорогуша, и совершенно уверена, что в каждом из них вижу отца. Они все хотят подстроить меня под себя. Не носи это, не пой то, не делай такое лицо, не смей мне перечить, бла-бла-бла… — она злобно сдвинула брови и переломала пополам вилку. — Если другие пытаются тебя изменить, то это просто не твои люди, dear. — сказал я, обнимая ее за плечи. Мы вышли к морю. Гостья завернулась поплотнее в плед и смотрела на звезды, бесконечно простирающиеся над нашими головами. Я встал с ней плечом к плечу. Она отдала мне плед, улыбнулась и выдохнула. — Спасибо, дорогуша, пожалуй, мне пора сиять по-настоящему, не пытаясь кого-то найти. Я помню, как это делается, не переживай.       Я кивнул и отошел в сторону. Из-под черного свитера начали вылетать бесконечные, прекрасные огненно-красные бабочки. Их были тысячи. Я смотрел как огромный, порхающий, горящий шар уносится в небо, оставляя меж звезд оранжево-красный след.