Смотритель Маяка

      Сейчас, вот прямо сейчас, не думая, без сожалея, немедленно.  Я бегу к морю, стаскивая с себя балахон и футболку, сдергивая одним махом штаны и бельё. Я окунаюсь, ныряю, наслаждаюсь ледяной соленой влагой, прошибающая человеческую плоть насквозь. Я становлюсь частью этого темно-синего великолепия.  Ложась на спину, я покачиваюсь на волнах в такт морскому дыханию и рассматриваю звездное, весеннее небо.       Я наконец дождался. Именно сейчас. Я просыпаюсь от жуткого воя в ушах и стука в дверь, натянув штаны и футболку, я выхожу и открываю дверь. За дверью стоит высокий мужчина, крепкий, но тощий. С огромными океанскими глазами и холодным дыханием. – Можно? – осведомляется он. И тут я вспоминаю, что маяк не горит. Меня сморило после купания в прохладном мартовском море. И я забыл захотеть разгорения света. Я, конечно, бываю забывчивым, но такое уже не в какие ворота. Я судорожно гоняю по голове мысли. – Всё хорошо. Он горит. – спокойно уверяет гость и улыбается. – Заходите – я пропускаю его и наливаю тут же себе стакан чая, добавляю лимон и ром, тяну медленно, стараясь выровнять дыхание. – Молоды вы ещё – говорит гость и садится в кресло из черного бархата, появившееся по его желанию.  Он осматривается и улыбается так, словно место вызывает у него ностальгию. Я настораживаюсь и осматриваю его, темная, лёгкая водолазка, твидовый пиджак в черно-фиолетовую клетку, узкие вельветовые брюки, волосы тёмно-каштановые, немного седые. Он выглядит очень презентабельным и серьёзным. Но вот глаза … глаза его были океаном, небом, глубинами человеческой жизни. Я не мог отвести взгляд. Он взирает на меня с любопытством и отставив трость, с верхушкой в виде орлиной головы, заговаривает вновь: – Не бойтесь, я здесь не за вами. Мне лишь хотел посмотреть на того, кому досталось теперь это место. – он нежно улыбается, и тут до меня доходит - «Черт возьми! Это один из предыдущих смотрителей!» – Да, да, но, потише думайте, прошу вас. Маяк может не так вас понять и выкинуть меня. Я здесь больше не на своей земле и не в праве. – он принимает из моей руки кружку с чаем и медленно изящно отпивает. – Так вы просто хотели ещё раз взглянуть на это место? – тихо интересуюсь я, пристраиваясь в своём кресле. – Да, я ушёл как-то в город, потом уплыл, но так и не вернулся. Мне надоело сидеть тут постоянно. Мир хотел увидеть. Молодой был, буйный и очень ненадёжный. До этого тут за главного мой брат был. Я сначала не верил во все его рассказы. – делает ещё глоток – Потом увидел, как он исчез, огненным полетом, с другими такими-же. Обратился в бабочку и улетел, поминай как звали. Ох … Мы приехали вместе сюда, его сразу к маяку потянуло, а я потом уже, когда он исчез, занял его место тут. Гостей и гостий встречал, провожал. – он делает большой глоток и просит налить ещё, я выполняю просьбу и снова сажусь на место. – Дак вот. И мне везло, особо ничего не делал, ведь попадались существа, способные всё сами провернуть. Потом встретил девушку, оставил ей маяк, уж очень она была им одержима, постоянно ходила вокруг и в окна подсматривала. Да и тяга у нее была, и заклинания шептала лучше меня, говорила, что я себя недооцениваю, но уж очень тянуло меня отсюда прочь. – Так вы не стали развивать в себе способности? – От чего же? Стал. – он заговорчески подмигивает – Да, стал, и не только вглядываться, но и светить как надо, научился. В городе так пару раз на меня самого существа слетались, лишь завидев. Смотрители – сами себе свет, даже маяк вовсе не обязателен. Ходишь, светишься, они и идут к тебе, вот и находят через тебя дорогу назад или вперёд или ещё куда. – он отпивает и смотрит в окно. – А я и не знал. – говорю я, стеснительно улыбаясь. – Да, я тоже не сразу узнал. Я умелым был, да не надёжным. – Вы были преданны своей реальности и хотели всю её постичь. Таким быть – недюжее мужество необходимо. – задумчиво произношу я. – Верно говоришь. – соглашается он. – Вы выбрали уйти в свою реальность, брат ваш – в другую. – заминаюсь я, поднимая на него взгляд. – Смотрители вольны любой облик принимать. – утвердительно кивает, на мое замешательство, он. – В любом мире приживутся, захотел бы лишь. Я от брата знаю, любил он гулять по всем этим мирам. То вороном станет, то ветром. – он усмехается и качает головой. – Любитель острых ощущений. – шепчу я. Он кивает. – А ты, я смотрю, больше не хамелеонишь. – осматривает меня он и усмехается. – Да, решил перестать позволять себя менять, я свою работу и без этого теперь выполняю превосходно. – запинаясь, смущенно краснея. – Да не смущайся, с месяца два наблюдаю, отлично справляешься. Такие даже, совсем никчёмные, тебя находят. Не погаснет твой свет, даже если забыл, не дёргайся больше из-за этого. – успокаивающе улыбается он и пьёт. Я выдыхаю и рассматриваю его худые кисти. – Ты молод, очень молод, до безобразия. Как вообще сюда попал? – Не помню, ни имени, ни возраста. – пожимая плечами, усмехаюсь. – О … значит вот как теперь. – он горько усмехается. – Что? – недоуменно смотрю в его океанские глаза. – Да, говорил братец и девчушка та, что, мол, чем вот так наобум кому-то важное дело отдавать, лучше бы сделали такого, кто бы им всем сердцем загорелся. – усмехнувшись, он осушает кружку. Я наливаю еще. – Ох …  – я смеюсь. – Так меня сюда , что ли, придумал кто? – Либо так, либо принесли сюда, ибо понимали, что ты тут к месту. Либо память маяк тебе выжег, но не способен он на подобное. – Да, жутковато было бы. – тихо говорю я. – Скорее всего, тебя сюда забросило или создали тебя специально для этого дела. – пожимает плечами он. – Да уж. – Я столько существ тут видел, что ничему не удивлюсь. – пожимает вновь плечами и обнимает меня. – Думаю, я вполне готов и вечно здесь быть. Я люблю маяк, море, этот город. – я нежно улыбаюсь.  – Моя прежняя жизнь, происхождение меня совсем не заботит. – Счастливчик. Я как увидел, как брат бабочкой обратился, струсил. Ведь от него только и осталось что пепел, чертов пепел. Ни тепла, ни одежды, только пепел и бабочка. – шмыгнув носом, он вынимает платок и утирает себе нос и глаза. Я даю ему осмотреть нижний ярус и верхний, и все остальное. Он выходит за мной наружу, взяв фонарик, мы идем по набережной и слушаем звук прибоя. – Ты подходишь к маяку, думаю так я, по крайней мере. – он садится на песок, и я пристраиваюсь рядом. – Хорошо. – стеснительно улыбаюсь. – Это приятно. – Что ж, – он встаёт и смотрит на меня, нежно улыбается. – Мне пора...– он снимает пальто, оставляет трость и идёт к морю. – Свети для тех, кто потерял себя, ­ –­ и тут он вспыхивает серебром, исчезая в набежавших волнах. Я подбираю его трость и пальто и вижу, лишь на мгновение, двух бабочек в вышине и чертов пепел.