Не утаить, не простить, не полюбить

Заворожённо рассматривая собственные руки, Палладиум пришёл к выводу, что тело здесь ощущается иначе, словно он сгусток энергии, залитый в форму, а не существо из плоти и крови. Эльф поднёс ладонь к носу, догадка подтвердилась: дыхание не чувствовалось. — Первый раз? Ничего, привыкнешь, — сказал Альфеус, который стоял рядом, бессмысленно разминая шею. Мага удивило то, с какой лёгкостью он протащил Палладиума за собой. Обычно его спутников приходилось силой проталкивать в чужой разум. — Где мы? — спросил эльф, в полумраке рассматривая старинную каменную стену, увитую плющом, будто сюда каким-то образом перенесли часть заброшенного замка. Палладиум задрал голову выше, чтобы определить её размеры, но она фантастическим образом уходила высоко-высоко в туман. — Перед тобой лабиринт, дорогуша. Мы, скажем так, в его внешнем кольце, тот самый поверхностный слой. Нам нужно попасть в ядро, сердце или центр, называй как хочешь, там находятся моральные установки, — уточнил телепат. Чтение мыслей и контроль сознания всегда принято было относить к «ведьмовским талантам», даже во время учебы эльфа телепатии не уделяли особого внимания. Учили в основном защите от внешнего контроля и вторжения, но это было так давно... Неудивительно, что он подзабыл теорию. Палладиум твёрдо знал несколько вещей: внутренний мир состоит из сознания, бессознательного и предсознания, именно в его центре находится ядро, объединяющее все три уровня. А ещё у каждого существа эти места выглядят по-разному. — Хотя не худшая стена, которую я видел, надежда есть. Видишь плющ? Значит, её можно преодолеть. — Нам придётся вскарабкаться наверх? — удивился Палладиум. — Мне кажется, это невозможно — слишком высоко. Не проще ли пройти через лабиринт? — Не догоняешь... — заключил маг. — Как бы тебе объяснить? Если во внутреннем мире существует вещь, то она что-то отражает или несёт некий смысл. Запомни: всё, что ты видишь вокруг, появилось благодаря Авалону и его выборам. — Альфеус, ты ещё больше меня запутал. Можешь говорить понятнее, не перескакивая от одного к другому? Как мы пойдём? Телепат махнул рукой, будто отгонял от себя назойливое насекомое. — Всё с тобой понятно, заучка, которому нужно, чтобы было как в учебнике. Включи воображение, дорогуша. Иронично, тот, кто воздвиг вокруг себя стены, не понимает, что они являются препятствием. Вдвойне иронично звучит твоё предложение их обойти. Эльф по-своему интерпретировал его слова. Он подумал, что Альфеус говорит про Авалона, и в этом мире невидимые стены становятся материальными, отражая то, как паладин замыкается в себе. Почувствовав себя словно на уроке у первокурсниц, телепат решил действовать по старому плану. Он даёт материал, а как его поймут — уже не забота Альфеуса. Рано или поздно эльф догадается, что речь шла не только об Авалоне. — Как ты верно заметил, нет смысла лезть наверх, поэтому почешем ножками через лабиринт, — добавил маг. В детстве Палладиум представлял путешествие во внутренний мир более интересным и захватывающим зрелищем, нежели хождение по темноте меж сизых булыжников. Массивные стены давили на него, отчего особо остро чувствовалась собственная никчёмность и крошечность. «Вы такой же, как он...» — повторил про себя Палладиум. Как кто? Кого паладин имел в виду? Из контекста понятно сравнение нелестное. Авалон выглядел уж очень разгневанным, говоря это, будто его по-настоящему предали. Мерзкое слово вновь приклеилось к нему надёжно и прочно липкой стороной, а совесть не давала шанса отодрать его, накручивая ещё. — Альфеус, когда мы доберёмся до центра, можешь воспроизвести вчерашние воспоминания паладина? — собрался с мыслями Палладиум. — Хочу проверить кое-что. А именно чем занимался Авалон до того, как эльф проследил за ним в коридоре. — Хм... Его воспоминания за вчера хранятся не в предсознании, а здесь, — удивил маг. — Если хочешь посмотреть, придётся сделать круг. — Хорошо. Стоило отдать должное Альфеусу за то, что он компетентен хотя бы как телепат. Маг точно знал, куда идти, они ни разу не наткнулись на тупик и не проходили одно место дважды. Следующий проход встретил их яркими огнями настенных фонарей. Свет, отражённый зеркалами высотой в человеческий рост, причудливо переливался от нежно-голубого к глубокому фиолетовому. По сравнению с началом лабиринта это место можно было назвать волшебным, даже тысячелетние кирпичи смотрелись не так мрачно, когда их украшали яркие стёкла. Телепат задерживался около каждого на секунду, всматриваясь в отражение, и продолжал путь. Несомненно, он вёл Палладиума к какому-то конкретному образцу. — Какого тролля? — ругнулся маг, увидев осколки перед собой. Вместо зеркал на стене остались лишь выделяющиеся из-за налёта прямоугольные следы. — Ты сможешь восстановить их? — с надеждой спросил эльф. Альфеус присел, подняв пятки. Пальцы с чёрными ногтями прошли сквозь отражающую поверхность, которая, как вода, рябью расползлась от его руки. — Нет. Слишком мало деталей, многих не хватает. Я вижу только часть собрания в учительской, диалог с феей солнца и ваши попытки не казаться парочкой перед двумя студентками, но ничего раньше или позже. Осколки с разных зеркал свалили, перемешав в одну кучу. Не проглотив очередную провокацию, Палладиум подпустил шпильку: — Длина твоего языка уходит далеко за экватор, Альфеус. Это было несмешно и в первый раз. Прекрати подначивать! — Да всё у меня в порядке с языком, подружки никогда не жаловались. Никакого эффекта. Любая из фей получит новую трансформацию быстрее, чем маг перекроет поток бреда из своего рта. Смирившись, эльф сосредоточился на важном: — Больше ничего? А наш с ним... разговор в коридоре? Он не хотел делиться вчерашним негативным опытом, но выбора не было. Несколько минут позора — ничто по сравнению с потенциальной угрозой. — Прости, дорогуша, без остальных фрагментов никак. Меня беспокоит другое, — телепат развернулся, пытаясь высмотреть что-то в тумане, — если Авалон сам испортил воспоминания, то зачем ему оставлять осколки? — Чтобы помнить лишь необходимую часть, разве нет? — предположил Палладиум. — Ради чего переусложнять, когда можно всё закрыть в предсознании и доставать оттуда, если понадобится? — развёл руками Альфеус. — Мы сейчас как раз дойдём до него. Может, остальные осколки хранятся в той части лабиринта? Эльф пожалел о том, что его силы не работают в чужом внутреннем мире. Он мог бы узнать у плюща на стене, как были разбиты зеркала с воспоминаниями. Они плутали недолго. Время и пространство здесь нарушали законы логики и физики с такой непринуждённой лёгкостью, словно во сне, когда окружающая обстановка убедительно реальна и фантастически абсурдна одновременно. Массивные ворота, которых коснулся лёгкий налёт ржавчины, перегородили путь. Телепат внимательно осмотрел их и старомодный замок, сковывающий решётку. — Для сильного паладина, хранящего секреты, как-то слабовато, — поделился своими мыслями Альфеус. Лёгким касанием указательного пальца он рассыпал замок. Палладиума не покидало тревожное ощущение. Слишком легко, слишком просто, будто перед ними протоптали дорогу до капкана с приманкой. В этой части лабиринта зеркала отличались: некоторые были с трещинами, какие-то больше, какие-то меньше. И чем дальше они продвигались, тем больше осколков от других воспоминаний было на брусчатке. Телепат игнорировал их, утверждая, что эти не подходят. Палладиум потёр ладони, пытаясь согреть окоченевшие пальцы. Это нормально, что он чувствует холод, хотя его тело сейчас сидит в тени дерева, спасаясь от палящего солнца? Фонари уже не светились так ярко, каждый второй был погашен, а оставшиеся мерцали на последнем издыхании. Со шпиля одного из них сорвалась ворона. Безостановочно каркая, она растворилась в тумане. Маг остановился перед очередной кучей из кусков стекла, отличающихся лишь наличием чёрных пятен. Эльф тут же вспомнил «сосуд настроения», происшествие с котлом и запачканный костюм Авалона. — Ты чувствуешь? — спросил Альфеус, дотрагиваясь до сгустка указательным пальцем. — Тёмная магия... У светлого в голове. Палладиум по привычке почесал нос. Всему рано или поздно найдётся логическое объяснение, даже в таком мире, как этот. Стоило собрать больше информации перед тем, как паладин проснётся. Его уши слегка дёрнулись в сторону, улавливая незнакомые звуки. Рык. Клацанье зубов. Стук когтей о камень. Вой... — За мной! — позвал Альфеус. Немного помешкав, Палладиум скользнул вслед за ним в ближайшее зеркало. По ту сторону было отчётливо видно происходящее снаружи. На испачканные осколки ступила громоздкая собачья лапа. Взъерошенная фиолетовая шерсть, две кривые сросшиеся пасти на одной голове — сомнений не было, перед ними уродливые порождения тёмных сил. Особь крупнее водила влажным носом в стороны, а существо поменьше лаяло во всю глотку, будто зовя кого-то. — Кажется, псины могут улавливать следы чужой души, — прояснил телепат. — Но вот что странно: как нас нашли? На воротах ведь не было никакой особой защиты. — Ворона. Она заметила и предупредила, — верно предположил эльф. — Эти собаки защищают разум от вторжения? Или они являются частью защитного заклинания? Или... Поток вопросов прервало появление разрастающейся тени снаружи над головами зверей. Силуэт двигался плавно, не отрываясь от земли, на нём не было видно ни глаз, ни рта, только смутно очерченный профиль. Оно склонилось над осколками, обернулось к противоположной от них стене и махнуло непропорционально длинной рукой с когтями, подзывая собак. Вместе с ними тень скользнула в зеркало напротив. Палладиум, потащив Альфеуса за рукав, выпрыгнул из их временного убежища. Телепат, поняв его намерения, побежал за ним. Они успели укрыться в самом дальнем зеркале на этой стене, когда нечто с собаками вылезло обратно. Тень, видимо, не обладала телепатическими способностями. Если Альфеусу достаточно взгляда, чтобы понять содержимое зеркала, то ей приходилось лезть во все подряд. — Что это? — тихо спросил Палладиум в надежде услышать хоть что-то внятное. — Я не знаю, — буркнул телепат, — не могу прочесть это... Но оно точно ищет нас и явно не отпустит, если найдёт. Эльф прикусил нижнюю губу, усердно стараясь подобрать решение. Им повезло, что тень решила проверить соседнее зеркало. Альфеус легонько хлопнул по плечу Палладиума, привлекая его внимание: — Палладиум, посмотри! — Не мешай, я... — Ну, посмотри! Какие они милашки... Он все же развернулся в сторону телепата, желая высказать своё недовольство, но так и замер с открытым ртом. Определённо, Авалон, но намного моложе: здесь ему было от силы лет десять. В одной руке держал гребень, а в другой — пушистую розовую резинку. Перед ним на стуле сидела девочка помладше с таким же сапфировым цветом волос. Она покачивала ногами настолько размашисто, что ударяла носками дальнюю ножку стола, умудряясь рисовать, периодически меняя карандаши. — Сиди смирно, Элейн! — пытался совладать с ней Авалон. Переместив резинку на запястье, он, помогая гребнем, собрал волосы с одной стороны головы в ладонь. Завязав тугой хвостик, Авалон, рассмотрев его и так и эдак, вернулся к остальным распущенным прядям, перекинутым на спину девочки. Эльф подошёл ближе к детям. Воспоминание походило на объёмную голограмму, которой поставили в настройки акварельный фильтр. Палладиум подметил: некоторые детали были яркими и очерченными, как, к примеру, заколки на столе, но фон плыл, обильно растекаясь за контур. Предположительно, младшая сестра Авалона не просто рисовала, а выполняла задание из тетради для учеников младших классов. Эльф прочёл верхнюю строчку на странице: «Нарисуй свою семью». — Не грызи карандаш! — со всей серьёзностью, на которую способен ребёнок, пригрозил Авалон. — Ты говоришь как мама! — показала язык Элейн, но всё же прекратила точить дерево о зубы. Удивительно, что паладин в деталях помнил эти каракули. Длинный прямоугольный стол, за которым сидела вся семья из четырёх очень геометрических персон. Круг с длинными синими закорючками, в серьгах и бусах, наверное, мама. Рядом был небольшой овал в розовом с тремя волосинками и погремушкой в руке. Палладиум предположил, что это самый младший ребёнок. Следующей за столом была сама Элейн, затем, кажется, Авалон. Его изобразили держащим в руках книгу и с подстриженными волосами. Эльф обернулся. Действительно, как он сразу не заметил? Непривычно было видеть его без косы. У маленького паладина аккуратно уложенная короткая стрижка, возможно, слишком строгая и взрослая для ребенка. Авалон закончил со вторым хвостом. Причёска получилась идеально симметричной. Он встал напротив сестры, держа зеркало в руках. — Ну, как? — неуверенно спросил Авалон. Элейн покрасовалась, мотнув головой, гордо приподняла подбородок и наигранно чопорно заключила: — Достойно. Мальчик улыбнулся всего на один выдох. Радостное выражение лица потухло быстрее костра под ливнем. — Если папа спросит, то скажи, что сделала сама. Хорошо? — Угу! — быстро согласилась она. Палладиум вновь обратил внимание на рисунок с целью найти отца семейства. По другую сторону стола, заставленного нарисованными кружками и чашками, штрихами был обозначен острый прямоугольник, который он ранее ошибочно принял за шкаф. Теперь, пересчитав фигуры, эльф убедился, что семья состоит из пятерых. Альфеус загнул пальцы с чёрными ногтями вперёд к себе и горько улыбнулся. Знакомая история. — Ну? — толкнул он локтем застывшего Палладиума. — Всё ещё будешь утверждать, что паладин — тёмный маг? Посмотри на этого мелкого парикмахера. Разве он способен на шпионаж? — Альфеус, даже самые мерзкие злодеи когда-то были детьми. Ты не можешь обелять его только потому, что он раньше заботился о своей сестре, — воззвал эльф к здравому смыслу. — И эта тень... Зачем Авалону охранять предсознание, если ему нечего скрывать? — Думаешь, он добровольно пустил это пожить и такой: «Да без проблем, ломай чё хочешь»? — активно жестикулировал Альфеус. Палладиум посмотрел на детей, потом за стекло, на место, где лежали осколки воспоминаний. — Оно может проникнуть в разум, но не обладает телепатическими способностями. Оно контролирует память Авалона, избавляясь от ненужных зеркал, — методично размышлял эльф, выстраивая цепочку. — Оно использует тёмную магию, призывая собак. Паладин при мне использовал светлую... Палочка! — осенило его. — Я был прав! Оно использовало артефакт, чтобы не выставлять напоказ истинную энергию. Значит, каждый раз, когда Авалон пользовался волшебной палочкой, то это был не он, а тень! Камень упал с души, давая подняться. Его паранойя не беспочвенна. Да, он немного ошибся касательно подозреваемого, но Палладиум больше всего на свете был рад ошибиться. Никаких сомнений в настоящем паладине, теперь можно поделить прошлое поведение и поступки коллеги на два столбца. Сущность искала Кодекс тогда, неуместно шутила и домогалась. Тем временем паладин заботился, был с ним мил и вернул ему окрашенное розовым зелье... Улыбка на лице эльфа стала шире. — А вот теперь я не понимаю, что ты несёшь, — потёр виски телепат. Указав пальцем за стекло, где сущность вылезала из очередного зеркала, Палладиум заявил: — Из-за этого я принял Авалона за лазутчика. Теперь всё встало на свои места: со мной общались две души, запертые в одном теле. Как я сразу не понял? Они же разные, как солнце и луна, как светлое и тёмное... — Дорогуша, умоляю, давай не про пиво. Мысли об отдыхе сбивают весь настрой на работу. От кары болезненной и беспощадной Альфеуса спасло происходящее по ту сторону. Бросив поиски, тень, отдалившись на перекрёсток путей, направила собак патрулировать лабиринт. — Мне показалось или оно выросло? — прошептал маг. Будто поднималась вверх по лестнице, сущность начала постепенно увеличиваться в размерах. Из места, где тень соприкасалась с каменной кладкой, от неё поползли плотные склизкие щупальца. — Гадость, — на мгновение Палладиум зажмурил глаза, а когда приоткрыл их вновь, увидел, как силуэт «сбрасывает» с себя новые конечности. Отделённые отростки свернулись комками вокруг него. Эльф уже притупил бдительность, думая, что на этом всё, но сгустки начали подавать признаки жизни. Бурля, лопаясь, словно пузыри в котле, они росли быстрее, чем льётся вода из-под крана в его лаборатории. На мордах порождённых собак надувались глаза и с чавкающим звуком распарывались пасти, обнажая острые клыки. — Их всё больше и больше. Мы в заднице... Этот вышибала настроен серьёзно. Палладиум не спорил. Плотная чёрная субстанция начала сочиться из всех щелей лабиринта. Тень походила на крупного паука с кучей детёнышей в центре импровизированной паутины. — Что будет, если оно нас найдёт? — задал вопрос эльф. — Выйди и узнаешь, умник, — съязвил телепат. — У меня нет ни одной идеи, что это за тварь. Возможно, ты был прав, когда предполагал, что осколки в сознании разбросаны специально. Я не могу доказать, но, похоже, тень делит часть памяти с Авалоном. Довольно уникальный способ захвата разума. Они теперь сплетены друг с другом крепче сросшихся близнецов, поэтому безболезненно разделить их не выйдет. — Значит, когда мы проснёмся, то оно может попытаться сбежать, ведь его раскрыли. Плохо. Оно унесёт Авалона с собой, — Палладиум, потирая свои плечи, расхаживал по яркому пятнистому полу детской из воспоминания. — Есть идеи? Всё-таки маг был здесь как рыба в воде: знал принципы и законы этого места. Если в жутком парке развлечений, именуемом внутренним миром, эльф — гость, то телепат — один из его инженеров. Многое сейчас зависит от Альфеуса. — Только одна, дорогуша. Предлагаю выиграть нам время, изменив последнее воспоминание Авалона. Снотворного не было, нашей прогулки здесь тоже, мы вернём всё как было. Тень забудет, ослабит бдительность, и тогда ты со своими коллегами схватишь, выпытае... узнаешь всё, что хочешь. Думаю, вместе вы найдёте способ разделить чёрную соплю и паладина. Единственная проблема — как пробраться к зеркалу и не быть покусанными? Палладиум осознавал все риски, обещая себе, что это будет последним испорченным воспоминанием Авалона. Не желая уподобляться врагу, он сам признается паладину во лжи и вмешательстве. Эльф поймёт, если его не простят, хотя надеялся на обратное. — Я отвлеку их, — твёрдо заявил Палладиум. — Твои силы не работают, помнишь? — цокнул языком телепат. — Кучка хороших мальчиков, почуяв свежую эльфятину, кинется за тобой и порвёт на куски. — Не обязательно драться с ними — я могу прятаться в зеркалах. Просто сделай меня менее заметным. Это тебе под силу! Сущность не всевидящая, её можно обмануть. Альфеус вскинул брови, будто впервые смотрел на него: — Тебе идет. — Что именно? — Быть решительным. Не знаю, какой курс по поднятию самооценки ты посещал, но уверяю, это стоило всех затрат. Эльф вымученно усмехнулся. Со стороны да, он стал смелее, но истинное положение вещей осталось неизменным. Палладиум тот же, что и раньше, только за новой оболочкой стало легче прятать сомнения, неуверенность и слабость. Альфеус дёрнул кистью руки так, будто рассыпал блёстки на пол. Их тела покрылись алым свечением. — Это чтобы нас не заметили, немного скроет свет твоей души. Но не наглей, бросаясь к ним под нос. Усёк? Следующим взмахом ладони он наколдовал из рукава шесть глазных яблок себе в ладонь. — Возьми. Кинешь их по две штуки на пол перед тем, как прятаться по зеркалам. Они создадут наши убегающие иллюзии. Не глядя, эльф шустро распихал по карманам глаза. Ему приходилось засовывать в котёл и более странные вещи. Щелчок пальцами, и с потолка к ним на полупрозрачной нитке спустился паук размером с ладонь. Телепат ласково почесал ему брюхо. — А этот симпатяга проводит тебя до ядра, — ворковал Альфеус. — Там я не чувствую следов тёмной магии. Из всех мест оно мне кажется более целым. Губы Палладиума скривились, вздёрнутый нос сморщился. Налицо желание выскочить из убежища, лишь бы находиться подальше от членистоногого. — Только не говори, что ты арахнофоб, — злорадствовал маг. — Можно кого-нибудь другого в помощники? Желательно менее жуткого, — попросил эльф. — И ещё меч. Альфеус нехотя переделал паука в бабочку, улетевшую на жилет Палладиума. — Пф, светлые... — пробухтел он. — А меч зачем? Ты хоть знаешь, с какого конца за него браться? Сюрпризом для телепата стал тихий смешок эльфа. — Вижу, ты мало знаешь о традициях моего народа, — с отражением вызова в глазах улыбнулся Палладиум. — У меня достаточно опыта не просто драться на мечах, а побеждать. К сожалению, во время защиты Алфеи от Армии Тьмы ты героически валялся в лазарете со сломанной ногой, поэтому не знаешь о моих навыках. Насупившись, Альфеус обиженно отвернулся в сторону, свалив двуручным меч чуть ли не на голову собеседника.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

Сначала прошла рука, затем голова и всё остальное тело. Угловатый силуэт, окруженный бордовой дымкой, вместе с двумя зубастыми прихвостнями проскользнул в воспоминание. Палладиум, зная о бесполезности этого действия здесь, задержал дыхание. Тень была вдвое больше, крупнее обычного человека, детская комната для силуэта — всё равно что хрупкий кукольный домик, где он упирался головой в потолок. Маленький Авалон и его сестрёнка раз за разом продолжали циклично повторять сцену с причёской. Альфеус у противоположной стены жестом подал сигнал эльфу. Пока сущность осматривала воспоминание, они, невидимые для него, невесомо прошагали за смоляную спину. Палладиум первый перенёс ногу через зеркало. Рябь на стеклянной поверхности была едва заметна, но тень, почувствовав это, с хрустом и жидким чавканьем вывернула шею, не утруждаясь повернуть голову. Схватив телепата за цепь на пальто, эльф вытащил его в лабиринт, крича: — Закрывай! Быстрее! Приложив ладони к холодной поверхности, Альфеус, бормоча заклинание, запечатал зеркало. — Это задержит его... ненадолго, — телепат машущими движениями кисти, которая слегка подрагивала, стряхнул несуществующую пыль с надплечий. — Беги в ядро, я присоединюсь позже. Выдохнув, Палладиум кивнул. Сняв бабочку с жилета, он подтолкнул её в воздух. Размахивая пёстрыми крыльями, она повела его за собой.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

На пути встречалось множество собак-мутантов; его крылатая проводница петляла, огибая особо массовые скопления тварей. Сущность наверняка уже выбралась из заточения, стоило перенаправить её силы в пустое русло. Вернув бабочку на грудь, эльф приметил зеркало в массивной серебряной раме, где отсидится до следующей перебежки. Из-за угла, скрываясь за каменной стеной, Палладиум бросил под нос патрулирующему псу два глаза. Они мгновенно превратились в их с Альфеусом копии. Страж, надрывая глотку, лаем призвал сородичей на охоту. Эльф еле успел запрыгнуть в кривое зеркало до того, как по камню, сотрясая землю, пронеслась волна ярости, клыков и когтей. Новое воспоминание встретило его солнечными лучами, щекочущими лицо. За большим окном школьного, он в этом уверен, коридора невозможно застыл закат. Будто это был лишь удачно пойманный или постановочный кадр для фотовыставки. На скамейках, заборе и высоких деревьях, словно яблоки, висели сумки и рюкзаки учеников. Подростки веселились и играли, разделившись на команды. Авалона не было среди них. Обойдя несколько кабинетов, Палладиум услышал, как кто-то плачет. Заглянув в приоткрытую дверь, он увидел чуть подросшего паладина по сравнению с прошлым воспоминанием. Тринадцати... Нет, скорее, четырнадцати лет. Теперь его волосы прикрывали шею, но всё ещё были очень далеки от длины взрослой версии. Авалон сидел, положив голову на парту, прикрывая её руками, словно не хотел ничего и никого видеть. Плечи подростка едва заметно подрагивали от рыданий. В кулаке он сжимал пёструю ручку с перьями на кончике. Эльф не переносил вида плачущих детей или женщин, но не потому, что был чёрств или брезглив. Наоборот, от одного взгляда на них всё сжималось и кололо изнутри, подталкивая помочь, остаться. Палладиум не выдержал. Его отчего-то миниатюрная ладонь коснулась спины Авалона. Он ожидал, что, как и с голограммой, воспоминание будет неосязаемым и рука пройдёт сквозь тело. Этого не произошло. Вздрогнув, подросток, отрывая лицо от учебника, на котором почти лежал, развернулся в его сторону. Заплаканные глаза с интересом блеснули. Авалон, шумно сделав вдох, замер, не моргая рассматривая эльфа. — Кто ты? — шмыгая носом, спросил маленький паладин, вставая со стула. — Ты видишь меня? — испугался Палладиум сначала ситуации, а затем и собственного голоса. Привычный тембр исчез, оставляя за собой противное детское попискивание. Эльф опустил взгляд на свои ладони. На нём тоже была школьная форма. Теперь понятно, почему всё вокруг казалось чуть больше обычного. Он хлопнул себя по лицу в надежде очнуться, но обнаружил щёки. — Не-е-ет! — простонал Палладиум. — Я снова чучело! Вновь в прошлом облике, да ещё и моложе более чем на столетие. Видимо, возраст изменился как снаружи, так и внутри. Иначе никак невозможно объяснить панику и подступившие слёзы. Почему? За что? Как? А если он останется таким навсегда не только в чьей-то памяти? — Т-ты... не говори т-так, — заикался Авалон. — Ты не чучело, а эльф... Очень красивый эльф. Вздох. Ещё один. Шаг назад. Он не поверил ему. После совершенно неожиданного признания Палладиум сорвался окончательно. Роняя меч, не разбирая дороги, он бежал без оглядки. За зеркалом медленно, крадучись, плыла по земле тень, оставляя за собой маслянистые следы. Пришлось повернуть в сторону. Каморка со швабрами. Щелчок. Захлёбываясь солёными слезами, он сполз по двери вниз на пол. Худший ночной кошмар из всех возможных загрёб его к себе уродливыми когтями. Эльф уткнулся носом в колени, думая о том, что позориться перед Авалоном вошло в рутину намного быстрее, чем утренняя зарядка. — Пожалуйста, открой, — постучали снаружи. — Я не хотел пугать. Молчание в ответ, хоть Палладиум и понимает, что не может прятаться вечно. — Ты обронил меч... — не сдавался Авалон. — Здорово, что у тебя такой есть. Я тоже занимаюсь фехтованием, но учитель пока не доверяет мне настоящее оружие. Приоткрыв дверь, эльф, вытирая рукавом лицо, прошипел: — Отдай! — Сначала выйди ко мне. — Нет! — юркнул обратно Палладиум. — Почему? — Ты будешь смеяться... Будущий паладин замялся, липкие ладони крепче перехватили рукоятку тяжёлого меча. — Я не издевался над тобой, говоря, что ты прекрасен. Это правда! Ты самый красивый эльф, которого я знаю. Из каморки послышался тихий всхлип. — Да? Врёшь! Сколько эльфов до меня ты видел, раз несёшь такую чушь? — Ни одного, — не солгал Авалон. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты больше не плакал? — Если не нравится слушать моё нытьё, то уходи! — обиженно прокричал Палладиум. — Сам плакса, ещё и меня осуждаешь. Совсем не по-взрослому. Фантомное тело и разум будто выдавали первую реакцию, которая приходит в голову, вместо размышлений и осознанных действий. Что не так с этим воспоминанием? Почему оно такое неправильное? — Это я-то плакса? — ухмыляясь, возмутился Авалон. — Из нас двоих лишь ты обзываешься и прячешься. Боишься сказать оскорбление в лицо, значит, трус! Сработало даже лучше, чем он ожидал. Эльф открыл дверь с такой силой, что она ударилась о стену. — А ну повтори! — Получилось, ты вышел! Кое-как подавив рвущийся наружу гнев, Палладиум приблизился к довольному Авалону. Выхватив у него меч, эльф свободной рукой потёр глаза, которые всё ещё немного щипало. Когда он задел паладина локтем, тот стушевался, опустив плечи. Краснея, Авалон переплетал пальцы перед собой. Ещё день назад скажи ему кто, что серьёзный и харизматичный профессор магфилософии может быть таким плюшевым, он бы не поверил. Около лацкана светлого пиджака сверкнул значок старосты класса. — Я думал, ты спортсмен, — удивился Палладиум. — Да, так и есть, но из-за моей высокой успеваемости... В общем, мне сказали, я единственный кандидат на эту роль. Никто не хочет быть старостой добровольно. Будто заставляя себя, он спрятал руки за спиной. — Зато ты, наверное, популярен, — нахмурился эльф, скрестив руки на груди. — Вовсе нет. Палладиум вспомнил про детей, бегающих снаружи, пока Авалон один в слезах сидел за партой. — Уроки закончились, а ты ещё здесь. Тебя не позвали играть? — Да. — Поэтому ты... — Нет. Даже если бы позвали, то я не могу. Слишком много дел, — паладин заправил отросшую прядь за порозовевшее ухо. Присмотревшись, эльф заметил бледность его кожи и фиолетовые круги под глазами. — Тогда почему ты лил слёзы в классе? Авалон сглотнул, опустив взгляд на пол. Обдумывая, нужно ли делиться этим. Наконец решив отпустить, он признался: — Папа... Мы с ним поругались..