II.
10 сентября 2025 г., 20:22
Черти весело плясали и водили хоровод. Натаниэль поставил галочку напротив плана «Довести Рико» и спокойно наблюдал, как тот ищет что-нибудь потяжелее, чтобы силой вернуть ему память. Моро вообще превратился в паникующую тучу. В конце концов Морияма, осознав, что мячи и ракетка остались снаружи, успокоился и велел переодеться. Но, проматерившись, напомнил себе о потери памяти и сказал идти за ним. Натаниэль бросил взгляд на Патрика, который мирно читал книгу на десятом-одиннадцатом ряду. Его внимание быстро привлекло движение и его тяжёлый взгляд устремился на исток.
— Я в раздевалку, — отчитался рыжий, надеясь, что тот не будет таскаться за ним. Димаччио это было тоже не интересно, и он просто продолжил читать книгу. Это равнодушному совершенно точно было ему по душе.
Рико открывал каждую дверь с ненавистью, и Веснински всякий раз бросал взгляд на ручку, ожидая, что какая-нибудь должна всё-таки сломаться или хотя бы треснуть.
— Это мужская раздевалка, — объявил Рико, на что получил выгнутую бровь.
— Это женская раздевалка, — указал Натаниэль, играя в тупую игру фактов. В конце концов он не настолько глуп, чтобы не прочитать надписи. Рико, кажется, возненавидел его ещё больше и вошёл в раздевалку. Он объяснял, что его номер шкафчика соответствует игровому, а код состоит из трёх четвёрок. В шкафу было аж девять комплектов формы: семь для тренировок на каждый день недели и две парадные разного цвета — объяснил Рико. Натаниэль снял с себя джинсовку, аккуратно вешая на свободную вешалку в шкафу, затем стянул футболку, более небрежно закидывая на полку.
— Ты собираешься переодеваться при мне? — поинтересовался Рико. Натаниэль вспомнил, что настоящий Нил всегда прятал тело, но разве в Гнезде давали личное пространство?
— Можешь отвернуться, — предложил рыжий. Низкая самооценка пусть остаётся в прошлом. А сейчас он хоть и не так хорош, но будет симпатичнее любого задрота. На его теле самым отвратительным был ожог от утюга. Все остальное — обычные рубцы от порезов разной глубины. Нат давно задумался об этом и пришел к выводу, что многих серьезных повреждений удалось избежать вместе с историей побега. Он достал из шкафа элементы защиты, рассматривая все по очереди и по логике решил первым натянуть нагрудник. Реакции от капитана не последовало — значит правильно. Но загвоздка заключалась в сложности крепления. После нескольких не увенчавшихся успехом попыток Рико подошёл, чтобы помочь, подробно объясняя, как крепится каждый элемент, помогая надеть весь верх. Натаниэль заметил, что парень немного выше его, а физическая форма хорошо развита. Трапецевидные мышцы выглядывали из-под воротника, а объемная футболка давала представление о широких плечах и груди, переодически выделяя формы. Не спортивному человеку часто трудно заметить это, но оверсайз иногда слишком хорошо показывал качков.
— Ты всё понял? — закончив с одеванием, Рико наконец поднял свой взгляд на лицо собеседника, обжигая дыханием из-за отсутствия расстояния между телами.
— Да, оказывается ты можешь быть нормальным.
— Тц, иди к черту, — Рико быстро отвел взгляд и отошёл, — дальше сам.
Натаниэль с дальнейшим переодеванием справился самостоятельно. Но решил не упускать возможности расспросить про путь к достижению такой хорошей физической формы. Оказалось, что стадион был оснащен профессиональным тренажёрным залом, который располагался в Гнезде. Обычные посетители туда попасть не могут, но Рико обмолвился, что если будет время, то проведет его. Это был коварный подкуп, за который Натаниэль почти был готов объявить его своим первым другом. Ох уж эти мужские слабости…
Жан все это время ждал у входа полностью готовый к выходу, но сам Рико, видимо, не собирался переодеваться. Все трое вернулись на поле. Капитан подробно объяснял, что начнут они с восьми базовых упражнений. Если он сможет их выполнить, то перейдут к небольшой распассовке. На самом деле рыжий слегка занервничал, когда необходимо было приступить к сбиванию конусов, но, взяв ракетку, почувствовал уверенность. Воспоминания тела были четкими. С третьего подхода удалось сбить все конусы, после чего остальные упражнения выполнялись за несколько попыток. Капитан дал добро, и они с Жаном начали обмениваться ударами. Важно было попасть прямо в ракетку напарника. Защитник был беспощаден. Он бил быстро и четко, при этом вкладывая не маленькую силу. Выражение лица Жана было таким, словно эта сила даже не максимум его возможностей. Они делали передачи бесконечное количество раз, каждый раз меняя положение. Рико заставлял их бегать по полю, при этом совершать передачу мяча. Со своего места он только и командовал «быстрее», заставляя выругаться себе под нос и передумать насчёт звания первого друга.
— Шанс есть, — в конце объявил Морияма. У Натаниэля спирало дыхание, а по лбу и шее стекали капли пота. Он почти проклинал Жана, у которого даже не было отдышки. — Будешь приезжать каждый вечер за исключением выходных в восемь вечера.
— Каждый будний день? — нет, нет, нет. У него были совсем другие планы на жизнь до вступления к «Воронам». А как же тренировки с Патриком и выполнение груды домашнего задания? Если на него ещё накинут семейных «уроков», то личного времени точно не останется.
— Да, если справишься, то через пару дней перейдем к тренировке нападающего, — парни дружно двигались обратно в раздевалку. Хотя, Нат скорее полз где-то сзади. Он рухнул на скамью перед шкафчиком, как только смог дотянуться до нее, по дороге избавившись от шлема и перчаток, которые положил рядом.
— Как же я хочу в душ. Нет, лучше в ванну с солью. Зажечь арома свечку и вариться в кипятке. Да, было бы идеально, — пока рыжий мечтал вслух, Жан уже успел уйти из раздевалки. Такой скорости можно было только позавидовать. Натаниэль осмотрелся в поисках Короля и быстро нашел того на другой скамье.
— Есть только душ. Принимай и проваливай. Ты нарушаешь режим.
— Если Ваше Величество хочет спать, то может отправляться в свои покои. Я не брал с собой ванных принадлежностей, поэтому буду отравлять своего водителя ароматом истинного мужчины. Заодно проверю его терпение и обоняние, — Натаниэль наконец начал раздеваться, а Рико, видимо, надоело это слушать и он начал копошится в своем шкафчике. Пароль: три единицы. Как банально. Форма была заброшена в ящик для белья, а на обратном пути ему вручили небольшой прозрачный пластиковый мешочек с мылом, шампунем и дополнительными средствами гигиены вместе с чёрным полотенцем.
— Код от входной двери: 289. Завтра не опаздывай, — капитан ушел соблюдать свой режим быстрее, чем Натаниэль высказался о том, что это он слишком долго шел. После горячего душа рыжий закинул его полотенце к своей грязной форме, а все остальное заботливо положил в первый шкафчик. Патрик ждал уже напротив раздевалки, а часы показывали почти двеннадцатый час. От предложения выпить кофе его водитель почему-то отказался.
***
Натаниэль чувствовал, что явно мысленно навел на себя проклятье. Он не успел вернуться со школы, как Ромеро ждал его на «урок» и был крайне недоволен. Первый вариант — просто проигнорировать. Не убьет же он его из-за этого. Или убьёт?.. Тогда второй вариант — забаррикадироваться. Что-то подсказывало, что потом все равно придется отвечать каким-нибудь нужным для жизни органом. Парень натянул на себя одежду из категории «не жалко» и максимально медленно покинул комнату, чтобы отправиться в свой маленький спортивный зал, который успел немного привести в порядок. Не хотелось бы его снова запачкать кровью. Ромеро перехватил своего ученика на лестнице и пошел в левое крыло дома, которое Натаниэль старался избегать. Все воспоминания бывшего владельца тела, связанные с любым из этих помещений, были наполнены болью и кровью. Когда они дошли до конца и Малькольм открыл старую деревянную дверь, тело оцепенело от нахлынувших окровавленных сцен, связанных с этим местом. Кончики пальцев начали неметь, а ноги подкашиваться. Веснински еле заставил себя стоять и ни на что не опираться, но не был уверен, что сможет сделать хоть шаг и не скататься кубарем вниз по лестнице. Он продолжал твердить себе, что это лишь чужие воспоминания. Бояться неизвестности равносильно тому, что принять свою смерть. И Малькольм не был настолько терпелив, но кажется видеть гримасу отвращения и ужаса на лице младшего доставляло ему огромное удовольствие, так как его ехидная улыбка становилась только шире. Натаниэль медленно начал спускаться в тот самый подвал, где его в книге почти поймала смерть. В этом месте Мясник не раз жестоко убивал людей, приводя сына, чтобы взрастить в нём своего наследника. Рыжий отгонял все факты из воспоминаний, пока в нос не ударил металлический запах крови. Ещё полностью не спустившись, уже можно было увидеть свежую лужу крови через открытую подвальную дверь. Этого было достаточно, чтобы стереть решимость идти дальше. С каждым шагом он все более отчётливо видел тело женщины с разорванной одеждой. Она была подвешена к потолку, как кусок мяса, с которого стекала кровь. Разбивающиеся капли крови были слышны настолько отчётливо, словно кто-то выключил остальные звуки. К горлу поступила рвота, но он заставил себя сглотнуть, испытывая мерзкое послевкусие на языке. — Мертва? — Ещё нет, — Ромеро захлопнул дверь, обошел подростка и направился к столу с инструментами. Он поднял несколько ножей, остановившись на одном из коротких. — Пора повторять биологию, младший. Будешь разделывать её тело и называть мне каждый орган и мышцы. — А если я откажусь? — Она все равно умрет, но в этот раз я переломаю тебе кости рук. Или лучше ног, чтобы я смог насладиться тем, как ты, подобно жалкому насекомому, ползаешь по земле? — взгляд этого психа был серьезным, но страшнее всего играл огонек в его глазах, пока на губах все шире становилась улыбка. Этот парень сейчас слишком откровенно представляет его изломанное тело, в которое готов превратить его в любой момент. Он не шутил ни в одном из своих сумасшедших утверждений. Резко все тело заболело с новой силой, словно старые раны вдруг открылись. Это были жуткие воспоминания, которые просто так не всплывали, но вся эта ситуация была сплошным триггером. В один из таких «уроков» Натаниэль отказался, и ему сломали ребра, а голову того человека принесли на блюдечке, оставив подальше от кровати, чтобы Натаниэль не мог так просто её убрать. В другой, когда его руки дрожали, а сам мальчик нескончаемо рыдал, — проткнули ножом ладонь и разделали тело при нем, почти окуная в лужу крови. Отец тоже внимательно посвящал сына в бизнес семьи, поэтому настоящий Натаниэль убивал, чтобы выжить самому, так как иначе Натан бы давно рачленил бы собственного ребенка. Веснински кое-как взял себя в руки. Это был инстинкт выживания, заставляющий двигаться только тело. Он убеждал себя, что она все равно умрет, но не мог даже решиться воткнуть нож. Ноги уже стояли в луже крови, которая медленно впитывалась в белую подошву кед. Руки, которые должны были дрожать, оставались спокойны. Хотелось закричать, но ком в горле не позволял. Пока внутреннее «Я» шептало «я должен», руки занеслись на уровень живота, не решаясь сделать первый удар. Он ведь не убийца. И вся эта ситуация сплошной кошмар из фильмов ужасов. Что-то человечное отказалось до сих пор верить в реальность. Ромеро услужливо помог с этим вопросом. Натаниэль не мог прийти в себя, оглушенный пронзительным криком, пробирающим до костей. В этот момент тело существовало отдельно от разума, словно работали только рефлексы и страх смерти, который не имел ни границ, ни принципов и уж точно человечности. Руки разделывали каждый орган по частям, пока вся одежда омылась кровью. Он почти бессознательно произносил каждое название, вскрывая следом грудную клетку и также перечисляя группы ребер. Ромеро этого хватило. Он одобрительно кивнул, забирая нож из не сопротивлящихся пальцев. — Я планировал пройти сегодня расчленение, но Патрик сказал, что у тебя сегодня тренировка. Ничего не поделаешь, иди собирайся, — Натаниэль шокировано перевел на него взгляд, но не нашел слов. Да, экси. Лучше оно, чем продолжение этого кошмара. Веснински слишком быстро дошел до туалета, выворачивая свой организм. Его руки, одежда и даже лицо — всё было в свежей крови, которая оставалась на всем, чего он касался. Он хотел как можно скорее сбежать отсюда. Вся одежда была агрессивно засунута в мусорку, словно это помогло бы избавиться от нее. Нат наносил на тело мыло и гель для душа раз за разом, пытаясь избавиться от липкого чувства крови, но ничего не помогало. Слишком агрессивные попытки смыть с себя чужую кровь оставили на теле царапины, которые слегка кровоточили. Он надел самую темную одежду из гардероба, надеясь спрятаться в капюшоне худи, и первым нашел Патрика, сказав, что надо выехать пораньше. Это был жалкий пробег: подальше от дома, от сумасшедшей семейки и даже от самого себя. В машине Натаниэль продолжал чувствовать запах крови, а как только закрывал глаза — видел вскрытый труп девушки со стеклянными глазами. Она была в сознание ещё полчаса, безостановочно вымаливая спасение. Он был готов умолять её заткнуться, чтобы больше не слышать её голос, но как бы он посмел сказать ей такое? Скорее всего это был болевой шок, но выражение её лица застыло в ужасе со слезами на глазах. Натаниэля вывернуло ещё дважды. Парень в беспамятстве набрал код и вошел в темноту коридора — он приехал слишком рано. Когда глаза привыкли к темноте, рыжий смог отыскать выключатели и включить свет. Его не покидало параноидальное чувство, что эта женщина где-то рядом, и свет стал спасением от нарастающей панической атаки. Натаниэль смог не с первого раза справится с защитой, но на этот раз эту задачу выполнил сам. На стадионе возле домашней скамьи уже стояли конусы, ведро с мячами и стойка с ракетками. Возможно, их оставляют возле корта из-за постоянных тренировок. Или Рико заранее позаботился об этом. Натаниэль точно не знал, да и это не имело никакого значения. Он выставил конусы и начал бездумно отрабатывать удары, мыслями находясь в бетоном подвале. Липкое чувство крови на руках фантомно преследовало даже в перчатках, заставляя каждый раз осматривать ладони. Это было безумством — весь этот мир. Натаниэль читал о нем, но, оказавшись на месте главного героя, глупо полагал, что убийство пройдет его стороной. Нет, он даже не задумывался об этом. Слишком наивно для суровой реальности. Это было похоже на то, словно его резко обдали ледяной водой, и все тело резко понизило градус, придавливая тяжестью кровавых рук. Мечты и шутки закончились. — Сегодня результат выглядит лучше, — неожиданный голос пронзил заблудшие в отчаянии мысли. Натаниэль не смог сдержать испуг и слишком резко отшатнулся на месте, впиваясь взглядом в нарушителя. Кажется, Рико быстро заметил напряжённый взгляд и молча ждал. Образ капитана в ярком освещении неожиданно стал успокаивающим, и Натаниэль позволил себе расслабить плечи и протереть глаза. — Да, спасибо, — выдержав заминку, вяло ответил четвертый номер, борясь с внутренним противоречием разума и рефлексов. И кого он боялся там увидеть? Призрака? После сброшенной волны напряжения тело казалось безумно уставшим, словно его ноги приклеили к полу, а сам он весил килограммов сто. Даже говорить стало резко тяжело. Но Натаниэль всё-таки сделал шаг, потом второй и крепче сжал ракетку. Он просто ходил по диагонали, боясь остановиться, ведь движения вырывали из реальности. Вскоре на поле вышел Жан. Было точно ясно, что подружиться с французом у него не получится. Его брови каждый раз ужасно хмурились, когда он видел рыжий беспорядок. Веснински был готов услышать от него что-то похожее на «Кыш, несносный мальчишка, ты позор Воронов». Но, видимо, Моро до сих пор старательно сдерживался. Его терпение лопнуло уже через двадцать минут после начала тренировки. Защитник схватил за майку с четвертым номер, с силой прижимая её владельца к плексигласу. — Ты собираешься нормально играть? — в его черных глазах читалось раздражение смешанное с яростью. Натаниэль смотрел в них, почти ощутив укор совести за плохую игру, но сил играть лучше от этого не появилось. Он накрыл своей ладонью чужое запястье так нагло схватишее его за грудки и сжал в ответ, выворачивая руку. Моро оказался немного слабее и ему пришлось одернуть руку, но Веснински так просто его не отпустил. — Никогда больше не смей меня хватать, — он вынес предупреждение, выдержав полминуты, чтобы до его собеседника дошли все слова с пробелами, и только после этого спокойно отпустил запястье. Место хватки сразу начало наливаться кровью, скрывая белый след чужого прикосновения. Веснински хотел быть добрым к этому парню, зная всё, через что ему пришлось пройти, но гнетущее чувство пожирающей пустоты все ещё застилало мозг. Ему следовало прийти в себя, пока он не сделал что-то о чем может пожалеть, поэтому Натаниэль выбрал путь отступления, убеждая себя, что это не побег. Парень рухнул в душевой, опустившись на корточки и цепляясь за край раковины. Он несколько раз умыл лицо холодной водой, но был не в силах взглянуть на собственное отражение, боясь увидеть там недавнего монстра. Чудовище или животное — это было привычное обращение. В прошлой жизни его путь тоже был залит кровью людей, осмелившихся бросить ему вызов. Но он всегда был уверен, что они сами знали, что ставят на кон, и был ровно в таком же положении. В той жизни он никого не убивал, хотя некоторые вполне могли остаться инвалидами. Этого парень не знал, не испытывая интереса к их жизням. Иногда тихими вечерами с бутылкой пива его навещала мысль, что его инстинкт самосохранения отсутствует потому, что он сам не испытывал тяги жить, поэтому так спокойно принял свою смерть. Был ли смысл проживать вторую жизнь также жалко? Что-то темное и мягкое упало на волосы, закрывая обзор. Натаниэль дёрнул за край этого нечто, обнаруживая в руках знакомое полотенце. Это был явно Рико, вовзвращавшийся обратно в раздевалку с таким же скрещенным положением рук, которое держал на протяжении всей встречи. Рыжий обтер лицо от излишков воды и наконец поднялся, все ещё избегая собственного отражения. Он добрел до шкафчика, начиная переодеваться. — Жан в порядке? — поинтересовался Натаниэль. На самом деле он не испытывал вину за свои слова или действия, лишь лёгкий укор совести. — Уже ушел, — сообщил Рико, разместившись на той же скамье, что и в прошлый раз, под шкафчиком с номером четырнадцать. Видимо, Веснински страдал слишком долго и даже не заметил этого. — Не будешь отчитывать? — молчание в раздевалке было гнетущим. Рико вел себя спокойно, просто наблюдая со стороны. По описанному в книге характеру он должен был быть первым, кто будет в ярости от никчёмных навыков, не достающих до уровня команды, вплоть до побоев. Натаниэль сразу решил, что не позволит себя бить, но сейчас думал, что выдержит пару ударов, лишь бы избавиться от этой не соответствующей никакому канону атмосферы. Рыжий затянул ремень на джинсах — последний элемент одежды — и сел в позе лотоса на пол напротив капитана. — Что ты делаешь? — Рико лишь слегка приподнял брови, оставаясь в прежнем положении. — Я дам тебе возможность себя ударить только в этот раз, — абсурдность всей ситуации говорила сама за себя. Но Натаниэль был серьёзен. — Я не собираюсь тебя наказывать. Выполнение упражнений было чуть лучше, чем вчера, — рыжий сначала подумал, что ослышался, проверяя точно ли это слова того самого садиста. Но Рико отвёл взгляд, прокашливаясь, и вернул зрительный контакт. Четвертый совершенно точно играл паршиво, раз даже Моро сорвался, но эгоистичный король вместо этого хвалил его. — Можешь отплатить мне в другой раз. Если мне придется тебя избить, ты не будешь сопротивляться. — Хорошо, — от сердца отлегло, когда истинная причина всплыла наружу. Натаниэль уже хотел встать, но чужое лицо приблизилось слишком близко, соприкасаясь лбами. Рыжие и черные волосы спутались между собой, пока они обменивались чужим дыханием. Стоило ли в такой ситуации оттолкнуть и ударить за домогательство? Нат не был уверен, но на всякий случай приготовился дать отпор. — Температуры нет. Приведи себя в порядок за выходные, — Рико отстранился также неожиданно, оставляя парня одного в раздевалке со своими пошлыми мыслями и нарастающим стыдом. Натаниэль думал, что его хотят поцеловать, и сейчас буквально видел эту картину в своем богатом воображении. Хуже всего было то, что он замешкался. Это потрясение и стыд были сильнее любых существующих сейчас в нем эмоций. Натаниэль уже заскучал по недавней пожирающей пустоте, надеясь скормить ей и эти эмоции. Возвращение домой далось тяжелее, чем Натаниэль преполагал. Выпущенная на стадионе тревожность накатывала новой волной каждый раз, когда расстояние уменьшалось. И достигла своего пика у главного входа. Кровавые следы в коридоре были уже убраны, но проходя поворот в левое крыло, парень не смог не кинуть тревожный взгляд, боясь увидеть последствие своих действий. Он почти добежал до своей комнаты, закрывая дверь на внутренний замок, и быстро осмотрел комнату — никаких «подарков». Чёрт, эта ночь точно будет адской. Человеческое умение адаптироваться воистину ужасало. Или это было его персональным навыком очерствевшей души? Ранее спокойный сон теперь больше напоминал учебные подъемы каждые два часа. И наутро Натаниэль думал, что не сможет есть, но после пробежки аппетит пришел сам собой. Мэри заметила изменившееся поведение, но не задавала ни единого вопроса. Что даже смешно. Повседневность и понятия нормального в этой семье были на уровне диких животных: если ты слишком слаб, то умрёшь. Все в доме подчинялось иерархии построенной на исключительной силе. Многие из обитателей дома над смертью почти насмехались, а человеческие жизни для них вовсе ничего не значили. В любом фильме главный герой всегда выбирал иной путь — «правильный». Но в этой реальности правильным был тот путь, что позволит выжить и не сойти с ума. Возможно, сама эта мысль уже говорила о признаках сумасшедствия, ведь норма всегда определяется обществом, но его общество никогда не соответствовало этим нормам. И во вторую ночь после убийства Веснински спал спокойно, убежденный следовать своей цели на ближайший год — стать сильнее. Но это спокойно закончилось слишком реалистичным кошмаром, после которого заснуть было уже слишком страшно.
