Пристанище разбитых душ

            

Тишина. Густая, почти осязаемая, лишь изредка нарушаемая отдаленным громом и шелестом ливня за окнами. Это было первое, что заметили они, пробудившись. Прибыв сюда, в этот проклятый, забытый миром отель, они, 14 душ, что раньше были сломлены, унижены, преданны, обрели новое бытие. Исковерканные, но живые. Их прежние жизни были полны боли. Люди, которые должны были защищать, лишь причиняли страдания. Тоска, одиночество, страх – вот что оставили им те, кто называл себя "человечеством". Осознанная смерть стала их единственным выходом, мостом к этому месту, где они могли встретиться, вновь обрести себя, пусть и в телах, искаженных их собственной жаждой мести. Теперь они были другими. Каждый – воплощение своих самых тёмных страхов, но одновременно – и воплощение силы, которую они обрели после смерти. Осматривали комнаты, прикасались к пыльной мебели, наблюдали за неистовыми молниями в окне… *** В первые дни отель наполнялся жуткими звуками их новых обличий: то ли рычание, то ли крики – они ещё не умели управлять этими звуками. Но время шло. Дни превращались в погони и обучение. И вот, наконец, стало тише. Они привыкли к своим телам, нашли одежду погибших постояльцев, придавшую им новые, пусть и жуткие, черты. Отель, казалось, принял их, став домом для этих новых, странных обитателей. Шум в 20-й комнате не утихал. Там, в центре этого большого, многокомнатного пространства, собрались первые сущности.  — О, Скрич… Кажется, я наконец понял, почему ты такой низкий! — прогремел голос Раша, высокого парня с волосами цвета грозового неба, ниспадающими до пояса. Его глаза были двумя черными, бездонными дырами, в которых, казалось, отражалась вся пустота мира. — Это не смешно, Раш! — взвизгнул черноволосый мальчишка, лет двенадцати, его лицо было испачкано черной, липкой слизью, стекающей со спутанных волос. Из его темени торчали такие же мерзкие, пульсирующие щупальца. — Мы знакомы всего пару дней, а ты уже в миллионный раз шутишь про мой рост! Амбуш, а вы чем заняты?.. — Скрич оборвал себя, поперхнувшись, и едва не упал со стола. Рядом с ним, на полу, сидел парень примерно того же возраста, что и Раш. Ярко-зеленые волосы с розовыми прядями, небрежно обрезанная челка, прикрывающая половину лица, и бледная, почти белая кожа. Глаза, как и у Раша, были пустыми, зияющими провалами. Эти двое – братья.  Амбуш и Тимоти были погружены в свою придуманную игру, которую они вместе рисовали карандашами на старой и пожелтевшей от времени бумаге, совершенно не обращая внимания на очередную перепалку Раша и Скрича. Их мало волновали бесконечные споры этих двоих, случающиеся по десять раз на дню из-за сущих пустяков. Через каких-то пять минут этой игры Амбушу и Тимоти надоело. Раш, потеряв интерес к наблюдению за «друзьями», предложил: — Эм… Амбуш, давай наперегонки до библиотеки? — с ехидной улыбкой спросил он, зная, что брат не сможет отказаться. Ему самому тоже стало скучно. Два брата, словно вихрь, скрылись из вида. Их голоса, отдаленно доносившиеся из коридора, наполняли отель шутками и насмешками: «У тебя шнурки развязались, остановись, я подожду», «Стой, там стена!», сопровождаемые звуками столкновений с дверями и стенами, и, не менее пугающими звуками их движения. Оба брата неслись со скоростью, казалось, поездов. Скрич, не желая оставаться в компании Тимоти, тоже поспешил в свою комнату. Его новая обитель находилась совсем рядом, в одной из комнат, примыкающих к 23-й двери. *** Тем временем в библиотеке отеля царила своя, особенная атмосфера. Здесь трудился настоящий библиотекарь – существо, лишенное зрения, но обладающее феноменальным слухом и невероятным спокойствием. Сик, само воплощение ночной тьмы, представал как человекоподобная черная субстанция, из которой лишь один огромный, будто всевидящий глаз испускал тусклый свет. Также у него была белая рубашка с помятым и слегка порванным галстуком, а также нелепые чёрные волосы которые сливались с самим телом. Казалось, это были единственные вещи, что не поддавались его текучести. Фигура, его новый друг и хранитель библиотеки, представлял собой существо со смуглой кожей, худощавым телом, белой рубашкой поверх которой надета бордовая жилетка и темно-джинсовые бриджи. Его прическа, напоминающая растрепанную медузу, была нежного красного цвета, словно кровь застывшая на волосах. Довольно забавно было увидеть то, как были повязаны бинты на месте его глаз. Казалось, он сам, в какой-то момент, решил заглянуть в бездну и испугался того, что увидел, перевязав себе глаза. К сожалению, это не так. Фигура был полностью слепым с самого своего появления в этом отеле. Их возраст трудно было определить, но оба они несли на себе отпечаток лет, примерно 28-30 по человеческим меркам. Сик, сам будучи существом недавно попавшим в отель и не имевши никаких знакомств, особенно ценил присутствие Фигуры.  Библиотека стала для них местом, где они могли найти утешение и смысл. Сик почти не покидал этих стен, ведь именно здесь он мог быть полезен своему другу. Он помогал Фигуре ориентироваться в лабиринтах книжных стеллажей, убирал следы прошедших погонь, помогая ставить на место разбросанные книги, восстанавливая порядок среди пыльных томов. Эта совместная деятельность и взаимная поддержка быстро сблизила их, превратив в настоящих друзей. Однажды вечером, в атмосфере царящей тишины, прерываемой лишь отдаленным шумом дождя, Фигура, к удивлению Сика, поделился своим ночным приключением. — Знаешь, Сик, – начал Фигура, его взгляд как будто сфокусировался на лице приятеля, хоть и «смотрел» он в потолок– этой ночью я покинул библиотеку. Ходил по отелю… и почти не врезался, значит, может тебе не стоит настолько переживать за меня?… уделяй время и себе, друг. Сик, вспомнив, как темно и пугающе может быть в пустых коридорах, невольно выдал: — Ох, но там наверняка было темн… — Он осекся, заметив, как его приятель усмехнулся. — …Точнее, ты без проблем добрался обратно? – Фигура, как всегда, понял его без слов. — Конечно, — Фигура по-дружески похлопал Сика по плечу, если не перепутал его с коленом или макушкой.– Не стоит так волноваться, я вполне самостоятелен… После этого, два друга провели еще пару часов за увлекательной беседой. Они обсуждали других обитателей отеля – их формы, уникальные особенности, странности, имена, одежду и, главное, их предназначение. Каждый из них был неповторим, и эта мысль вызывала у них широкую улыбку. Когда разговор подошел к концу, Сик, как обычно, помог Фигуре добраться до его кровати. Он знал, что его друг нуждается в отдыхе после таких насыщенных дней, и с удовольствием уступил ему свою компанию, прежде чем отправиться в свою комнату и укрыться от мира в объятиях сна. *** Комната была окутана сумерками, сотканной из теней и странного, гипнотического фиолетового света. Он исходил от ещё одного монстра. Этот свет скользил по стенам, выхватывая бесчисленные картины: пейзажи, где небо было то фиолетовым, то кроваво-красным, абстрактные полотна, напоминающие застывшие крики.  Но истинная жуть исходила не от света, а от звуков. Тихие, назойливые голоса, сплетались в единый, жуткий шепот, который, казалось, исходил из самой оболочки монстра. Они не останавливались, словно несчетное количество разумов, запертых в одном теле, пытались прорваться наружу, но их голоса тонули в общем хоре, создавая эффект множества мыслей, бормочущих одновременно на неизвестном никому языке. И источником этого хаоса был он – Айс, или Глаза. Монстр, чья внешность сама по себе была вызовом естеству. Его голова, казалось, существовала отдельно от тела. Никаких привычных черт лица, Вместо этого – армия из глаз. Они были повсюду: на лице, на шее, на участках обнаженной кожи. Глаза были разных размеров и цветов, все они смотрели в разные стороны, каждый жил своей собственной жизнью. Казалось, что в любой момент они могли бы оторваться от их тела и разбежаться, словно испуганные птицы, потерянные в бесконечном небе. Но какая-то неведомая сила, сама суть Айс, удерживала их вместе, создавая этот жуткий, но завораживающий образ. Его одеяние лишь усиливало эту потустороннюю атмосферу. Белая рубашка с пышными, театральными рукавами. Поверх неё – темно-фиолетовая жилетка и изящное белое жабо, придающее ему вид аристократа из другого мира. Черные брюки, казалось, поглощали остатки света. Айс стояли в центре этой мистической сцены, держа в одной руке стеклянную тонированную банку, полную белых таблеток. В другой руке оно сжимало пустой деревянный стакан, больше всего напоминающий стакан для пива, но теперь он выглядел как символ невосполнимой утраты, сосуд, который должен был быть наполнен, но остался пустым. Его взгляд, если это вообще можно было назвать взглядом, был потерян и растерян. Он стоял, словно не в силах сделать следующий шаг, будто боялся, что любое движение нарушит хрупкое равновесие этой комнаты, этого мира, который, казалось, принадлежал только ему и его голосам. А затем, словно не выдержав груза собственного существования, он медленно, плавно опустился на пол. Поджав колени к груди, он обнял их, превратившись в свернувшийся клубок страха и неопределенности, оставив таблетки и пустой стакан лежать у его ног, как приношение забытым богам. ***  Из 60-х комнат доносился юношеский голос, надломленный и искаженный, как будто его обладатель имел зависимость к курению всю свою жизнь, и докуривал всё до пепла. Он звучал так, будто говорил сам с собой. На внешние вопросы следовало лишь молчание, ожидание ответа, который никогда не поступал. Это были Глитч и его… подруга, Тень. Глитч был одет в фиолетовую рубашку с завернутыми рукавами, поверх которой виднелась черная жилетка без рукавов. Его черные брюки, подогнутые внизу, были ему явно велики. Волосы черные, но пробивались сквозь них разноцветные пряди. По его телу и вокруг него непрерывно проносились тысячи мелких визуальных глюков и искажений. Тень же была обычной тенью, но без хозяина. Она парила рядом с Глитчем, внимательно его слушая, ведь сама была лишена голоса. Глитчу, судя по всему, такое общение было интересно. Когда Амбуш, шагая по коридору, наткнулся на эту странную пару, он не смог удержаться.  — Опять заняты интеллектуальной беседой? — подколол он, прыснув в кулак и пытаясь не засмеяться. — В отличие от тебя, да, — отрезал Глитч, неодобрительно взглянув на Амбуша. — Не мешай нам. Глитч и Тень скрылись, выйдя из комнаты и захлопнув дверь. Амбуш лишь закатил глаза и проводил их взглядом, показывая им вслед средний палец, в надежде, что они это заметили. *** 43 комната. Здесь царила необычайная гармония, которую нельзя было заметить в остальных помещениях отеля. Комната была темной, но от ее обитательницы исходил мягкий бирюзовый свет. Элегантная столовая: столы всегда были убраны, скатерти идеально выглажены, стулья аккуратно задвинуты, а пол отполирован до блеска.  Коридор, где чаще всего находилась эта сущность, сиял чистотой. Не то что монстры, даже некоторые люди не настолько чистоплотны. Полки блестели, свободные от пыли и паутины. Книги стояли идеально ровно, а ковер с завораживающими узорами был безупречно чист. Эту обитательницу звали Халт. Ее кожа имела бледно-серый оттенок. Вместо глаз у нее сияли искры, как и в ее теле. На ней было надето элегантное бирюзовое платье со слегка пышной юбкой до колен, а на тонких ногах – черные туфли на низком каблуке.